По выходным инженер ездил на Птичий рынок. Вставал затемно, неспешно собирался и долго трясся в пустом трамвае через весь город. Устроившись в конце вагона, клал на колени свернутый холщовый мешок, сцеплял замком жилистые руки и уходил в себя, рисуя в воображении очередного питомца.
«Что-то такое пушистое, но без умильности, чтобы не привязываться, не страдать душой. Какой-нибудь кролик... Глупый, безмозглый кролик. Черный, жирный, с горячими ушками. Килограмм на пять...»
Так он тешил себя в дороге, наблюдая, как рассвет преображает город. Солнце, еще бесформенное в утренней хмари, чудилось огромной пятиконечной звездой, венчающей всю его жизнь. Тяжелой, потускневшей с годами Красной звездой, которую прицепили ему на лацкан в восьмидесятом. Даже подумать страшно, сколько с тех пор прошло! Тут инженер мрачнел и, как ему казалось — с ненавистью, смотрел на дремлющую кондукторшу в оранжевом жилете.
«Порядка не стало! — ворчал про себя, нащупывая в кармане ланцет, завернутый в обрывок газеты (дважды он был обманут шустрыми молодцами на рынке, и с тех пор носил его с собой). — Распоясались, распустились… Андропова на вас нет!» — привычно заканчивал он и щурился, вспоминая встречу с всесильным председателем КГБ.
Идею, скажем прямо, позаимствовали у самураев: «камикадзе» — божественный ветер, несущий к цели полтонны пробуждающей любви. В тротиловом эквиваленте, с биологической системой самонаведения ракеты. Трепетный лепесток цветущей сакуры, падающий на гиперзвуке к громадине авианосца. Но с поправкой на святость и незыблемость человеческого подвига — все-таки не нацисты какие-нибудь! Ну а животные у нас и в космос летали...
Расписали привычно тему: старшим стал научный руководитель, депутат чего-то забытого и значительного, а соавтором записали его — молодого инженера, проделавшего все расчеты. И львиную долю практических экспериментов: пачкаться кому же хотелось! Разработок у побежденных нашуровали столько, что возиться с каждой перспективной темой не хватало рук. Завладеть секретами оказалось полдела, а вот использовать…
Инженер был из морщунов — категории людей педантичных и старательных, что зачастую возмещали недостаток таланта усердием. Напрягшись и сосредоточившись так, что напряжение ощущалось почти физически, он мог выдать за ночь техническое задание — выверенное и безупречное, однако ж работать такое изделие не могло никогда. Не хватало какой-то искры, божьего дара, той живительной легкости гения, которая никак не заменялась мастерством конструктора. Трофейные наработки стали для него поистине золотой жилой.
Звездочки идей и открытий иногда роняли в проект молчуны — жилистые производственники, с жесткими рабочими ладонями. Эти держались особняком, изъяснялись скупо — стесняясь, вероятно, нехватки образования, но презирая пролетарски втайне. Восхитительную в своей простоте и надежности подвеску гироскопа, над которой тщетно бились несколько лабораторий, принес один из этих скромных, немногословных молчунов, поразив всех.
Награду вручал сам Андропов, едва не заработав преждевременный инфаркт, когда увидел творение инженера. Накрыл ладонью взволнованное рукопожатие, сказал: «Спасибо, товарищ!» — и ушел на подгибающихся ногах, потрясенный достижениями советской науки.
После первых успехов наметились и проблемы, а потом как-то не заладилось у всей страны. Империя растворялась в жгучей слюне суверенитетов, вытекала — переварившись, в экспортную трубу, а электроника — хлынувшая встречным потоком, меняла приоритеты военной науки.
Хлебнув лиха в девяностые, инженер, видя вокруг разврат и сатанинские игры, перенес работу на дом. Препарировал помаленьку на кухонном столе. Списанную ЭВМ, заполнившую собой большую часть крошечной «однушки», обменял в родном институте на ваучеры — свой и родителей, тогда еще бодрых, и ругавших его за бестолковость.
Тихо вымораживаясь от одиночества, он резал, паял, проверял расчеты, словом двигал потихоньку науку, попутно научившись выделке шкурок, ну а мясо — оставалось даже на продажу. И вот теперь предстояло поставить жирную точку в этой затянувшейся истории. Золотая звезда вспыхнула в видении так ярко, что инженер зажмурился, переживая сладостный катарсис.
— Папаша, — прошелестел над ухом сиплый шепот, — собаку не купишь?
Потрепанный человек без возраста, с похмельной гримасой на лице, подмигнул заговорщицки. Усевшись рядом, он покосился на сонную кондукторшу и вытащил из-за пазухи лохматую собачонку. Беленькая, с черной звездочкой на лбу — она смотрела спокойно и доверчиво, поблескивая карими, почти человеческими глазами. Будто завороженный, инженер протянул руки, подхватил осторожно теплое тельце, и посадил собаку на колени, ощущая ладонями ровный стук её маленького сердца.
Похмельный страдалец забубнил что-то воодушевленно, распространяя вокруг невероятный букет ароматов, звал с собой «поправиться» — от чего инженер отмахнулся раздраженно: сунул, не считая, деньги в сведенные жаждой руки и, подхватив собаку, сошел на следующей остановке.
Проводив трамвай взглядом, инженер машинально оценил размеры и вес, деловито прикинул размещение в уже готовом, дожидающемся дома стартовом ложементе, но внезапно устыдился и спустил осторожно собаку наземь.
«Зюзя!» — всплыло в голове непонятно откуда.
Что-то непривычное, давно позабытое пробуждалось в тоскующей, одинокой душе.
— Зюзя! — повторил он вслух, собачонка завиляла приветливо хвостиком, закружила вокруг, словно радуясь знакомству, весело тявкнула и засеменила куда-то маленькими лапками, часто оглядываясь, словно приглашая следовать за собой.
— Стой! — закричал он испуганно, догнал в несколько шагов, склонился подхватить на руки, но внезапно упал — не понимая, что так отчаянно колотится изнутри в ребра.
Приподнявшись на локте, успел увидеть белый хвостик, исчезающий в подъезде через дорогу, невероятным усилием поднялся, и едва ли не на четвереньках — почти касаясь асфальта руками, бросился следом. Прохладная полутьма лестницы придала ему сил, в несколько скачков он одолел крутой пролет, подхватил замешкавшуюся беглянку и остановился, задыхаясь, у широкого окна.
Зюзя внезапно залилась истошным лаем, гулко разлетевшимся по этажам. Почти сразу откуда-то сверху донесся скрежет замка, кажущийся оглушительным в утренней тишине. В подреберье поселилось морозное жжение, навалились обида, невнятная ревность и злость. Инженер ухватил собаку за шиворот, сунул безжалостно в мешок, прижал к груди и застыл недвижимо, втянув голову в плечи.
Слыша позади торопливые шаги, вытянул шею и закричал притворно в открытую форточку:
— Петя! Петя, домой пора! Да что же за наказание, боже ты мой!
Слова наждаком царапали пересохшее горло, сердце билось страшно и гулко, уже не умещаясь в пылающей груди.
«Не отдам!»
Зажав в кулаке бритвенно-острый ланцет, он медлил, выгадывая время, чутко прислушиваясь к тишине за спиной:
«Только подойди...»
— Дяденька, — ударил по натянутым нервам детский голос. — Вы собаку не видели? Звездочку!
Инженер зажмурился, кусая нещадно губы, чтобы наружу не вырвалось ни капельки того липкого ужаса, что переполнял естество. Какая-то часть его, пронизанная невыносимым стыдом, рвалась наружу горловым хрипом, и он таки забулькал, закашлял, но ответил неожиданно ясно:
— Не видел...
Звездочка забилась нетерпеливо, но он ткнул ланцетом прямо через мешковину, коротко и безошибочно. Не оглядываясь, бочком отступил к лестнице и затопал негнущимися ногами, едва попадая на ступени, чувствуя, как растекается по животу горячая кровь.
Внизу, уже завидев прямоугольник выхода, он вдруг ощутил, как лопаются у него внутри какие-то ниточки: одна за другой, необратимо и страшно. Превозмогая дурноту, рванулся вперед — к свету, но упал и уже не поднялся, только ворочался беспомощно и безнадежно, пока не затих, так и не выпустив из сведенных судорогой рук, сорвавшуюся с неба звездочку.

Очень жаль инженера. Когда-то талантливый, он стал лишь бездушным убийцей беспомощных тварей.
А Звёздочка, бедная собачонка, почуяв скорую смерть, решила бежать.
Очень грустная история, написанная в ярких красках.
Только непонятно, зачем инженер дал собаке кличку, если он хотел её убить? Создаётся впечатление, что он всем животным, прежде чем зарезать, давал клички. А может в его потемневшей душе проснулось светлое чувство к этой бессловесной твари, но тут же погасло, когда он представил, что питомца нужно отдать. Интересный психологический рассказ.

Ну кто же у нас еще пишет про самураев, кроме...

Написано гладко.

Но сюжет, поставленный на ГГ в виде инженера-живодера, кажется натянутым и неправдоподобным. Не верю ни единому слову в таком повороте.

Это не инженер-исследователь, а неврастеник получился. Если изобретатель надумал сунуть собаку в стартовый ложемент - он ее туда сунет непременно.

Удачи автору,

Подозреваю Полуведро - по жестокости к собачкам.
Не тафано.

Лучше Ра подозревайте - здесь на него похоже.
Что сказать - хорошо написано.
Чистый, образный язык, чёткая композиция.
Очень живой персонаж: задерганный, измученный жизнью человек.
В финале вроде и зло наказано, а что-то не так. Не радует меня этот рассказ. Не люблю я трагические финалы.

Да, соглашусь. Написано здорово. Но как-то странно. Вот два рассказа на дуэли написанных отлично - этот и про личинку овода и оба вызывают тошнотворное чувство. И хотя я верю, что человека можно было довести до такого состояния. Но мстить беззащитным зверькам - это ужасно. Это сводит мое сочувствие к подобному ГГ на нет.

Очень тяжко написано. Постоянно задумываешься: что автор хотел сказать? Полагаю, что все-таки не Ра - у него свои огрехи, переборы, но не такие.
Эту вещь, мне кажется, нужно было написать гораздо легче. Но легкость - она как раз-то и сложна.

Опять инсинуации...

Обязательно похвалить надо? Я было начал разбирать предложение пословно, а после плюнул - оно кому-то надо?
Зато похвалил - и сразу приобрел друга. Факт остается фактом - написано тяжко.

А вдруг это текст Супермарио-в-ошейнике, она больше никогда Гамлета Аршаковича не простит... И что-там у меня за орехи и проборы, м?

А мне наоборот показалось - легко. За эти лёгкость и стремительность и грешу на Ра.

Что-то и мне тяжеловато шло. Может, уработалась просто

Да нет, уработанность не причем. Так просто и есть на самом деле. Над текстом трудиться и трудиться, душу вложить в него, а не просто время.
Вот приведенное предложение - тихий ведь ужас.

Чего-то я не въехал зачем ему собачонка была нужна и почему он ее ухлопал.
А вообще, видал я таких людей в натуре. И видал и тех из них, кто потом к кормушке сумел присосаться. В обоих случаях впечатления были весьма негативные. Надеюсь мне попались не лучшие экземпляры)
Литературно особо не придерешься. И характер ГГ прописан, и мир в его восприятии. Возможно стоило первую (объяснительную) часть подсократить.
Вот только не люблю я мрачность и безысходность. И как-то все бессмысленно, т.е. как бы нет объективных причин для действий ГГ именно в описываем момент.

Ну по-видимому, он каждые выходные покупал на Птичке животинку и убивал из-за общей ненависти ко всему миру.

Хотя я не поняла все равно этой жестокости.

Плохой переход от кроликов к СССР-фобии. Не лучше и плевание на "красное", а отвращение к "оранжевому". Мягко говоря, нет никакой связи - ни описательной, ни ассоциативной, ни вообще никакой. Называется, "я хочу пирожок, потому что лыжи длинные" или что-то в том же духе убитой логики. Дальше - хуже. Едет "за кроликом" и привычно думает "про Андропова". Есть слово "привычно", значит, мужик часто ассоциирует кролика с горячими ушами и Андропова). Это уже не просто убитая логика, это больной мозг. У инженера, я имею ввиду.


"Пробуждающей" или "пробуждающейся" или автору пофиг и главное, шоб красиво? Автор, ну автор, вы можете себе представить "лепесток", падающий на "гиперзвуке"? А сила трения? А кто его увидит, что он вообще лепесток, если он ТАК БЫСТРО упадет? И потом, автор, чтоб "упасть на гиперзвуке", нужен ТАКОЙ РЕАЛЬНЫЙ мотор в заднице, что не балуйся. Я не знаю, насколько хороший фантдоп о лепестке сакуры с мотором в заднице. Камикадзе бы оскорбился.

А потом от лепестка и камикадзе - к нацистам. Тут см. первый мой абзац про убитую логику и отсутствие связи. До кучи тогда и про инквизицию надо написать.


Пардон, конечно, но если тех.задание "выверенное" и "безупречное", то отсюда автоматически следует, что все будет работать на пять.


Это у него с чего такой переполох в организме? От детского голоса? От надвигающегося инфаркта?

Смысл? Какой смысл в убийстве собачки? Патамушта звездочка напомнила о бесцельно прожитой жизни?

В итоге получился портрет невразумительного больного человека.

Откровенно говоря, не заметил. У меня создалось противоположное впечатление - что рассказ пытается слишком широко распространиться для своего небольшого объема. Большая исторически-техническая его часть как-то в моем представлении не слишком связана с зоолого-психологической, оттого все в целом не слишком внятно.

Этот рассказ можно обвинять в чём угодно, только не в отсутствии грамотной композиции.
Первая часть не затянута, как кто-то здесь сказал. Она атмосферна, лаконична и очень нужна тексту именно для атмосферы.


Это второе предложение в тексте.
Люди, вам всё ещё непонятно, зачем он поехал покупать животное? Для опытов.
Кстати, это обычная практика, учёные так поступают сплошь и рядом. Не знаю, жалко ли им подопытных животных, а этому чудику жалко.
Кстати, историко-техническая часть нужна ещё и для того, чтобы внятно обосновать, почему он на дому опыты проводил.

Полудиккенс, будьте любезны, намекните, что вам ещё непонятно?
Я в лёгком недоумении, на редкость прозрачный текст. Кстати, по этой причине появились сомнения: может, не Ра? У того всё зашифровано)))

Герой рассказа убил из большого чувства ревности вообще к жизни как таковой, в которой ему не оказалось места.

Я бы все-таки оставила песика в живых (наверное, это на подсознательном уровне). В таком случае герой вызвал бы сочувствие.
Автор выбрал такой финал и расстановку фигур, и имеет на это право.

Хороший рассказ. Показался несколько мумуобразным, но тем не менее интересным. Удачи

Понятно, что для опытов, и сюжет понятен. Я имел в виду другое - рассказ, на мой взгляд, невнятен психологически. Автор посвятил много текста Андропову, трофейным наработкам, практикам с натруженными руками, а финальную сцену скомкал. В рекордно короткие, практически исчисляемые минутами сроки герой проникся любовью к собачонке, подобных которой он зарезал уже, может, сорок штук, что является первым сильным психологическим переломом. А потом еще и убил ее, чтобы не отдавать мальчишке-хозяину, то есть здорово переломился еще раз. И все это еще и при сердечном приступе.

История вполне жизнеспособная и любопытная, но ее портит финальная скороговорка, таково мое скромное предынфарктное мнение... Портит не по сравнению с другими дуэльными рассказами, а по сравнению с тем, каким мог быть этот.

P.S. Поймал, наконец, внутри себя, что мне сильно мешало - это представление автора о причинах человеческого внутреннего отчаяния и одиночества. Человек в рассказе привязывается к собаке, потому что у него не заладилось с профессиональной деятельностью и с общественно-политическим устройством страны. Отношения героя с Андроповым автора интересуют, а отношения, например, с женщинами, с друзьями - практически нет, как будто это не имеет значения для понимания того, почему у героя образовалась такая пустота в сердце, легко заполненная случайной собачонкой. Автор как будто всей своей вводной частью строит обоснование не совсем для той финальной точки, которую выбирает. Разве что частично... А не нами сказаны золотые слова:

На дворе стоит эпоха,
А в углу стоит кровать.
И когда мне с бабой плохо,
На эпоху мне плевать!

Я тоже финал немного не поняла, но Сениза любезно объяснила.
Честно говоря, он настолько меня убил (я до последнего надеялась, что герой отдаст мальчику собаку), что непонятки, по значимости, отошли на второй план.


Мумуобразным - это комплимент. Помню, как в школе рыдала.

Мне кажется, там не совсем это. Не было у героя такого уж отчаяния.
Одинокий чудик, помешанный на своей работе - у меня такое сложилось впечатление. Одинокий, но не отчаявшийся.
А про кровать я согласна - это вы в яблочко.

Не могу согласиться с вами. Последние его действия, по-моему, никак иначе, чем отчаянными, не назовешь. В них нет никакой внешней логики, логика в них только психологическая, и это как раз логика отчаяния, может быть, подспудного до этой поры, но, наконец, прорвавшегося. Так сказать, "так не доставайся же ты никому"...

Вы хоть кого задавите своим интеллектом, не могу с вами спорить.
Зато вы дали ещё одно объяснение финалу. Потому что я реально его не поняла.

Да я сам из-под него никак не вылезу...
Все правильно, именно потому, что предшествующий текст прямо на него не работает, идет вкось, об этом я все время и говорю...

Достоевщина, а людям хочется праздника и любви.

Это ответ на

В те времена был Кабачок 13 стульев, там был Пан Зюзя. Видимо, оттуда просочилось...

Психоделическая зарисовка, но не хватает, по-моему, остроты ( извините, за каламбур). Нерва, что ли. А может, вяло написано. Я вот тоже не могу писать нервно, щемяще и понятно...

Яркая вещь.

Вся гадость в том, что всё плохо...
Плохое послевкусие. И ГГ не проникаешься, а в финале и вовсе содрогаешься от омерзения. Автор, ну зачем же так? Рассказ-то очень даже не плох. Ну чего бы Вам стоило, выпустить умирающими руками собачонку, и улететь воспоминаниями к той Зюзе, там, в детстве... ? Банально, конечно, - но совершенно другой коленкор - и сияние. Очень важно в финале - сияние.

Долго обдумывала, но все равно мне осталась непонятна мотивация главного героя, да я еще могу представить такого неудачника от жизни, который мог хоть стать живодером, хоть подпольный исследователем. Но все равно я не поняла почему он так испугался в конце и отчего умер?

По-моему нет ничего милее чем кролики

надеюсь, что все знают, как спишется слово "инженер".

и-иии...
я думал, что именно вы будете пиарщиком этого рассказа

да, напоследок - рассказ, он ведь не отличается от романа, кроме того, что роман надо писать дольше. Напишите?

Какой ужас!!! Великолепный рассказ... Собачку жалко до слёз, а мальчика ещё больше... Не знаю, кто писал, но это - мастер...Неужто Ра?

Эх, не сподобился я внеконкурсной Му-му попугать читателя.

Вам было 5. Другого эпитета, кроме "ярко", ей-богу, не подберу))

Спасибо вам добрая женщина, сам-то я не слишком доволен.

Причем тут доброта?)

Вот именно. Агния и доброта - вещи несовместные.

Ра, признавайтесь, зачем собачку убили? Ведь если бы ваш ГГ собачку отпустил, вы бы точно победили бы.

У нас тут конкурс (крошечный) не доброты, а текстов. И хорошо, что анонимный.
Сильверрэт, критика куда важнее похвалы. Она заставляет развиваться.

У меня от футбола мысли разъезжаются, хотел что-то ответить о различиях доброты и милосердия, но уже забыл. Потом вспомнил как ударным темпом дописывал концовку, ломая канон, нещадно экономя и выбрасывая сцены, которые никак не успевал осмыслить и написать.

Для меня название дуэли несло положительный заряд доброты. Я вообще считаю, что люди должны стремиться в искусстве к добру, потому что количества зла в мире зашкаливает. Кто-то понял это название иначе.

Не в этом дело, и не том, что я спешу отмежеваться от зла. Свет не покажешь без тени, нужен контраст это очевидно.

Но собачку-то, собачку... Почто убили???
Впрочем, для у меня была пятёрка заготовлена (не вышло проголосовать, увы...).

Ее кровь на моих руках. Не успел я ее спасти, не успел.