Участник Е-1. Текст 1.11.

Дочь Солнца

Они всё ближе подбирались к «чёрной луже» и уже минут пять длилось неловкое молчание: Василий заканчивал последние расчёты, Петька с тоской вглядывался в холодное адище вакуумной темноты, даже вечно смеющаяся, весёлая Анканарет вдруг смолка, возясь с найденными где-то в закоулках корабля сапогами.
Василий закончил с расчётами, задал новый курс и, сев на стул, взглянул на свою небольшую команду, которая через несколько минут должна была стать ещё меньше. Петьке было тяжелее всех: хороший солдат, один из лучших разведчиков, но ещё слишком молодой – слишком много думающий. Самому Василию было несколько проще: смертей он самых разных навидался за свой век и знал, что раз сказали умирать, значит нужно умереть. Анканарет казалось вообще ничего не заботило, натянув наконец сапоги, она обвела мужчин игривым взглядом и с присущей ей эксцентричностью нарушила затянувшуюся тишину:
- А вы не были на Пандоре?
Петька от неожиданности вздрогнул:
- На какой из двух?
- А на какой, Петя, вы были?
- На нашей был, дважды.
- Расскажи те мне, Петя, про Пандору. Вчера фильм про неё смотрела, кажется прекрасная планета. Мне же всего двадцать один день, я почти ничего не знаю!
Впервые за все двенадцать дней путешествия с Анканарет, Василию показалось, что в её голосе промелькнула какая-то космическая тоска, затмившая и игривую наивность, и чарующею инфантильность, и вечную весёлость. Всё таки она оставалась для него загадкой, как, в прочем, и весь её народ.
Сначала появились эти чёртовы «чёрные лужи» (научное их название Василий всегда забывал), окружившие солнечную систему со всех сторон. Затем, когда все фанатики Земли, начали кричать о Конце Света, объявились они, Дочери Солнца. Василий не знал всех подробностей, да и не хотел - главное, что теперь есть способ бороться с «лужами». Петька со свойственной ему любознательностью и глупость пытался всё что-то разнюхать, за что и получил строгий выговор.
Анканарет была уже пятой Дочерью Солнца на борту корабля Василия. За это время о представительницах новой расы он узнал всего несколько неопровержимых фактов: что представительницы солнечной расы умеют левитировать, проходить сквозь предметы, обожают смотреть фильмы (особенно документальные), не нуждаются в еде, воде и кислороде, всегда веселы или кажутся таковыми, порядком неряшливы и непосредственны, их родным местом не является Солнце (вопреки названию и слухам).
На вопросы о себе и о своей расе Дочери Солнца никогда прямо не отвечали, всегда отшучивались. Они также в принципе игнорировали одежду и любые правила приличия. Петьку это поначалу сильно смущало, парень постоянно краснел и не знал куда деть глаза. Василию даже приходилось во избежание межрасовых конфликтов всё это дело бромом разбавлять.
Их задачей являлось доставлять новорожденных Дочерей Солнца как можно ближе к «чёрным лужам», после чего девушки прямо без скафандров покидали корабль и направлялись к месту инцидента, после чего пропадали вместе с проклятыми «лужами». Представители христианства считали их ангелами, которых ниспослал Господь, дабы они защитили чад его. Другие думали, что они защищают прежде всего себя, а не человечество. Третьи придерживались точки зрения о заговоре. Четвёртые... Впрочем, не важно, это всего лишь слухи, а Василий слухи не любил. В чём бы не была причина, старого рубаку прежде всего поражала их жертвенность во имя других, и даже не важно кого. Затем ему сообщили, что Дочери Солнца в среднем живут около тридцати земных дней и от этой новости он стал восхищаться «жертвеницами» ещё больше.
С Анканарет экипаж провёл больше всего времени, тринадцать дней. Она вела себя откровеннее своих «сестёр» и много времени проводила за разговорами. Они вместе даже выдержали нападение пиратов, а совместные битвы, как известно, сближают. Это именно Анканарет во время одного из диалогов «проболталась», что к Солнцу они не имеют никого отношения. «Ах, - воскликнула она тогда, пафосно заломив руки, - какой же вы глупенький Петя, на Солнце же жарко, как там можно жить? Вот вы старше меня, а знаете намного меньше. Нет, нет, нет, родина моя несколько дальше». В том, что они с Петей знали намного меньше даже самой молодой Дочери Солнца, Василий почему-то не сомневался.
Прозвучал короткий сигнал, который вывел Василия из раздумий:
- Пора, ближе подходить опасно – может затянуть.
- Как у вас говорят: длинные прощания – лишние слёзы? До свидания, Василий, - улыбнулась старому вояке дочь Солнца, - до свидания, Петя, - ему Анканарет протянула свою маленькую бледную ладошку.
- Всё таки не справедливо, - вспылил Пётр, отвечая на рукопожатие. Ему хотелось высказать всё, что было у него на душе, но слов не хватало, - ужасно не справедливо, что вы так рано умираете!
- А с чего вы вообще взяли, что мы рано умираем? – спросила Анканарет, неожиданно поцеловав Петьку в щёку. И звонко, игриво рассмеявшись, она сделала заднее сальто и, пройдя сквозь стену, оказалась в открытом космосе, оставив после себя пару старых сапог и капельку непонимания.


Участник Е-2. Текст 1.12.

Дефкицит

Фёдор не хотел пьянеть, но продолжал пить, сетуя на превратности судьбы космического волка. Его лицо раскраснелось, нос и лоб заблестели испариной, глаза выкатились и превратились в бильярдные шары. Напарник Фёдора – Михаил, присев на краешек стола рядом с наполовину полной бутылкой водки, рассеяно следил за нитью разговора, кивал, косился на Фёдора, и грыз дужку очков. Ему хотелось совсем другого. Он мечтал пойти к себе в каюту и решить «Проблему узнавания» Бонгарда. Можно было сослаться на мигрени и позорно сбежать, оставив напарника одного, но Фёдор отмечал юбилей и Михаил не осмеливался прервать затянувшееся празднование. Полумрак отсека по приёму питательных веществ окутывал и баюкал, превращая слова в тихую душевную музыку, которая случалась редко и только под напитки не ниже сорока градусов.

– Вот, помню, женщин в космос отправляли, – вздохнул Фёдор и плеснул себе в стакан. – Точно не будешь?

– Нет, что-то в голове шумит.

– Блондинок, брюнеток, смугленьких…

– Так, и сейчас отправляют, – вяло возразил Михаил.

– Не придумывай, Миша, раньше знали толк в космонавтике, не то, что сейчас. Вот, помню, как-то раз, летал я с Катей. Грудь, ноги, как у фотомодели. Косички – тугие, пшеничные. Лоб – умный, высокий. Взгляд – ясный. Смотрит, будто волной морской окатывает. И вот, она красивая… пилот, и я, молодой бортмеханик. И ломается термостат! Жара прёт невероятная. Пот ручьём – комбезы липнут, кожа раздражается – работать неудобно, а надо. Я бьюсь рыбой об лёд, мотаюсь гепардом…

– Козлом.

– Что-что?

– Олсом – английское выражение, означает «как всегда».

– А, ну да. Так вот. Мотаюсь, значит, я, потею, и тут Катя вызывает на связь. Думаю: Боже, ещё что-то случилось! И действительно, сигнал идёт, а связи нет. Что делать? Бегу к ней, не чувствуя ног. И правда, гравитация-то отключена: не бегу – плыву. Врываюсь в кабину управления, а она голая парит, одни сапоги на босу ногу…

– И говорит, что вашему кораблю трындец, а ты единственный член экипажа, который может скрасить последние минуты её полёта. Нет, неправильно: всей жизни!

– Откуда знаешь?

– Федя, ты эту историю каждую неделю рассказываешь в новой редакции. То у твоей Кати не нашлось запасного скафандра после того, как взорвался отсек с хозинвентарём, то случился пожар, то просто забыли выдать, и каждый раз твоя Катя голенькая, а ты её спаситель.

– Кхе, – крякнул Фёдор. – Вот, я и говорю: раньше знали толк в космонавтике!

– И сейчас знают, просто у тебя, Федя, развился дефкицит. Дефкицит, – Михаил нацепил очки на нос и приготовился к длинному монологу, удобнее устраиваясь на столе, – это когда долго летаешь с одной женщиной без секса. Прям, как после свадьбы. Точнее после медового месяца и до гроба. Взять, к примеру, нашу Екатерину Валентиновну. Точь-в-точь как ты описывал: волосы у неё пшеничные, глазища синие, умная, красивая и командир к тому же. Не кажется ли тебе странным такое совпадение?

– Нет, я не женат.

– А Екатерина Валентиновна реальная. Она сейчас прокладывает курс к Гончим Псам, следит за скоплениями космических тел, работает, одним словом. Ей некогда думать о постороннем. Да и отбор, знаешь какой у пилотов? У них всё строго. До двадцати семи лет нельзя иметь никаких связей. У них подготовка миллионы стоит! Им запрещено! Тебе и остаётся только, что мечтать и придумывать разные истории...

Фёдор вдруг напрягся, мучительно соображая, зашарил по карманам. Наконец, извлёк плоскую коробочку и начал внимательно её рассматривать. Щёлкнул замком. Свет кухонного комбайна жёлтым квадратом накрыл антитоксины. Схватив пару таблеток, Фёдор закинул их в рот и, дёрнув головой, проглотил. Не слушая больше Михаила и его сентенции о дефкеците, Фёдор подхватился и ещё нетрезвой походкой ломанулся в коридор, на ходу схватив со шкафа отвёртку. Красная точка индикатора замаячила далеко впереди. Было темно и холодно. Из иллюминаторов смотрели белки голодных звёзд. Мрак сгущался, закрывал костлявыми пальцами дорогу, путал следы. Но красная точка продолжала мигать, как одинокий маяк в облоге смертельно опасных рифов. Фёдора штормило, но он брёл вперёд. Точка приближалась.

– Двадцать семь! – гаркнул Фёдор и вложил все силы в удар.

Отвёртка вошла точно под красный глаз, пробив пластиковую крышку. Каскад искр стрельнул в комбинезон, запахло палёной проводкой. Фёдор присел на пол и стал ждать. Зашипел канал связи и взволнованный голос Михаила затараторил о поломке. Фёдор включил аварийные перегородки и перекрыл напарнику дорогу. Пусть побудет немного сам, не всё ж Фёдору за двоих работать! Как там, «олсом» кажется?! Стрелка датчика температуры качнулась и поползла вверх.

Двадцать три, двадцать четыре, двадцать пять, двадцать шесть…

Связь снова зашипела, но теперь по-другому, ласковее.

– Говорит командир корабля Екатерина Зайцева. Бортмеханик Волков, немедленно зайдите в кабину управления. Повторяю…

На лице Фёдора заиграла счастливая улыбка.

"дефкицит"- удачное слово

Первый рассказ порадовал фантазией. Второй - жесть.

Первый женский наверное, второй улыбнул;)

Первый женский наверное, но добротный второй улыбнул;) и тоже неплох_)

А почему жесть? Просто знание мужской психологии.

почему не раздельно?
Почему раздельно?

А как же прохоря кирзовы?
"О горе! Не понять мне никогда
Науки побеждать; недаром я
Уж столько лет — а все оруженосец.
Пойду слегка утешусь: леди Анна
Давно меня настойчиво просила,
Чтоб я подробно объяснил устройство
Орудия неслыханного свойства…" (Михаил Успенский)

Эх, а ведь когда-то я писал пьесы. И неплохие...
Как же молод и подающ надежды я был...



(Я)