Взаимовыгодный обмен

1.
Как это всегда бывает, коренные перемены в судьбе Сильвестра Потапенкова произошли неожиданно.
Шел он себе по единственному благоустроенному подземному переходу родного города и среди просящих подаяние увидел колоритную фигуру в измятом пиджаке и с фиолетовыми усами.
Этот чудак сидел возле своей шляпы, дно которой закрывали серебряные монеты, и на трёх языках просил подать бывшему депутату четвёртой Государственной думы, ибо он не ел три дня.
Зеваки смеялись над ним, но деньги кидали в шляпу охотно, правда, в основном, мелкие.
Потапенков хотел пройти мимо, но в голове прозвучало:
- Дядя, дай десять копеек.
Прозвучало не в ушах, а именно в голове, где-то в глубине одного из полушарий мозга. Это Сильвестр понял отчетливо.
Он недоуменно осмотрелся и опять получил сигнал:
- Деньги давай. Деньги давай!
По какой-то совсем не объяснимой причине у Потапенкова не осталось сомнений – мысль исходила от этого странного попрошайки.
- Вы со мной разговариваете? – напрямую спросил Сильвестр незнакомца.
- Откуда я знаю? - вновь прозвучало в голове. - Я уже второй день торчу здесь и посылаю всему городу мысленные сигналы в надежде отыскать того, кто мне нужен.
- Но кто вы такой? И как это возможно? – только и сумел промолвить Потапенков.
- Я посланник из Центра! Посредник для контактов с другими измерениями! Консультант по вопросам перехода из одного мира в другой и образа жизни отрицательного полюса. И мне нужны именно вы!
Эти слова произнесены были на обычном языке. Они вызвали новый взрыв хохота среди прохожих, и монеты с большей интенсивностью посыпались в шляпу. Видимо, тот, кто называл себя посланником, посредником и консультантом совсем зарапортовался за два дня в ожидании связи, что иногда путал мысленную связь с привычной для окружающих речью. Хорошо, что эти самые окружающие принимали эти слова за обычные выкрутасы попрошайки с целью выпросить побольше денег.
Но Потапенков ему почему-то поверил сразу и безоговорочно.
- Не кричите вы так! - предупредил он незнакомца. – Люди не поймут.
- И на старуху бывает проруха! - объявил во всеуслышание новоявленный посланник.
- Нам необходимо переговорить в более спокойной обстановке, - предложил Потапенков. – Давайте выйдем на воздух.
- Но у меня же работа! - сделал круговой жест рукой незнакомец, показы¬вая на прохожих. - Я не могу оставить рабочее место. Но в четыре часа у меня смена. Придёт инвалид, мы с ним договорились.
- Мы ненадолго, - успокоил его Потапенков.
Они вышли из перехода, и присели на скамейке в небольшом сквере.
- Вы сказали, вам нужен именно я. Почему? Вы в этом уверены?- спросил Сильвестр.
- Раз вы услышали мои мысленные позывы, значит, это именно вы, – прозвучал ответ. – По крайней мере, так мне сказали в Центре, прежде чем отправить сюда. «Он тебя сам услышит!» - предупредили они. Впрочем, это легко проверить. Вы же Сильвестр Потапенков, политтехнолог, и у вас серьезные неприятности с нынешним клиентом, который очень хочет попасть в Госдуму на ближайших выборах. Так?
- Так, - кивнул головой Сильвестр, даже не очень удивляясь подобной осведомленности собеседника.
- Ну вот! Значит, сказали мне в Центре, вам очень на пользу пойдет то, что я уполномочен вам предложить.
- И что вы мне уполномочены предложить?
- Обмен. Взаимовыгодный, естественно. Вы – туда, в наш, так сказать, законодательный орган. Кто-то из наших – сюда, на ваше место. Очень полезно! Свежая кровь, новые идеи и все такое прочее! Вот ведь какая у вас сейчас основная проблема? Лозунга даже для своего кандидата толкового придумать не можете! У вас ведь, кроме «Сильным - работу, слабым – заботу!» и «Вернем городу деньги!», и нету больше ничего!
- «Умение побеждать!», - машинально добавил Сильвестр.
- Ага! – засмеялся посланник. – И «У надежды есть имя!». Старо, Сильвестр Иванович! Очень старо! С такой стратегией выборы не выиграешь. А там вы все поймете, узнаете и по возвращении легко разобьете всех противников!
- У меня голова кругом идет, - признался Потапенков. – Нереально все это как-то… А кто вас надоумил принять такой, мягко говоря, экстравагантный облик?
Посланник объяснил:
- В Центре, когда было утверждено окончательное решение о том, что я буду выступать в роли нищего, мне предложили для более полного вхождения в образ почитать какую-нибудь соответствующую научно-популярную литературу. Или художественную. Но - чтобы об истории и нынешнем положении нищих, попрошаек и иных категорий неимущих граждан вашего мира. Я долго копался в компьютерных программах, но там почему-то ничего подобного не оказалось. И только в библиотеке я отыскал старую, но подходящую книгу.
- Какую же?
- "Двенадцать стульев" Ильфа и Петрова. Оттуда я этот образ и перенял. По-моему, получилось очень похоже и правдоподобно. Вы не находите?
Разговор как-то иссякал.
- Простите, меня ждут, - сообщил Сильвестр собеседнику. – Прощайте!
- Не извиняйтесь! И не прощайтесь! – сказал посланник. - Не сомневаюсь, что мы еще с вами встретимся! И очень скоро! Просто так у нас в другие миры не засылают!
Потапенков с сомнением покачал головой и собирался уже идти, как вдруг его как будто что-то остановило.
- А как ваше имя-отчество? – спросил он. – Надеюсь, не такое замечательное и звучное, как Сильвестр Иванович?
- Нет, - искренне признался посланник, - Пафнутий Венедиктович. Кобылянский.
- Вы что, серьёзно?
- Вполне. Но это мне только для перехода сюда такое имя придумали. А что? По-моему, неплохо, удачное сочетание.
- Удачное, удачное, - согласился Потапенков.
Именно в этот момент раздался телефонный звонок.
Разговор с шефом получился коротким и ясным. Потапенкова предупредили, что, если выборы закончатся с неблагоприятным для них исходом, то Сильвестр не только не получит обещанную за полгода зарплату, но и может очень многое потерять. Это были не пустые угрозы.
Сильвестр вернулся к скамейке.
- Скажите, вот этот, как вы его назвали, взаимовыгодный обмен, это действительно и все, что хотят получить организаторы всей этой игры от меня? Или есть еще что-то? Тайное? Или страшное?
- Не знаю, - ответил посланник. – Но думаю – что-то есть… Так вы согласны?
- Согласен, - ответил Сильвестр, почти не раздумывая. – Когда это случится?
- Просто ждите.
И они расстались.

2.
На следующее утро, еще толком не проснувшись, Сильвестр почувствовал, что находится он отнюдь не дома, не у себя в квартире и, скорее всего, даже не в родном городе. Подобная уверенность крепла с каждой секундой, и окончательное пробуждение ее только подтвердило. Помещение, в котором находился Потапенков, больше всего напоминало номер третьеразрядной гостиницы: совсем не притязательно и даже без претензий на какие-то изыски. Из окна открывался чудный вид на гаражи и еще что-то, похожее на заброшенный заводской двор.
Связать данную реальность со вчерашними событиями и оценить происходящее Потапенков не успел. Раздался стук в дверь. На пороге стоял вчерашний незнакомец.
- Добро пожаловать в новый мир! - радостно заявил он. - Мне поручено опекать вас некоторое время. Ввести, так сказать, в курс дела.
- Вводите, - разрешил Сильвестр, когда он сели возле стола.
- Итак, вы находитесь в одном из параллельных миров, которых, как вы, возможно, догадываетесь, существует великое множество. Принципиальных, коренных, если так можно выразиться, отличий между мирами нет. Везде люди живут! Как умеют и как получается. Но специфика существует, например, если там сладкий, то здесь – горький. И так далее.
И ничего страшного в этой специфике нет. Привыкните! Никто ведь не знает и даже не заметит, что вы из другого мира. Если вы, конечно, будете себя соответствующим образом вести. Пока все понятно?
- Нет, - в очередной раз удивил собеседника своей непонятливостью Потапенков. – А как там друзья, родственники. Что они про мое исчезновение подумают? Кстати, я здесь надолго?
- Вообще-то, - успокоил его Кобылянский, - я и сам в этих делах не сильно разбираюсь. Но! На кое-какие ваши вопросы ответить могу.
- Отвечайте, - снова разрешил Потапенков.
- Не знаю, как уж они это делают, но получается так: какой бы вы срок, Сильвестр Иванович, не пробыли здесь – день или год – там для вас время как бы остановится. Никто и не заметит вашего отсутствия.
- А зачем…
- А это другой вопрос! Закон сохранения энергии в школе учили? С людьми все также! То, что вы будете находиться здесь, позволит кому-то пожить у вас. Вот и все.
- Хорошо, - согласился Сильвестр. – Но откуда я здесь взялся? Кто я для них такой?
- А это совсем просто! – обрадовался посредник и консультант. – Я, собственно, за этим и явился. - Он достал какую-то бумагу и продолжил: - Это мандат.
- Что?
- Ну, удостоверение из избиркома. О том, что вы выиграли выборы в местный парламент. Кстати, он носит здесь ещё более звучное и значимое название, чем Государственная дума, а именно - Общественная Гарантия, в простонародье и вольном сокращении - Общага.
- Да, и как это я сумел? – спросил Сильвестр.
- А, - махнул рукой Пафнутий, - все просто! Довыборы были. В одном из южных сельскохозяйственных регионов этого мира, где всегда были, кстати, сильны позиции левых. В итоге победил кандидат от Либеральной Партии Корневых Аграрных Реформ. Это собственно вы и есть, уважаемый Сильвестр Иванович.
- Да? А профессиональный вопрос можно?
- Валяйте!
- И с какими же лозунгами я победил?
- О! – воскликнул посланник. - Вы вели предвыборную агитацию под простыми и отвечающими насущным интересам большинства лозунгами: "Во всём виноваты они!" и "Долой всякие эти!". Короче – все честно!
Они проговорили еще с полчаса, в течение которых Сильвестр получил несколько мелких, но полезных советов. На прощание Пафнутий сказал:
- У меня снова складывается впечатление, что мы с вами еще встретимся. Хотя это и против всех правил! Но – есть такая мысль… Может, мне еще придется вам помочь.
И ушел
А Потапенков назавтра уже прибыл в Общагу и предъявил свой мандат. Его полномочия утвердили.
- Господин Бледный Лоб, - пожал ему руку Комендант (Спикер) Общаги, - поздравляю вас с вступлением в ряды защитников чужих и наших интересов! Надеюсь, что народ всегда будет вспоминать нас самыми последними словами. ("Последними, значит хорошими" - догадался Сильвестр, помня уроки консультанта).
"Бледный Лоб" - это было имя Потапенкова в новом мире, где фамилии в виде кличек индейцев из нормального мира были обычным явлением. При последнем разговоре Пафнутий ещё успокоил Сильвестра тем, что могло быть и хуже, например, Короткий Хвост или Сизый Нос. Впрочем, Потапенкову продолжало казаться, что Бледный Лоб это примерно то же самое, что Сильвестр Иванович. Только в одном случае родители с именем «удружили». А в другом – какие-то ребята их какого-то Центра постарались.
Как бы там ни было, Потапенков приступил к исполнению своих сложных и многогранных обязанностей депутата Общаги. К своей работе он привык быстро, ибо привыкать-то особо было не к чему. С утра избранники народа обычно вяло ругались между собой, к обеду пугали правительство и делили привилегии, к вечеру наскоро принимали парочку ничего не значащих законов и расходились по домам.
Дом новоиспечённому депутату выделили соответствующий - не чета квартире политтехнолога. Сильвестру пришлось даже нанять прислугу, тем более, что для его бюджета это было нисколько не обременительно. Платили депутатам Общаги хорошо и вовремя. По меркам их мира, естественно.
Почти всё остальное население давно отвыкло от такого блага, получая зарплату на три- четыре или даже шесть месяцев вперёд, раньше срока. Это было очень неудобно и грозило социальными потрясениями, так как люди просто вынуждены были тратить деньги на приобретение продуктов питания, предметов повседневного спроса, а также видео- и аудиотехники, автомобилей и тому подобных вещей, которые грозили благосостоянию народа в целом и каждого человека в отдельности.
Консультант, видимо, начисто забыл познакомить Потапенкова с этой особенностью этого мира, считая её само собой разумеющейся и, поэтому, недостойной внимания. Но Сильвестру пришлось испытать несколько неприятных минут, прежде чем он сообразил, что здесь самым богатым является тот, у кого ничего нет, кроме необходимого, а самым бедным - тот, у кого, как бы сказали в привычном мире, "дом - полная чаша".
Бледный Лоб по здешним меркам был богатым. В его доме было почти совершенно пусто. Даже спать ему удавалось на полу на тряпке, лишь отдалённо напоминающей матрас, а есть самую грубую пищу и, по возможности, руками. Нанятая им прислуга также была довольна, так как не получала в качестве зарплаты почти ничего и ходила в одежде только с хозяйского плеча, что считалось у людей такого сорта особым шиком.
К сожалению, отнюдь не всё население этого мира жило так же богато. Многие и многим приходилось перебиваться с чёрной икры на отварную телятину, по три раза в месяц менять автомобили и скучать на южных морях, в то время как аристократы предпочитали тёмный грубый хлеб, воду, велосипед или, что лучше, самокат и северный берег океана.
Разрыв между очень бедными и очень богатыми стремительно увеличивался.
Конечно, правительство пыталось что-то сделать. Но промышленный подъём никак не удавалось остановить, в итоге инфляция стояла на месте, товаропроизводители продолжали беззастенчиво снижать цены, работодатели стремились заплатить побольше и как можно быстрее.
Деньги приходилось тратить, тратить и тратить, но их масса в закромах государства и карманах граждан ничуть не уменьшалась, а, наоборот, увеличивалась.
Народ протестовал. Бюджетники проводили забастовки с требованием прекратить опережающие выплаты зарплаты, профсоюзы и левые в Общаге призывали остановить рост производства, позакрывать наиболее рентабельные предприятия, шахтёры руками были готовы подталкивать товарные составы, чтобы они быстрее увозили готовую продукцию в другие регионы. Кризис нарастал.
В этих условиях Потапенков отнюдь не бедствовал. Он обрёл новых знакомых, связи, уважение к нему окружающих росло по мере того, как всё большее количество людей знакомилось с его образом жизни и благосостоянием. Многие стали искать возможность установить с ним прочные контакты, навязывались в друзья. Сильвестр впервые за многие годы почувствовал свое значимость и важность, которых раньше не было и в помине. Естественно, что такая жизнь ему нравилась. К тому же, ни о какой угрозе со стороны шефа не могло быть и речи. Бывший политтехнолог вошёл во вкус депутатской борьбы и даже однажды толкнул в Общаге речь по поводу принятия закона "О введении общепринятых стандартов для определения длины юбок и размеров бюстгальтеров".
После этой речи имя Бледного Лба замелькало в газетах, он заслужил благодарность Коменданта и удостоился от него приглашения на домашний обед, где среди полного бардака, они наслаждались деликатесом, который простым людям не снился.
Так бы, возможно, и засосало Сильвестра болото коррупции и злоупотребления властью, если бы не один случай, круто изменивший его поведение и наставивший его на путь истинный.
Чувствуя увеличение влияния Бледного Лба в Общаге, средства массовой информации решили организовать его пресс- конференцию, чтобы народ узнал своего героя. Корреспондентов собралось великое множество, они направили на него многочисленные микрофоны, видеокамеры и фотоаппараты. Радиостанция "Отзвук Горы" вела прямую трансляцию.
Бледный Лоб вышел к массам с мрачным выражением лица и нахмуренными бровями, что означало на языке представителей этого мира высшую степень открытости и доброжелательности. Операторы забегали, камеры заработали, вспышки вспыхнули. Толпа обратилась в слух.
Он долго говорил о текущем моменте, предупреждал политических противников и прочих недоброжелателей о недопустимости и невозможности, обещал уменьшить и продолжить, а в заключение призвал ударным трудом отодвинуть на неопределённый срок окончание осенне-полевых работ, надоить от каждой фуражной коровы не больше двух с половиной тысяч килограммов молока и получить от каждой свиноматки всего по 75 поросят.
Очень довольный собой он глотнул из графина не то "Перцовки", не то "Зубровки", подумал: "Пожадничали, не могли воды налить", и предложил задавать вопросы.
- Что ты несёшь? - услышал он первый из них.
- Предупреждаю: я не несу. Я говорю важные вещи, от которых зависит будущее каждого из нас, - ответил он сразу, и несколько запальчиво, ещё разгорячённый произнесённой речью.
Присутствующие переглянулись и зашушукались. Бледный Лоб обратил на это внимание и. . . обильный пот выступил у него. Он понял, что вопрос ему никто пока и не задавал, а поступил он по Мысленной связи. Отсюда и некоторое замешательство среди публики, вызванное явной неуместностью заявления о том, что он "не несёт, а говорит важные вещи".
"Может, показалось?" - подумал Бледный Лоб.
- Не показалось, - снова отпечаталось в голове. – Посмотри направо.
Он посмотрел. Там сидел Кобылянский.
- Да, это я, - передал посланник. - Пришлось нарушить все инструкции. Чуяло моё сердце - что-то здесь не так. Так оно вышло. Почему молчишь?
- Здравствуйте, Пафнутий Венедиктович, - только и смог мысленно передать Потапенков. Он почему-то ничуть не удивился, что посланник разговаривает с ним на «ты» и таким тоном.
- Нашёл, что сказать! До чего вы докатились, Сильвестр Иванович? В кого вы превратились? Прислугу он нанял! Кабачковую икру с хлорной водой употребляет. Пижон! Почему молчишь?
- Стыдно, - признался, наконец, Потапенков.
- То-то! Впрочем, не в стыде дело. Очень плохо в вашем мире, Сильвестр. Вашим друзьям грозит опасность. Серьезная. Не пора ли возвращаться? Если хотите, конечно…
- Не знаю, - признался посланник. - Не знаю. Но знаю, что какой-то выход должен быть! Все, Сильвестр Иванович! Больше я, к сожалению, не могу здесь находиться, и так уже очень сильно нарушил все инструкции. Если узнают, не поздоровится не только мне, но и вам. На этот раз мы действительно расстаемся навсегда. Поступайте, как считаете нужным. Но я почему-то на вас надеюсь. Прощайте.
- До свидания, - грустно передал Потапенков.
Человек из предпоследнего ряда захлопнул блокнот, в который, видимо, записывал основные моменты замечательной речи Бледного Лба, и вышел.
Весь мысленный разговор занял не более пятнадцати секунд. Конечно, присутствующие ничего не слышали. Они обдумывали вопросы, готовясь выведать у молодого и перспективного политика все подробности его жизни и планы на будущее. Но их ждало разочарование.
За столом, где расположились Бледный Лоб и распорядитель конференции, меж¬ду ними произошёл оживлённый, но короткий разговор, и распорядитель сообщил в микрофон:
- Приношу вам свои извинения, господа, но на этом в связи с ухудшением сос¬тояния здоровья нашего гостя пресс- конференция закончена.

3.
Депутат Общественной Гарантии Бледный Лоб круто изменил свой образ жизни. Он перестал говорить речи, участвовать в брифингах и презентациях, прогнал прислугу, купил себе диван и телевизор, начал пить вино и есть шашлыки. Товарищи по фракции и Комендант перестали с ним здороваться. Он этого не заметил.
Потапенков ждал другой реакции. Реакции из таинственного Центра, который и должен был решить его дальнейшую судьбу. Но ее не было.
Сильвестр решил пойти на крайние меры.
Общага в эти дни снова загудела, как растревоженный улей. Надвигалось самое интересное и весёлое событие в жизни её обитателей. Точнее - два события.
Ежегодно, и это стало хорошей традицией, главный законодательный орган здешнего мира рассматривал вопросы, которые приковывали к себе внимание как самих депутатов, так и многочисленных корреспондентов, умело подогревавших интерес широкой публики. В итоге в преддверии этих дней курс валюты сильно колебался, народ пытался продать всё, что можно, экстремистские настроения в обществе росли.
В общем - было весело.
Одним из событий, вызывающих такой широкий общественный резонанс, был ежегодный импичмент Генерального Министра. С завидным постоянством в конце весенней сессии левые фракции Общаги, объединившись в мощный блок, ставили этот вопрос, грозя всем и вся добиться своего уж на этот раз - точно. Генеральный Министр в ответ ругался и пугал закрытием Общаги и очередным повышением жалованья депутатам. Правые резко выступали против отрешения от должности первого лица государства. Начиналось решающее голосование, и всегда для принятия решения не хватало двух процентов голосов. Хотя предварительно все обещали проголосовать и добиться. Но двух процентов, хоть убейся, всегда не хватало. Наверное, при подсчёте допускались подтасовки и иные нарушения. А может быть, Общага не желала закрываться. Кому охота терять такую маленькую зарплату, да еще которую выдают день в день?!
В этом году обсуждение вопроса также шло как-то вяло. Генеральному Министру грозили наскрести только одно обвинение - в геноциде собственного народа, выразившееся в том, что он допустил слишком резкий выпад против снижения производства в пореформенные годы, что привело к ухудшению жизни, так как народ, или большая его часть, совсем перестала есть черствый хлеб.
Абсурдность обвинения была столь ясна, что перед голосованием каждый из депутатов понял, что пресловутых двух процентов всё равно не хватит.
- Решение не принято, - объявил Комендант, - переходим к рассмотрению следующего вопроса.
Следующий вопрос обещал быть более интересным. Депутаты даже отказались от посещения буфета, некоторые начали снимать галстуки и закатывать рукава. Дру¬гие для храбрости отправились в туалетные комнаты, чтобы поотжиматься от пола для укрепления мышц и общего здоровья.
Потапенков понял смысл этих удивительных для него превращений че¬рез несколько минут,
На трибуну поднялся плотный мужчина средних лет с курчавыми волосами и ор¬линым носом по имени Крепкий Дублон и сказал, слегка картавя:
- Представитель левого большинства недавно с этой высокой трибуны опять ос¬корбил самую умную и бережливую часть общества, назвав её, извините, "Воробьями". Я требую. . .
- Долой! - закричала большая часть зала и затопала ногами.
- Господа! Я призываю вас к порядку. На вас направлены кинокамеры, - попытался вмешаться Комендант. - Продолжайте, господин Крепкий Дублон.
Но несколько человек уже бросились к трибуне и стащили оратора с неё. Завязалась небольшая драка. Фракция "Синий Помидор" демонстративно покинула зал. Фракция "Матери и жёны" истошно визжала, закрыв собственные уши. "Наша квартира - рядом" занимала круговую оборону.
- Уберите прессу из зала! - кричал Комендант.
Но его никто не слышал. Депутаты почувствовали непреодолимый интерес к законотворческой деятельности, свою значимость и вес в этом процессе. В ход пошли не только руки, но и головы, а также умные мысли, записанные в толстые блокноты. Кто мог позволить себе после всего этого сказать, что Общага - ненужный орган? Никто.
Страсти накалялись. Чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля, Комендант решился на крайнюю меру, применявшуюся им в чрезвычайных обстоятельствах. Он приказал операторам прибавить звук в динамиках и произнёс так, чтоб мог слышать каждый:
- В связи с завозом в буфет хлорной воды, объявляется перерыв.
Камеры отключились одна за одной. Видя это, депутаты, как ни в чём не бывало, подали друг другу руки, поправили сбившиеся галстуки и помятые пиджаки, и организованно направились в буфет, вежливо пропуская вперёд коллег.
Естественно, что фракция "Синий Помидор" в полном составе уже находилась там, заняв лучшие места. Впрочем, стульев и воды хватило на всех. Об этом организаторы позаботились.
Тут и разразился скандал.
Из центра обеденного зала, где обычно располагались представители Фракции "Наша квартира - рядом ", раздался возмущенный голос:
- Вода поддельная!
- Левая? - подтвердили правые.
- Позор! - поддержали левые. - Докатились! Куда смотрит правительство? Поднялся невыразимый шум и гвалт. Картавящие депутаты начали тревожиться за свою безопасность, боясь того, что в них начнут искать козлов отпущения. Ситуацию развязал Комендант, предложивший:
- Господа! Прошу вернуться в зал заседаний. Нам необходимо принять соответствующее решение.
Соответствующее решение приняли быстро и единогласно, ибо вопрос касался каждого из присутствующих, независимо от их политической окраски. Была создана Согласительная комиссии, которая должна была выяснить всю подноготную появления поддельного товара не только в стенах Общаги, но и в городе. Ибо широкое распространение этого явления могло подорвать и экономику, и устои общества в целом. Что будет, если все станут пить воду?
Вечером в квартире Потапенкова раздался звонок.
- Я из Центра, - представился стоящий в дверях незнакомец.
Сильвестр кивнул головой, приглашая войти:
- Давно вас жду.
Представитель Центра сразу перешел к делу.
- Как вы это сделали? Я про воду, как вы понимаете.
- Понимаю. Самогонный аппарат.
- Что?
- Самогонный аппарат. Эх, не жили вы, вижу, в эпоху борьбы с пьянством и алкоголизмом! А мой отец столько подобных аппаратов при Горбачеве сделал – счет потеряешь!
- Но ведь…
- Правильно! Здесь я применил не обычный аппарат, а, скажем так, обратный. Из спирта воду гонит. Показать?
- Не стоит. Вы сделали все это для того, чтобы мы вас вернули назад?
- Да.
- Наверное, вы подозреваете, что мы очень заинтересованы, чтобы вы остались здесь, а ваш «заместитель» там?
- Подозреваю.
- Признаюсь, нам за это хорошо заплатили. И мы бы не хотели терять подобного клиента, а особенно - связей с теми, кто нам таких клиентов поставляет. И нам на что-то надо жить.
- Ваши проблемы.
- Вам здесь плохо?
- Нормально, - вынужден был признаться Потапенков.
- Может, договоримся?
- Вряд ли.
- Все-таки попробуем, - сказал представитель Центра. – Во-первых, знайте, что все сложности, которые были у ваших друзей, больше не существуют. Кроме того, ваша семья получила значительную материальную помощь в виде неожиданного крупного выигрыша в лотерею. Как?
- Нет.
- Понятно, - легко согласился гость. – Второе. При возвращении вы можете быть банально физически устранены. По крайней мере, уже есть распоряжение вашего шефа. За ошибки, так сказать, в работе. Да и деньги он вам платить не хочет. Верите в такую возможность?
- Верю.
- И?
- Нет.
- Хотите сказать – ни купить, ни запугать вас невозможно. Хорошо. Последняя попытка. Но учтите – вы сами до нее довели. Предупреждаю – это тяжелое испытание. Очень. Хуже вряд ли можно придумать. Вы готовы?
- Да.
- Тогда просто выслушайте меня. У вас была возможность убедиться, что мир не единообразен, что существуют параллельные миры. Поверьте мне на слово – их много. Логично было бы предположить, что практически каждый из них находится на каком-то своем этапе развития. Кто-то ушел далеко вперед. Кто-то отстает, и очень сильно.
- Логично, - вставил свое слово Потапенков.
- Рад, что мы друг друга понимаем. Вот только пропасть между этими мирами гораздо больше, чем вы можете себе представить. Есть миры, где эволюция в буквальном смысле пока еще только на уровне инфузорий туфелек или других амеб. Есть миры, где преобладающим видом до сих пор являются пресмыкающиеся, земноводные или насекомые. Динозавры, в конце концов. И пройдут еще миллионы лет, пока эволюция продвинет их хотя бы до уровня человекообразных обезьян. И то, если удачно сложатся обстоятельства.
- Ну и что? – перебил собеседника Потапенков. – Я-то из человеческого мира! Вот туда и хочу вернуться!
- А вы в этом уверены? – очень тихо спросил гость.
- В смысле?
Представитель Центра тяжело вздохнул.
- В прямом. Думаю, ни у вас, ни у меня, ни у тысяч других индивидуумов не хватит ума, образования, не знаю, еще чего, чтобы все это понять, оценить и принять. И все же попытаюсь объяснить, раз дело дошло до этого.
- Попытайтесь.
- Так вот. Когда ученые Центра, а туда призваны действительно лучшие умы всех миров, окончательно доказали именно такой вариант параллельности, они решили дать каждому миру шанс.
- Шанс? Бабочкам? Или рептилиям?
- Да, Шанс побыть людьми.
- Как???
- Любой представитель каждого определенного параллельного мира на период человеческой жизни получает возможность реально побыть человеком. Ему кажется, что он живет среди обычных людей в обычном мире. Ну, конечно, с поправкой на специфику. Вот и получается такой мир, как здесь и такой как ваш.
- А на самом деле, - начал догадываться Потапенков.
- На самом деле все гораздо хуже. И после такого, как подобная жизнь заканчивается, следует безжалостный возврат к грубой и, что совсем плохо, осознанной реальности.
- Но зачем тогда все это придумано?
- Ну, во-первых, ученые считают, что побыть человеком, пусть короткое время, все же неплохо. Не так ли? А, во-вторых, они уверены, что таким образом все миры будут быстрее развиваться по своему эволюционному пути. Возможно, они и правы. Но сейчас разговор не о том. Вам очень повезло, вы совершенно случайно попали в когорту избранных. Вам не придется возвращаться в жестокую реальность и снова становиться рыбой или головастиком. Да, вы будете постоянно перемещаться из одного мира в другой. Но всегда в образе человека. И для вас миры всегда будут различаться совсем немного, примерно как два уже знакомых – здешний и прошлый ваш. Это же не страшно?
- А как реально выглядит этот мир? – спросил Потапенков.
Гость, не говоря не слова, достал какой-то прибор, отдаленно напоминающий небольшой телевизор, нажал кнопку и показал изображение Сильвестру.
На экране ползали какие-то белые мерзкие черви.
Потапенков непроизвольно отшатнулся.
- Теперь хотите посмотреть, как реально выглядит ваш прошлый родной мир? – спросил хозяин прибора.
- Да.
- И после этого вы примете решение?
- Да.
Перед его глазами предстал обширный скотный двор, большинство из обитателей которого почему-то составляли верблюды, ишаки и ослы. Впрочем, баранов, козлов и индюков там тоже хватало.

Вот и ещё один рассказ на тему политическо-сатирическую.
Авторы словно сговорились).
Всё бы ничего, и ошибок не так уж и много, и стиль не оч плох, и сюжет, и финал.
Одно только: ГДЕ РАСКРЫТИЕ ТЕМЫ светлого образа осла?
Разве что за кадром, в виде читателя)

И всем подавай светлый образ

Честно говоря, и меня уже достала тема политики. Будто слово"осел" ни с чем другим не ассоциируется.

Очень много слофффф((((
Идея вполне миленькая(хоть и не новая, но всегда интересная - я имею ввиду паралельный мир) и написано хорошо, но читать не интересно после первой страницы.... Да и памятника, ни в каком виде, таки нет...
Может, просто потому что политику не люблю? Извиняйте, Афтор....

Мне понравился хлесткий стиль, свободное владение языком демагогии... Попадаются, конечно, "выплаты зарплаты", но в остальном - бойко и вкусно. А вот смысл рассказа теряется. Инверсия богатых и бедных - интересна, но почему же черви? Может, я не уследил за авторской логикой, и червям свойственно предпочитать всякую дрянь деликатесам? Так ведь им, кажется, все равно.

Жаль, что тема перевернутых богатых и бедных не зазвучала в полный голос)

АТОЖ! Конкурс же ж, соответствие теме...

Согласна, темы нет.

Многие попрошайки говорят всякий бред, но им не кидают с большой интенсивностью монеты. В основном прохожие не обращают на них внимание. Или просто, криво улыбаясь, проходят мимо. Это из моих наблюдений.

В начале мне показался рассказ монотонным, но когда герой перешел в другой мир, "перевертыш", читалось живо и с улыбкой. Спасибо автор.

Неплохо, но перебор политики вообще и слов (согласен с Мариной) в частности.

А где же памятник? Еще один рассказ явно не для этого конкурса. Но об этом я даже не пожалею.

Опять политика

Некоторые абзацы преодолела с трудом, написано грамотно, но либо слишком уж правильно, либо слишком витиевато, что засыпаешь над текстом. Часто встречаются слова - паразиты (ведь, кстати,как бы) утяжеляющие и не украшающие текст.

некоторые "блохи"
-лучше написать "были сказаны вслух"

-красным -лишнее, на мой взгляд, нету -нет

- на что-то

- красным -лишнее, на мой взгляд

Что понравилось:
-замечательные лозунги

-Вот все бы таким ясным языком было написано!

И по теме:
Одна финальная строчка не выручила...

Взаимовыгодный обмен

Сюжет

ГГ, Сильвестр Потапенко, встречает посланника из Центра (какая-то контора из другого измерения типа Узбекистана). С.П. Оказывается избранным, ибо в состоянии слышать мысли в трезвом виде, и ему предлагают заменить депутата в другом измерении, а их, значит, сюда нам; в целях положительного обмена опытом.

Далее комедия положения заключается в использовании автором приёма зеркального отражения: что принято у них, то не принято у нас и наоборот. Ну а что, меня воодушевила перспектива: народ бастует, требует понизить зарплату, понимаешь ли, достала народ черная икра (хоть бы хлеба где достала! (с) («Белое солнце пустыни») ), в то время как депутаты спят на голом полу да хлорной водой запивают баклажановую...

Крррасотааа!!

Дальше пересказывать не буду, принцип понятен.
Парочка фраз, которые смело можно заносить в цитатнег:

- Просто так у нас в другие миры не залетают!

- Ну, во-первых, ученые считают, что побыть человеком, пусть короткое время, все же неплохо. Не так ли?

Стиль автора.

К несчастью выпало мне сегодня, в аккурат перед чтением этого текста, насладиться Стивен Кинговскими рассказами.
Отсюда — явная разнополярность в восприятии.
а) текст написан простым языком. Это хорошо.
б) текст написан слишком просто. Это скучно.

Понимаю: балансировать на гениальной простоте дано не каждому... Надеюсь, автор его найдёт, этот балласт. Разговорный тети Маши из соседнего подъезда так же утомителен. Возможно, это субъективно.

Что можно сделать?

1. Сцена с нищим и переговоры с ним слишком затянуты, от того перекос: внимание к концу рассеивается.
2. Философии в последней трети больше, чем в остальных частях. Начинается как приключение, заканчивается — как проповедь.
3. Чото индейское как-то не, не прижилось в тексте... Если следовать за идеей, то получится, что в индейских племенах на голой земле спали вожди что ле? Имха, найти другой образ надо.

Что касается тематики... Ослов и правда маловато будет, хотя, если метафорично... Любопытно, почему, автор не дало фамилию ГГ — Ослов. Кобылицкий (?) же был.

И небольшая ремарка.
Раза 4 в тексте встречала вот такие знаки ¬ ¬ , которые обычно бывают, когда текст копируешь из инета.

Это уже где-то «висело» или это баг форума?

И скомандует срочное погружение.


Вас неверно информировали.
Не слушайте больше этих информаторов, они злые, нехорошие люди.

Да никто не говорил. Сама сталкивалась: перетаскиваешь текст с одного форума на новый, а оно и появляется. (((

А шо, вирту барабашка шалит?


Злюка. Кстати, на Авторе читала ваше (?) же. То, что сами пишете недурно, не дает права предлагать яд другим таким небесхитростным способом. (О_О сколько НЕ)

Это тайный знак. Применяется в семантическом нейро-кодировании.
Замечать его (а тем более акцентировать внимание) - моветон. Да и опасно, скажу вам по секрету.

И все зря.
:Р

Я его с монитора не вижу: слепая. Так что ничего страшного.

выплюньте каку!

Очевидно, что нет. Просто так у нас в другие миры не залетают! (с) (ТС)

Я уже даже не спрашиваю где здесь памятник ослу... я спрашиваю где здесь логика...
И так есть главный герой, который подчеркиваю живет в человеческом мире, ему предлагают поменяться мирами. Он соглашается, попадает в другой мир. Сначала у него есть проводник он ему объясняет правила игры. Ок вроде все пока понятно, но потом проводник исчезает и главный герой сам живет в мире и принимает правила игры, потом появляется во время почему-то пресс конференции проводник (что он не мог подойти к нему в другое время?) и почему-то ругает героя, зато что он живет по правилам этого мира... герой осознает что он не прав возвращается к себе домой и перестает жить по правилам этого мира, потом идет на заседание где долго долго идут заморчки этого мира, потом все идут на банкет, где вместо хлорной воды поддельная, оказалось что это главный герой научился гнать воду из спирта (вот уж открытие, автор при перегонки образуется две фракции одна обогащена легколетучим компонентом - тобишь спиртом, другая водой, так что это не открытие, даже если ваша конечная цель спирт вы все равно будете получать еще и воду). Это почему-то все взбудоражило даже и центр оттуда приходит новый человек, начинает агитировать героя вернутся обратно в свой мир, герой не соглашается ни на какие доводы, тогда ему говорят, вы на самом деле осел, живете сейчас в мире червей, но вы такой крутой ( с чего бы вдруг???) и поэтому будете путешествовать в образе человека по всем остальным мирам. Спрашивается зачем? И где здесь логика??? Автор я запуталась

Который рассказ читаю, и вот удивительное дело: все они, при различном мастерстве исполнения - либо чернуха, либо потуги на юмор, либо чернушный юмор. Нет ни одной по-настоящему лирической, с тонкой психологической настройкой вещи. Почти уверен: авторы сознательно или неосознанно считают, что упомянутые жанры выгоднее изначально, в них легче изощриться, проявить оригинальность. Не знаю так ли это, но допускаю, что некий здравый смысл в данной тактике есть. Что касается конкретного рассказа, то впечатление от него двойственное: стилистически написано довольно прилично, ровненько; кое к чему придраться можно, однако, в общем, придирки не столь существенные. Но вот сюжет совсем, чересчур вытянут за уши, и при том, что мастерство автора повыше, чем у многих, в какой-то момент я почувствовал, что читать мне просто скучно. Резюме: опять же прибегая к школьной оценочной системе - рядовая троечка.

Уж сколько раз твердили миру,
Что лесть гнусна, вредна;
но только все не впрок,
И вот осел создал себе здесь красный уголок...
Конец истории уж близок
Составлен будет точный список
Кто тут осел, кто лев, кто антилопа,
Слушайте басни Из…опа!

Взаимовыгодный обмен –
Ты - голос мне, тебе – большую дулю,
Не будет в жизни перемен
Коль за ослов ослы же голосуют.

Политики, конечно, ишаки,
Народ - бараны, овцы и верблюды,
Но краски басни кажутся тусклы
Я через пять минут о ней забуду.

Очень "пелевинский" рассказ. Мне понравился.

Ээ... в каком месте он "пелевинский"?

Не в месте, скорее, а по общей интонации. Этакий ироничный стёб утомлённого жизнью интеллектуала.