Когда Петрович чихнул в восемьдесят седьмой раз за последний час, у него начались видения. Ему почудилось рыжеватое свечение в середине комнаты, свечение сгущалось, меняло оттенки и форму, пока не превратилось в висящего в воздухе рыжего осьминога в форменной фуражке. Все же, наверное, не стоит читать фантастику, когда болеешь гриппом, подумал Петрович, и снова чихнул. Осьминог дернулся, сделался полупрозрачным и стал судорожно шарить щупальцами у себя на поясе.
Сейчас он вытащит бластер и скажет, что является межзвездным послом, подумал Петрович.
Призрак вытащил бластер, прицелился в Петровича и громко, с присвистом прошипел:
- Я особо уполномоченный посол межзвездной организации…
- Апчхи! – согласился Петрович.
- Не делай так больше, - посоветовал посол, - или я пристрелю тебя на месте, а уж потом начну переговоры.
- А…а… - Петрович едва сдержал очередной чих. Ему не хотелось быть застреленным даже в собственных болезненных грезах.
- Так-то лучше, - посол нехотя спрятал бластер в кобуру на поясе.
Петрович действительно почувствовал себя немного лучше. Он достал платок и вытер вспотевший лоб и слезившиеся глаза. Видение не исчезло, зато Петрович стал лучше различать детали. Под огромной фуражкой располагалась подобающих размеров голова, переходящая безо всяких промежуточных частей в пучок щупалец. Петрович попробовал их сосчитать, но сбился и махнул рукой – мало чего от температуры померещится. Одежды как таковой на пришельце не было, если не считать сразу под клювом, заменявшим пришельцу рот, ярко синей полотняной ленты, обильно увешанной орденами, да широкого ремня из черного пластика на пару сантиметров ниже орденской ленты. На ремне висела кобура, из которой выглядывала рукоятка бластера.
- Я прибыл с последним предупреждением, - сказал посол и грозно вперился в Петровича глазами, похожими на большие апельсины.
- Апчхи! – согласился Петрович.
Посол дернул щупальцем, хватаясь за бластер, но в последний момент отказался от своей затеи.
- Я так и думал, что от переговоров толку не будет, - сказал он, - но я обязан выполнить свой долг и дать вам последний шанс.
- А… а… апчхи! – Петрович в изнеможении откинулся на диване.
Все-таки инопланетяне добрые, подумал он, зря их Голливуд в монстров превращает. Если у меня есть шанс не умереть от гриппа, то будет шанс испытать их шанс и… Мысли Петрович сбились, запутавшись в шансах, и он громко высморкался, прочищая им путь.
Пришелец меж тем расслабился, видя, что Петрович не пытает его атаковать. Его неподвижные щупальца висели, как связка толстых колбас. Интересно, каковы они на вкус, невольно подумал Петрович, сбитый с толку колбасным грезами.
- Я знаю, - продолжил посол, - что подлые земляне только и стремятся к тому, что захватить наше имущество – Петровичу в данный момент было наплевать на всякое имущество, - опозорить наших жен, - Петрович позволил себе мысленно усомниться в такой возможности, предположив, что жена посла-осьминога вряд ли сильно отличается от своего супруга, - и под конец сожрать нас самих!
Петрович смутился и чуть не подавился соплями.
- Апчхи! – горячо возразил он.
- Не спорь! – взревел посол. – Наши психологи давно раскусили подлых землян и их коварные замыслы! А посему, было принято решение уничтожить землян еще до того, как они уничтожат нас. И хотя решение принято окончательно и бесповоротно, наши истинные демократические принципы требуют, чтобы бы осужденные были хотя бы предупреждены. И все же я рад, что ты не заставляешь меня убеждать тебя в необходимости вашего уничтожения и писать доклады нашему правительству с просьбой о переносе казни на более поздний срок.
- Апчхи! – удрученно сказал Петрович.
- Именно, - подтвердил посол. – В ваших подлых душах еще осталась капля совести. Итак, завтра в девять часов утра по местному времени Земля будет уничтожена. Прощай! – посол отсалютовал сразу всеми щупальцами и растворился в воздухе.
- Апчхи! – сказал ему на прощание Петрович.
Все-таки простуда – вреднющая болезнь, подумал Петрович, если не умрешь от истечения соплями, то будешь уничтожен инопланетянами…

Будьте здоровы, Ну типа Я!

Забавно

Герой явно не те таблетки принял.

Да, видимо, автора и в самом деле, достала простуда.
Ну, или аллергия.

Петрович в космосе


Петрович осознал, что находится в космосе. Может быть даже в открытом.
Не, допер он до этого не сразу. Сначала он целый час дергался и крутился, не понимая, почему не может встать с дивана. Потом потратил еще час, разбираясь, почему диван так изменился и почему Петрович привязан к нему. Оказалось что диван, вовсе и не диван, а скорее что-то вроде зубоврачебного кресла. Петрович даже оглянулся на всякий случай, но врача поблизости не было. В отдалении тоже.
Собственно врачу и поместиться было бы негде. Во все стороны было от силы по полметра свободного пространства. Петрович протянул руку и ощупал металлические стенки. Над головой висели разноцветные шарики несколько сантиметров в диаметре. Петрович дернул один из них. Рядом с шариком открылось окошко и оттуда выпал банан, плавно спланировавший ему на грудь. Петрович ловко поймал банан и съел. Он подергал шарик еще, но бананов больше не было. Тогда он дернул соседний шарик. Вылезла пластиковая трубка. Петрович осмотрел трубку и подул в нее. Ничего не произошло. Тогда он попробовал тянуть воздух в себя. Из трубки потекла вода. Это было кстати. Петрович давно хотел пить. Дернул же его черт поспорить вчера, что газированная водка ему нипочем. Он и простую-то с трудом пил, но в компании все хорохорились, строили из себя знатных алкашей, вот Петрович и подался на провокацию. Как газировали водку – это Петрович помнил, как поднес стакан ко рту – тоже помнил, а вот дальше был провал. Наверное, эксперимент пошел не так, как хотелось, а то бы его не заперли в этом железном ящике да еще привязанным к креслу.
- Ганнибал, Ганнибал отзовись, - с шуршанием неожиданно проговорил чей-то голос.
Петрович закрутил головой. Похоже голос шел из динамика на боковой стенке.
- Не молчи Ганнибал, я знаю, что ты не спишь. Датчики только что показали, что ты взял банан.
- Кто говорит? – спросил Петрович.
- Кто, кто… - раздраженно проговорил голос, – дрессировщик твой, вот кто!
- Не понял! – удивился Петрович.
- Что значит не понял? Ты чего там… Погоди, а с каких это пор ты разговаривать начал?
- С детства, - признался Петрович.
- Ага… Что за шуточки, черт возьми? Кто это говорит?
-Я, - честно сказал Петрович.
Неизвестный голос застонал.
- Чертова газированная водка, - пробубнил голос, - и вся эта хрень уйдет в запись переговоров…
Упоминание о газированной водке сработало как включатель. Петрович сообразил, что голос ему знаком.
- Сан Саныч, ты что ли? – спросил он.
Александр Александрович Самолеткин, в просторечии Сан Саныч, был ведущим специалистом по космическому проекту «Космос для всех». Под его руководством, целая группа ученых пыталась создать дешевые космические корабли для движения быстрее света. Корабли пока оставались дорогими, и чтобы сэкономить, вместо людей пока в космос отправляли обезьян, поскольку им не надо было платить им зарплату. Петрович тоже приложил руку к осуществлению проекта. Хотя, по правде говоря, не совсем руку. Однажды, зайдя в гости в лабораторию ученых, Петрович споткнулся и случайно сел на минисихрофазотрон, стоявший в углу комнаты на двух стульях из-за нехватки места. Как раз в этот момент ученые проводили опыт по обману света. Ведь скорость света превысить нельзя. Но это только если все делать по честному, но что будет, если ему подсунуть ложные данные? Опыты шли давно, но, в общем-то, безуспешно, пока не появился Петрович. Прошедшие через зад Петровича, протоны слегка обалдели от такой наглости и, естественно, не смогли передать точную информацию фотонам и в результате не закрученная гайка корпуса синхрофазотрона в мгновение ока открутилась и стукнула Сан Саныча по лбу. Как потом показали расчеты, гайка двигалась в три раза быстрее скорости света, отчего у Сан Саныча вскочила изрядная шишка. После этого случая Петрович стал любимым гостем в лаборатории, его приглашали на самые ответственные опыты в надежде, что он опять на что-нибудь сядет. Петрович не отказывался и вполне оправдывал ожидания, хотя, конечно, самый первый его вклад в науку был наиболее значительным.
А вчера, на предстартовой вечеринке по запуску очередного испытательного корабля, Сан Саныч был главным оппонентом Петровича в дегустации газированной водки.
- Ну вот, глюки начались, - со стенаниями пробормотал Сан Саныч, - теперь пойдут слухи, что я разговаривал с инопланетянами…
- Какие еще инопланетяне? Это же я, Петрович!
- Ну да, Петрович… А кто ж еще может говорить со мной из космоса!
- Да нет, это точно я, - крикнул Петрович. – И вообще, Сан Саныч объясни мне, где я?
Сан Саныч долго молчал. Наконец он осторожно спросил:
- Петрович это действительно ты?
- Конечно я! Кому еще тут быть?
- Действительно, кого еще могут отправить в космос вместо мартышки… - пробормотал Сан Саныч.
- Какой космос? Какие мартышки? Сан Саныч, объясни толком!
- Вот что, Петрович, - сказал Сан Саныч, его голос стал деловитым, - ты там… полетай пока, а я тут все проверю. А потом поговорим.
Сан Саныч отсутствовал довольно долго. От скуки Петрович изучал обстановку. Прямо пред собой он обнаружил небольшое, размером с ладонь, окошко. Петрович вытянул шею и заглянул в него. Вот тогда-то он и понял, что находится в космосе. Перед его взором, почти как в кино, медленно поворачивался земной шар. Может это и не убедило бы Петровича в достоверности происходящего, но мимо проплыл уже знакомый рыжий межзвездный посол-осьминог и приветливо помахал ему щупальцем. Петрович помахал в ответ рукой и понял, от правды не спрячешься. Надо ведь, занесла его нелегкая прямо в космос!
Негромко зазвенел звонок. Петрович осмотрелся. Один из шариков над головой мигал светом. Недолго думая, Петрович дернул за шарик. Вылезла уже знакомая трубка и выдала ему порцию жидкой кашицы и травянистым привкусом. Не слишком вкусно, но съедобно. Петрович дернул за второй шарик и напился воды. Третий шарик выдал Петровичу банан, но только один, больше, сколько Петрович не дергал, бананы не появлялись. У космонавтов все по расписанию, с сожалением подумал Петрович – кашицы и одного банана было явно мало для сытного обеда. Он вздохнул и задремал.
Разбудил его голос Сан Саныча.
- Петрович, ты где там? Тебя чего, марсиане украли? Отвечай!
- Да здесь я, - ответил Петрович, зевая.
- Ага… Ну мы тут, значит, разобрались. Газированная водка всем понравилась, но на пользу никому не пошла. Ко времени старта смогли подняться только два лаборанта. В космос должен был отправиться Ганнибал, это мартышка самец, но газировка в лаборантах еще во всю гуляла, и они все перепутали и запихнули в ракету тебя. Я у них спросил, как можно перепутать обезьяну с человеком? А они мне, мол, темно было, а он держал в руке банан… Ну в общем что случилось, то случилось. Ты вот что, Петрович. Первым делом запомни, если тебя спросят, не признавайся, что ты человек. Нам эксперименты с людьми пока запрещены, если узнают, что в космос отправили человека, хоть бы и по ошибке, шуму будет – не оберешься! Так что на все вопросы отвечай, что ты мартышк… мартышка по кличке Ганнибал, а если спросят, как говорить научился, отвечай, что это случайное воздействие космической радиации. Усек?
- Усек, - недовольно ответил Петрович, быть мартышкой, даже говорящей, ему не очень нравилось.
- Так, с этим разобрались, - сказал Сан Саныч. – А чтобы комар носу не подточил, настоящего Ганнибала мы отправим твоей жене.
- Зачем?!
- Для конспирации! Да ты не волнуйся, мы твою жену предупредим, что ты, то есть Ганнибал, временно ни на что, кроме как есть, не способен. Она ничего и не заметит.
- Я не только ем, – сердито сказал Петрович.
- Ты хочешь, чтобы Ганнибал тебя во всем заменил? – спросил Сан Саныч.
- Нет!!! Пусть только ест…
- Ну и хорошо. Теперь второе. У нас была намечена обширная программа испытаний. Отменить ее нельзя. Придется тебе заменить Ганнибала, раз уж ты там… Ты не волнуйся, это ненадолго.
Ненадолго оказалось совсем немало. Ганнибал был очень умной мартышкой, и ученые придумали ему уйму экспериментов, которые должны были занять около недели времени. Петровичу понадобилось три недели, но он так и не выполнил всей программы и на Землю его спустили потому, что закончились запасы продовольствия.
На Земле в послепосадочной суматохе, Петровича по-тихому вывели из ракеты, а на его место привязали изрядно потолстевшего Ганнибала. Петровичу показалось, что Ганнибал поглядывает на него с ехидной усмешкой.
- Ну что, пришел? – спросила Петровича жена, когда он вошел к себе квартиру.
- Приле… пришел, - ответил Петрович.
- Как дела? Что новенького?
С кухни несло ароматными запахами. Только сейчас Петрович понял, насколько ему надоели космические бананы.
- Да как всегда, - принюхиваясь, ответил Петрович. – А как там насчет ужина?
- Действительно как всегда, - сказала жена, снимая сковородку с плиты.

А слова "стоматологическое" не захотелось использовать?
Ну да ладно,хорошо хоть в таком...

Другое не ясно, почему гг привязан, а не пристегнут? Обезьяна должна весь полет не вылезать из кресла? А нужда?

Обезьян действительно намертво привязывают в таких экспериментах. Они слишком активные, к тому же могут испугаться. И обратно пристегнуться в кресле не смогут. Вопросы нужды решают иными способами. Да и для большинства мартышек в космических экспериментах возврата не предусматривалось. Посадка на Землю с живым экипажем не намного дешевле старта.

Тогда гг не позавидуешь.

Да уж, по всей видимости, замена Ганибала на Петровича влияния на эксперимент не оказала.
И дама тож ничего не заметила