- Странный ты, Майки… - сколько раз я слышал эту фразу, не счесть.
Я знаю, что странный. Всегда знал. В колледже это было настоящей трагедией для меня.
Стеснительность, нелюдимость, внезапная немота в разговоре с малознакомыми людьми – это было со мной всегда.
Мне лучше одному.
Родителей я потерял очень рано; родственников, слава Господу, и не было. Друзей тоже. Девушки? Даже не думайте. Ну, не то, чтобы я был уродом, но природная крупнота как-то быстро перешла в полноту – сначала приходит живот, а потом я. Какие уж тут девушки.
Но с интеллектом у меня нормально, работа вполне денежная, концерн «Де Бирс» регулярно продлевает контракт. Мне нравится, что геологоразведка мотает меня по всему миру и не надо ни привязываться к месту обитания, ни заводить друзей.
Хотя домик к пенсии я уже приготовил - тихое безлюдное место в ста милях от Лондона, я провожу там обычно пару недель после особенно жарких работ.
В этот раз я приехал к себе на отдых слегка беременным.
Не усмехайтесь. Это не очередной дурацкий фарс с жирным мужиком в главной роли. Послушайте, может быть, вы поймёте меня.

Концерн проводил разведку в Зимбабве, было неприятное время – между сезоном дождей и завершающейся засухой. Жара стояла под сто градусов в тени, дышать было нечем.
Я трясся во главе колонны с буровым оборудованием в лендровере с открытым верхом и мечтал скорее доехать до места.
Показалась какая-то речка, по берегу обильно топтались антилопы. Водитель из местных объяснил, что если поедем вброд, то будет заметно быстрее, чем тащиться еще две мили до моста. А животные, мол, сами разбегутся. Ну, раз так, то что ж, поехали вброд, речка и впрямь обмелела.
Мы погудели копытным и медленно въехали в воду. Они действительно поспешно освобождали дорогу, от их потных крупов с гудением поднимались кровососущие насекомые и птицы, склёвывающие их.
На несколько минут наша колонна оказалась в гуще этого хищного облака. Насекомые окружили нас, ползали повсюду, я раздавил нескольких. В основном это были крупные местные оводы. Концерн обязывает нас не только вовремя делать все необходимые прививки, но и хорошо разбираться в той местной фауне, которая может нанести вред.
Вдруг я почувствовал лёгкий укол в районе пупка: рубашка на животе расстегнулась, и большая самка овода вонзила мне под кожу свой яйцеклад.
Почему-то я не убил её…

Место кладки немножко чесалось, и всё, никаких неприятных ощущений.
Я знал, что будет: через несколько недель из яйца родится личинка овода, она будет использовать тело «хозяина» как бесконечный запас провианта, пока не достигнет состояния превращения во взрослое насекомое.
Честно говоря, случись это где-то в крупном городе, или в любом месте, где есть приличное медицинское обслуживание, возможно, я, не задумываясь, сразу обратился бы за помощью. Но ничего этого не было, и я не стал ни с кем делиться своей проблемой.
Ночью, лёжа в полной звуков темноте, я думал, что все имеют право на жизнь. И, если следовать воле Господа, то ребёнок овода нисколько не виновен в выборе матери. Какая-нибудь антилопа нильгау вынашивает таких личинок, наверное, с подюжины одновременно и ничего – живёхонька.
В общем, я решил назвать малыша-овода Джорждем. Как ни крути, это был мой реальный шанс дать жизнь другому созданию.

К моменту рождения Джорджа я вернулся в Соединённое Королевство. Чувствовал я себя совершенно нормально и ждал его вылупления из яйца с некоторым нетерпением. Было страшно и любопытно одновременно.
Верите, я даже старался слушать только приятную, мелодичную музыку – как рекомендуют беременным, сократил потребление жирной пищи, больше гулял.
Но как я ни готовился, а все же пропустил момент рождения.
Видимо, Джордж вылупился, когда я спал.
Сначала он оповестил о своём рождении лёгким покалыванием в месте кладки. Сам вход, который образовался от яйцеклада самки, вздулся и стал похож на маленький тоннель, где-то в глубине которого тыкался в свою пищевую кладовую слепой детёныш.
Какое-то время он видимо спал, потому что я его не чувствовал. Но вскоре Джордж проголодался и начал есть.

Было просто немного больно.
Ну, то есть бывало в моей жизни и побольнее. Когда я сломал руку, например. Или отбил копчик, свалившись с дерева.
Но потом, через несколько дней, когда я уже привык к небольшой боли и шевелению в районе пупка, Джордж «прошёл» слой жира и вгрызся в мышцы живота.
Я начал принимать анальгетики.
Мы с Джорджем теперь много спали, совсем не гуляли, а я даже не ел – почему-то не было аппетита.
Но настал день, когда анальгетики уже не помогали. Личинка уже заметно выделялась на моем опавшем брюхе небольшой выпуклостью, и я решил, что надо что-то делать. Надо достать Джорджа оттуда. Именно достать, а не избавиться от него.
Я хотел сохранить ему жизнь, понимаете?

Я позвонил в Институт тропической медицины, где регулярно делал прививки и сказал, что у меня под кожей засела личинка овода и хотелось бы вытащить её. Тут я соврал, что не переношу анестезию, и что же делать, чтобы личинка сама вылезла?
Бодрый мужской голос, ни секунды не сомневаясь, как будто к ним каждые пять минут кто-то звонит с подобной проблемой, сказал: «Личинка дышит через дырку, которую проделал яйцеклад в вашей коже. Надо закрыть дырку и личинка вылезет, чтобы подышать. А закрыть можно простым пищевым жиром, например».
Как просто.
Я купил пару банок самой простой тушёнки и обильно наложил на место входа несколько ложек жира.
Жир почти сразу потёк, растаяв, но я упорно продолжал намазывать им живот в надежде, что вот-вот из отверстия покажется голова Джорджа.
Но нет, ему было и там хорошо, он и не подумал задохнуться и упорно продолжал свой почти непрерывный пищевой процесс.
Промаявшись весь день и всё перемазав в жире, я понял, что этот способ никуда не годится.

Уже к ночи я снова позвонил в Институт. На телефоне дежурил другой человек, мужчина, явно постарше утреннего.
Он выслушал меня внимательно, посочувствовал и предложил прикладывать к входу кусок сырой вырезки. «Лучше говяжьей, - сказал он. - Так как самка овода паслась на антилопах». Мол, это мясо всё-таки привычнее оводу и он просто обязан предпочесть коровье мясо человеческому.
Ладно, вырезка, так вырезка.
Я лежал на спине, прикрутив лейкопластырем кусок вырезки к животу, и корчился от боли. Джордж всё не выходил. Видимо, он полюбил меня. В самом плотоядном смысле. Предпочитал всему остальному.

Наступило утро. Терпеть боль становилось всё труднее.
Отодрав вырезку, я выбросил её прямо из окна и снова набрал Институт.
На сей раз мне попалась какая-то девица. Надо отдать ей должное, она выслушала мою историю ни разу не перебив, и заявила, что жир и вырезка – полная ерунда, и надо было сразу заливать отверстие маникюрным лаком. Вот тогда-то личинка сразу почувствует нехватку кислорода и начнёт прорываться наружу. Может даже новую дырку прогрызть.
У одного её знакомого так и было. Её уверенность вселила в меня надежду.
Слава Господу, в ближайшем газетном киоске завалялся лак для ногтей.
Я полил пылающее от боли место лаком, который довольно быстро застыл в плотное ярко-красное озерцо. Как мне показалось, Джордж немного озадачился изменениями на поверхности. Поворочался внутри проеденных канальцев, покрутился, вызывая дополнительные импульсы боли. И снова принялся за своё единственное дело – еду.
Отдирая от брюха вместе с волосами нашлёпку из лака, я желал этой девице мучиться так же, как мучаюсь я. «Чтоб ты все дырки себе залила своим поганым лаком, зараза», - ругался я, одеваясь дрожащими руками.
Терпение моё истощилось. Я решил ехать в травмпункт, к хирургу.
Я уже ничего не хотел для Джорджа и мог думать только о том, как прекратить боль.
«Родовые муки» и «вскармливание» оказались непосильными для меня.

Весёлый циничный хирург за пять минут под местным наркозом вырезал личинку из мягких тканей живота и и брезгливо отбросил её толстенькое белёсое тело, с которого капала моя кровь.
Джордж был ещё жив. Но, видимо, наркоз оказался непереносимым для него, и когда хирург отдал мне личинку в прозрачном пакетике, она уже не шевелилась.
Рану обработали, зашили, и, честно говоря, она меня больше не беспокоила.

Дома я залил моего Джорджа формалином. Он хранится в маленьком хрустальном флаконе на полке, где стоит кофе. И каждое утро, когда я бываю у себя в домике, я здороваюсь с ним: всё-таки какое-то время мы были с ним одним целым.

Вроде написано хорошо так. Но вызывает брезгливость. Такая историйка в стиле черного юмора.

Прэлестно, прэлестно...
Плюсую - тафано.

Ехидства - полведра.

Гудящие птицы.
Написал какой-то студент. Чувствуется, что он что-то читал подобное, недавно, а потом ему сон приснился, без сюжета. Вот он и объединил Беляева с Ефремовым

Олег, вы читать умеете?


Гудели насекомые, а птицы склевывали насекомых.

с гудением поднимались птицы склёвывающие их

Между насекомыми и птицами стоит союз "и".

Насекомые.

Правильно, вы тоже её заметили?

OlegS, и ещё сто очков к карме.
Вы стремительно летите вниз, к острым пикам застывшей лавы. Там жарко и пахнет серой.

На форуме есть карма?!

Такие огрехи есть во всех текстах. Я разделила это гудение, потому что птицы гудеть не могут. И текст мне понравился. Написан он ярко и живо.

А ты не знал? У Мишки она самая чёрная. Его теперь нельзя забанить на срок меньше месяца.

Это мне Чечака ее попортил, это не считается. И где он теперь, в нац-гвардии?

Не могу понять, вы что, ко мне заигрываете?
Если у вас есть замечания, как у администратора - напишите мне, если их нет, то я - традиционной ориентации

Странные у вас фантазии. Я намекаю вам на бездну ада, а вы что придумали?
Почитайте правила форума и поймёте, что у меня достаточно оснований избавиться от вас насовсем.

Здесь у всех странные фантазии... С самого начала конкурса... Что ж такое-то?

Не знал, чай не Лепра. И статистика где-то ведется? Раз движок форума подталкивает нас к социальному поведению, давайте выбирать своего НГ - "настоящего героя" или "несусветную гадину", вроде девушки месяца журнала Плэйбой. С правами модератора.

Да. Когда карма набирает отрицательные очки, над головой у носителя появляется маленькая чёрная тучка. Это индикатор.

Так что мешает разбушевавшемуся эго?
Вы пока не сделали мне ни одного предупреждения и ни разу не сослались на пункт этих правил.
Если вы думаете, что вы хоть одним словом были приветливы со мной, и не выглядели человеком с тяжелой формой "синдрома вахтера" - перечитайте нашу переписку или дайте кому-то перечитать.
Пока я вижу, что вы меня преследуете из каких-то личных соображений

У Соловьева читал про "стеклянистых червячков", тоже над головой на периферии зрения. Но это от тучности. А черная тучка-то от чего - от стеклянистости?

Забавно наблюдать за вами. Вас так коробит - это смешно.
Вы за сегодня нарушили правила в пунктах:
3.2.2., 3.1.7., 3.1.5.
И одним своим существованием нарушаете пункт 3.2.9.
А я терпеть не могу клонов. Особенно таких наглых.
До встречи в другой жизни.

Долго же ГГ терпел "цюзого" в своем брюшном жире. Написано образно. Герою посочувствовала.
Понравились "советчики" своими бесполезными советами,

Удачи автору,

Я думаю, что он хотел, чтобы это существо съело его жир в животе. А когда оно начало есть и мясо, то понял, что дело - труба.

Разве можно разбазаривать добро, накопленное непосильным трудом? Не оттуда ли можно добыть альтернативные стволовые клетки, (если сми не врут)?

Не понравилось. Честно говоря противно. Так можно лирику и про глистов писать. И ГГ под стать своему сожителю. Потолстел - ах, судьба! А зарядку сделать - не судьба?

Нет, ну меня реально вырвало: от того, что персонаж стал убедительным с первых строк и от убедительности, обреченности, неотвратимости его выбора. Так у меня бывало от Кинга - это вам комплимент как автору. Но кроме этого ничего вам от меня не будет, давно я такой мерзости не читала. Не могу ставить пять баллов тому, от чего меня вырвало!

Какие все тонкие натуры: ранимые да брезгливые.
Меня не вырвало. Я не леди?


Почему вы не любите лирику?

Я не психоаналитик, чтобы читать о мужских комплексах, завуалированных стебом.
Простите автор, что-то у меня отказало чувство черного юмора. Хотя даже черный юмор предполагает реакцию смеха.

Тут тоже герой в норму не вписался. Юмора не нашла, даже намёков на него. А что герой сочувствия у читающих не вызвал хроническим одиночеством, то это проблема автора.

Черт, и этот рассказ как-то оказался не понят. Это же черный юмор. Пародия на "Чужого".

Господа, я понял, в чем ваша проблема. Вы слишком серьезны. Серьезное лицо - это еще не признак ума, господа. Самые большие глупости на Земле совершают именно с этим выражением лица. Так что, улыбайтесь, господа, улыбайтесь.
(с)

А при чём юмор? Не было такого условия.


А мне кажется, что автор - женщина.

Я что хочу сказать автору...
Автор! Вы, главное, начитавшись комментов, не начните писать нечто серое и кашеобразное.
Ваш рассказ интересен и хорошо написан. И один из моих любимчиков.

О! Эти буровики - такие извращенцы!

Мы убили комара. Он погиб в неравной схватке -
корень наших злоключений, наш нарушивший покой...
На ладони у меня он лежал, поджавши лапки,
по одежде - деревенский, по повадкам - городской.

Кстати, у него же есть история, как зимой холили и лелеяли комара, подставляли ему руку. а потом, один из зимовщиков случайно выпустил комара на мороз и тот замёрз. Так с этим человеком неделю не разговаривали

В чём пародия? Разве что трагифарс. Любого из нас теоретически может цапнуть овод, клещи по весне - вообще национальная проблема. Но никто не решит выращивать в себе насекомое, мы же нормальные. В Чужом, насколько я помню, героиня не принимала осознанное решение оставить в себе вот это вот, не знаю, как назвать))

В данном случае не имеет особого значения.

У кого - у него?

Оспадя, ну что же вы так прямолинейно понимаете? Это же насмешка над людьми, которые слишком привязываются к своим питомцам, видят в них своих детей. ГГ готов вынашивать эту личинку, как собственного ребенка. Разве это не забавно?

у Булата

Мне не забавно. Я вообще не люблю, когда над привязанностями насмешничают.

"Люблю мамаш, которые называют детей спиногрызами"
Эллен Рипли

О) не знала у него про комара.

Тот самый Мюнхгаузен и сегодня актуален, как никогда,

Кажется, догадался об авторстве: все уж как-то очень паталого-анатомично.

А у меня за окном жил паучок, я называла его Зигмундом

Хорощий рассказ. Если бы овод скушал Гг то было бы еще страшнее и ужасней. Автору удачи

Это отдельный вопрос. Но здесь дело не в лирике. Знаете, есть такой детский рассказ, где герой смешивает в одной тарелке свои любимые блюда: манную кашу, горчицу, селедку, варенье и т.д., а потом удивляется почему же это не вкусно? Здесь тот же случай. В результате ничего: ни веселого, ни грустного, ни белого, ни черного. Одна противность осталась.

Не знаю, я так не чувствую.
Очень целостный рассказ, ничего лишнего. Есть в нём какая-то искренность. Наверное, то, что вы называете лирикой.
А к лирическим вещам у меня есть слабость, каюсь.

Вот именно. Но сама ситуация и поведение ГГ ну никак под лирику и сочувствие не подходят. Отсюда и противоречие. А дальше уж кто на что больше среагирует: на сюжет или на стилистику.

Да почему?
Почему не допустить, что одиночество героя вылилось в нечто странное, может, противоестественное?
У автора такой необычный взгляд на обычные вещи.
И герой получился хорошим, живым. И сама ситуация психологически достоверна. То есть, так могло бы быть, я верю.