Кот Василий влюбился. Предмет его обожания, белая, пушистая кошечка Муся, жила пот соседству. Василий каждую ночь проводил под ее окнами, распевая во всю глотку любовные серенады. Старался так, что слышно было по всей округе. Люди выливали на бедного Васю воду, бросали в него тяжелые предметы, но он героически переносил все испытания и не покидал своего поста. А вдруг прелестница смилостивится над ним и все же выйдет на минутку? Как раз ему хватит...
Но Муся упорно игнорировала Василия, а вот соседи, доведенные до белого каления его бесконечным, противным мявом, предъявили хозяевам ультиматум: или вы с ним что-то делаете, или мы сами с ним разберемся. Например, отвезем на живодерню…
Хозяева вздохнули и решили Василия кастрировать. А что делать? Слушать эти бесконечные, отчаянные вопли уже не было никаких сил. Василий, когда узнал о суровом решении, впал в отчаянье и в ужасе прижал лапы к низу живота – не отдам! Уж лучше смерть, чем такое... В день, когда была намечена операция, он вышел на балкон и бросился головой вниз. Прощай, жестокая жизнь! Прощай, любовь моя, Муся!..
…Первое, что увидел Василий, когда пришел в себя, было изумленное выражение на мордочке его Муси. Выяснилось, что она, как обычно, прогуливалась у дома, когда сверху на нее упал отчаянно орущий Василий. Он умудрился приземлиться на удивление удачно – прямо на кусты, которые и смягчили удар, а потом на Мусю… По сути, отделался одним лишь испугом. Пришлось Василию объяснять своей возлюбленной причины своего экстраординарного поступка...
Когда Муся поняла, что Василий готов был покончить жизнь самоубийством ради любви к ней, то была так поражена (вот это страсть!), что сразу же согласилась отдать ему свое сердце и руку (лапу, конечно). Василий был на седьмом небе от счастья…
Через положенное время у них родилось котята – один белый, как мама, второй рыжий, как папа, а третий - черный... И все у Васи было хорошо: люди сюсюкались с маленькими, пушистыми комочками и кормили их маму вкусной колбасой. Кое-что доставалось и Василию. Вот только один вопрос все же беспокоил его: а черный-то котенок в кого? Но ответа на него он так и не получил.
