С поминок своего лучшего друга Аркадия я вернулся в изрядном подпитии и препоганом состоянии духа. И только было собрался завалиться спать, как услышал негромкий, но отчётливый стук в дверь. Нетвёрдой поступью я переместился в прихожую, не раздумывая повернул ручку замка и толкнул дверь плечом. От резкого движения меня занесло, и я едва не вывалился за порог.

…И мгновенно протрезвел. В призрачном свете луны безобразная бледно-розовая туша на крыльце казалась неуместным порождением чуждого мира. Я отшатнулся и застыл. Не было сил оторвать глаз от мерзко дрожащего свиного рыла на фоне обвисших лопухов ушей. Огромный боров стоял на задних конечностях, опираясь передними на косяк, и во взгляде крохотных поросячьих глазок, в упор нацеленных на меня, виделось нечто большее, чем звериное естество.

Этот осмысленный взор показался мне до боли знакомым. Рыло снова судорожно дёрнулось, и из пасти вырвались три рявкающих звука, ещё более усугубивших мой ступор. В них угадывалась искажённая до неузнаваемости, но, тем не менее, человеческая речь!

- Игорь, это я.

Не отдавая себе отчёта в нереальности происходящего, я выдавил:

- Аркадий!?

Ответом мне послужила неблагозвучная рулада, из которой мозг словно отфильтровывал речевую составляющую.

- Я помню операционный стол, помню Христофора в маске, потом провал и я вижу его и себя самого будто бы с высоты двух метров над столом. А потом, …потом темнота, туннель, какой-то свет впереди и чувство покоя. …Вдруг бо-о-оль …нестерпимая, …и я в сарае у Христофора. Он пытался говорить со мной, но я молчал. Вот только что вышиб дверь сарая и сразу к тебе…

Было видно, насколько нелегко давалась ему речь. Я начал приходить в себя, да и алкоголь поспособствовал оценке немыслимой ситуации как вполне допустимой.

И тут мою память словно электрическим разрядом прошило воспоминание о последнем разговоре с Христофором, главврачом городской больницы.

В нашем небольшом городке его знал почти каждый. Но, несмотря на репутацию хирурга от Бога, люди относились к чудаковатому медику весьма настороженно, и если не побаивались, то всячески избегали встречи с ним.

Недавно на юбилее нашего общего знакомого мы с Христофором оказались рядом за праздничным столом. Я не был настроен на диалог и лишь изредка молча кивал в такт его заумным словоизлияниям. Прилично набравшись, он вдохновенно нёс какой-то бред о том, что в момент клинической смерти, когда человеческое сознание ещё сохраняет относительную целостность, его можно удержать и имплантировать путём замещения в новую здоровую оболочку.

Выходит, это не было пустым трёпом! И алкоголь тогда лишь подтолкнул Христофора поделиться с кем-то тем, что не давало ему покоя.

Мой разум отказывался оценивать его поступок. Пусть даже он и возомнил себя Богом, но, наверное, не мне судить о том.

И теперь уже без страха и отвращения я глянул в поросячьи глазки:

- Давай, Аркаш, проходи, будем думать, чё делать…

О как... Доктор Моро и профессор Доуэль отдыхают... Ну, не очень впечатлило. Обоснуй подкачал. Плохо представляю себе подобную ситуацию, а ужас должен быть реально возможен, чтоб стать ужасом.

Эх, автор, не успели доделать. А такой классный стеб бы получился. Так и вижу: открываю дверь, а там толстая свинья. Нет, лучше крыса. Большая-пребольшая крыса.

Никак, серебряная

объясняловка все испортила, а так неплохо, особенно концовка)

Ага. И шерсть отливает расплавленным луной серебром.

Мне лично видится эта ситуация смешной, некая хохма, породия на "Собачье сердце" только наоборот.
Остались приятные нотки после прочтения )))

Это ж надо было так нажраться на поминках, а!

Хочу полноценный рассказ!Неплохо.