Буслай Дерьмохват (славянское мини-фентези)
Со сторожевой вышки видны были в степи всадники, или кентавры… не разобрать. То растекались тонкими ручьями, то сбивались в кучу…
- Пойтить доложить воеводе-отцу родному, али не надо? – помозговал сам с собой Буслай.
Молодец он был видный, да умом не шибко вышел. Поскреб затылок, плюнул вниз – в козу крестьянскую попал, улыбнулся.
- Пойду, однако, - решил.
Шумно, с удалью, с посвистом, съехал на заднице по крутой лестнице, только меч короткий по ступеням позвякал. Огляделся, а рядком девка Милонега – козы хозяйка, пялится на него, глаз отвести не может, аж забыла семечки лузгать.
Посуровел Буслай.
- Что ж животина то у тебя в непотребстве ходит? – упрекнув, показал на слюну тягучую, на рогах козы повисшую. – Поди обмой у колодезя, не срамись.
Всполошилась Милонега, погнала козу к водице студеной.
Буслай же в воеводины хоромы прошествовал.
- Здоров ли, батюшка? – вопросил, поклонившись.
Старик воевода Властимил телом убог, да головой мудр, глотнув квасу, кивнул довольно.
- Вишь, народным снадобьем лечусь, испей и ты хлебного.
Незадолго до того он все на Кока-Колу налегал, да опосля животом мучился нещадно, пока знахари домашние не озаботились и не наставили его на жизнь праведную.
Испил Буслай - чресла силой налились.
- Молви, зачем пришел? – позволил воевода.
- В степи кентавры, а может орки, да гоблины рыщут, чую недоброе замышляют.
- Каки-таки орки? – взрыкнул Властимил, как во времена прежние, удалые, да зашелся кашлем старческим, едва отдышался. – То не орки, а хазары, да половцы, дурень. Вот послал Перун сынка-недоумка…
- Чаво?
- Благодарствую, говорю, Богам нашим, да матери твоей, дурище несусветной. Весь в нее, оглоед.
Посокрушался Буслай своей обмолвке, и попробовал вернуть отцово благоволение.
- А не взять ли нам цитадель ихнюю нахрапом, слету? Чтоб не топтали травушку русскую, да девок с ребятишками в полон не уводили.
Буслай залихватски подтянул портки, оправил рубаху в заплатах.
- Каку цитадель, дубина? Энто Кремлем зовется, а в ем Детинец, усек? Да и нету у них никакой цитадели, в палатках из «Спортмастера» обретаются, как туристы, етить их мать, и твою тоже…
Сызнова Буслай опечалился, отцу не угодивши.
Но Властимил уже о другом думу думал и, помолчав, изрек:
- Силенок у нас маловато по степи всяку нечисть гонять, потому тебе и будет мой наказ. Подай-ка ларец.
Открыл резную крышку, да извлек из ларца перстенек золотой с каменьями самоцветными. Растолковал, что да как.
- Свезешь его к Роковой горе… тьфу… на холм Судьбы. Разведешь костерок, да расплавишь. Не смотри, что он мал – золота с него вытечет с центнер… ах, чтоб меня… нахватался от вас иноземщины! Пудов семь, понял? Начеканим златых монет, да наймем на них эльфов, аль еще каких проходимцев. Вот тогда и в степь пойдем, хазар душить.
- Сделаю, свет-воевода-батюшка, - пообещал Буслай. – А с каменьями из перстня, как быть?
- Он еще спрашивает! – удивился Властимил. – Пропьешь, да проешь по дороге, и без моего позволения. Ну, ступай.
Поклонился Буслай, лишь одно попросил:
- Дозволь, батюшка, я Фродо нарекусь, али пуще того – Арагорном? Не с руки мне в пути Дерьмохватом зваться.
- Ты славянин, али тля заморская!?
И отступился Буслай от задумки, но опять уходить медлил.
- Что еще? – насупился воевода.
Помялся сын немного, и пробубнил, стыдясь слов своих:
- Прослышал я от заезжих купцов, что злыдни неведомые наслали на мир колдовское проклятие… Ы… Э… Эбола называется. Пришло оно из арапских земель, и нету от него защитушки, да спасения.
- Ебола говоришь?.. – призадумался Властимил. – Тогда презервативы с собой возьми. В ларце они. И уйди уже, не то пинками прогоню!
И пошел Буслай собираться в дальний путь, оседлал коня гнедого, да к воротам его направил.
А там Милонега стоит, покраснела смущенно, дорогу заслонила.
- Чего тебе? – хмуро спросил Буслай, любил он девок суровостью пугать.
- Позволь, Буслаюшка, я тебя ждать буду?
- Жди, - разрешил.
- Только молви на прощание… почему тебя Дерьмохватом прозвали?
Вздохнул он тяжко, и ответил нехотя:
- Да за что не ухвачусь, все дерьмо!
