Хлоп! Шмяк! Шлёп! Кожу жестоко саднило от обжигающих укусов и собственных оплеух. Игорь уже взмок от пота и не столько по причине летнего зноя, сколько от беспрестанного махания руками. Да, и как тут не отмахиваться, когда слепни с оводами окончательно одолели. Стремительный гнус ловко уходил из-под ударов, а пот едко застил глаза, не давая толком рассмотреть атакующих тварей. Казалось, душистое луговое марево жужжало само по себе, раздирая кожу раскалёнными жалами.

Игорь хлестал себя, проклиная собственную спонтанность. Вечно, так загорится какой-то ерундовой идеей, что готов все дела бросить ради минутного увлечения. Не зря Ленка за эти выходки сравнивала его с легкомысленной девицей, взбалмошной и эмоциональной. Игорь непременно обижался, хотя и понимал, что этим лишь подтверждает колкое сравнение подруги. Вот, и в этот раз, захотелось Ленке морошки. Говорит, слышала про эту ягоду, в книжках читала, а пробовать не пробовала. Вроде, даже Пушкин перед смертью морошку просил. Тут Игорь и понял, что сам больше жизни хочет этой морошки испробовать. А, чтобы Ленка не думала, будто он какой-то мечтатель-пустобрёх, сказал, что сам наберёт ягод и ей принесёт. Как мужик!

Узнал через Интернет, где поближе морошку собирают, и поехал. Проклятая необдуманная внезапность! Вечно шлея под хвост и в омут с головой. Вот и теперь, в этой глуши, вместо того, чтобы по тропинке идти, попёрся напрямую через луг. Хотел поскорей до леса добраться, а теперь вынужден был мучаться от жгучих жал и путаться в высокой траве. Игорь дёрнул ногой, высвобождая сапог из цепких петель вьюнка, и едва не рухнул с обрыва. Оказалось, что заросли скрывали высокий берег речки. Точнее, Игорь решил, что перед ним река, потому что широкая полоса воды протянулась, насколько видел глаз, отделяя лес от луга. Только вот, вода казалась стоячей – неподвижное зеркало заплыло по краям ряской и кувшинками. Из-под обрыва душно пахло гнилой тиной.

Игорь расстроился. Вот он, лес, рукой подать, если бы не эта неожиданная преграда. Игорь уже готов был, по своему обыкновению, махнуть на всё рукой и вернуться ни с чем к Ленке, но неожиданным чудом в жаркой, призрачной дымке явился мост. То есть, поначалу это были всего лишь несколько тёмно-серых полос где-то на краю поля зрения, но Игорь почему-то сразу понял, что видит неуклюжую сельскую переправу. Такие можно было встретить на пейзажах старых художников, там, где струились прохладой тихие лесные речки и дышали свежестью мельничные запруды.

Процарапавшись сквозь заросли прибрежного кустарника, Игорь убедился, что это, на самом деле, был мост. Выглядел мост живописно и даже сказочно – покосившиеся деревянные столбы, обвалившиеся перила, сгнившие доски, кое-где уступившие место зияющим прорехам. Вид этой переправы порождал мысли о вечном, о бренности всего сущего, но вот уверенности в безопасности перехода не давал. Было ясно, что мостом очень давно не пользовались – к нему даже малой тропки в траве не было проторено. Только вот лес был совсем рядом, а искать другой, менее рисковый путь, Игорь не имел ни времени, ни желания. К тому же, в душе зарождалась необъяснимая тяга, горячее стремление ступить ногой на эти хлипкие доски, чтобы испытать удачу и доказать своё превосходство над каверзами судьбы.
Мостик отзывался на каждый осторожный шаг мучительными стонами, на которые, в свою очередь, сердце Игоря отвечало испуганным трепетом. Всё же, как ни крути, а падать довольно высоко, лететь сквозь острые щепы и ржавые гвозди, а приземляться, если не повезёт, на сгнившие сваи. Ну, а если повезёт… нет, и в этом случае ничего хорошего Игорь не ждал – плавать он не умел совершенно. Однако, мост скулил, хрипел, но уверенно удержал пешехода, позволив тому перебраться на лесную сторону.

Чёрный ольховый лес встретил Игоря тенью и мягкой прохладой. Оводы со слепнями, наконец-то, отстали, но им на смену прилетели комары. К счастью, час для них был ещё ранний, а потому кровососы были вялые и немногочисленные. Жаль, что и ягод Игорь не обнаружил. Не было под ногами ни морошки, ни брусники, ни черники с голубикой. Одарили ложной надеждой несколько кустиков ядовитого вороньего глаза – вот, пожалуй, и всё.

Игорь вспомнил, что морошка растёт на болотах, среди мхов, а здесь место было, хоть и тёмное, но довольно сухое. Решив углубиться в чащу, Игорь здраво рассудил, что необходимо отметить как-нибудь место, а иначе выход к мосту будет очень сложно отыскать. Вытащив ярко-красный носовой платок и утерев пот с лица, Игорь повязал цветной лоскут на приметный сучок. Потом, заметив, куда ведёт едва различимый уклон, он пошагал по хрусткому валежнику в сторону чёрной утробы леса. Бродить пришлось довольно долго. Игорь устал, он хотел пить, да и голод уже заявлял свои права гулким урчанием в животе, когда, наконец, нежные мхи приветствовали его влажным чмоканьем из-под сапог.

Морошки не оказалось и здесь. На одной из кочек, Игорь заметил крупные бусины клюквы. Рассчитывая слегка подкрепиться кисленьким, он протянул руку к ягодам, как, вдруг, услышал жуткое бормотание. Он отдёрнул руку. Гулкое бурчание стихло. Игорь прислушался. Тишина. Решив, что это снова урчал его пустой живот, он попытался ещё раз сорвать ягоду. Пугающий звук повторился. Игорь понял, что так настораживает его в этом гудящем распеве – это были слова, отчётливо произносимые на непонятном языке, но каким-то нечеловеческим голосом. Тон его был почти механическим, но странные, ритмически повторяющиеся вибрации пугали до озноба.

Застыв, Игорь прислушивался, силясь понять природу звуков, вызывающих отчётливый трепет в душе. Особый ритм наталкивал на мысли о молитвах или заклинаниях, а тембр отдалённо, но мощно рокотал и давил на сознание, лишая воли. И, всё же, привычка к внезапным решениям пересилила страх – Игорь убедил себя, что просто обязан выяснить причину чудовищных лесных звуков. Собрав всю волю в кулак, Игорь шумно выдохнул, и направился в сторону, откуда гул был слышен особенно чётко.

Путь оказался запутанным и неблизким. К тому же, Игорь частенько замирал, не решаясь сделать следующий шаг, пока в нём боролись необъяснимый страх и природное любопытство. И вот, он почувствовал запах дыма и заметил отблески пламени. Заклинания звучали громко и отчётливо. Прячась за стволами деревьев, Игорь подобрался ближе. От страха мурашки стянули кожу в основании шеи, но Игорь не отступал – распластавшись меж двух кочек, он стал рассматривать сумрачную полянку. Под нависшими кронами полукольцом расположились продолговатые холмики землянок с закопченными провалами лазов. На небольшой, утоптанной площадке кольцом выстроились десятка три мужчин и женщин, которые раскачивались в такт рокочущим заклинаниям.

Жуткие, непонятные заговоры хором выкрикивали пятеро крепких мужчин, используя огромные рупоры, скрученные из бересты. Волосы шевелились на голове от их голосов, но самый настоящий ужас внушала крупная фигура, которая возвышалась над сборищем, уместившись на постаменте в тени старого дерева. Именно оттуда исходили ощутимые волны неодолимой опасности. Из тьмы поблёскивали глаза, властно озирающие поляну.

Внезапно, голоса стихли, повинуясь незримому сигналу. К костру вывели пять человек, смиренно склонивших головы. Из круга танцующих вышли ещё пятеро мужчин, которые, выхватив из рукавов длинные ножи, встали за спины первым. Все, кто был на поляне, принялись громко улюлюкать, раскачиваясь, будто в экстазе. Пятеро палачей занесли ножи, и, полоснув каждую из жертв по горлу, принялись яростно пилить ещё трепещущие шеи. Игорь не сразу поверил своим глазам. Кровавое действо смешалось с предсмертными хрипами, экстатическими воплями зрителей и хрустом перерезаемых костей и сухожилий. Разум отказывался верить в реальность происходящего, а в глубине души начинала медленно созревать паника, чтобы в один момент обрушиться леденящей лавиной на оцепеневшее сознание Игоря.
И вскоре этот роковой момент наступил. Отпилив головы бьющихся в агонии жертв, палачи с хрустом насадили их на услужливо поднесённые острые колья. Этот жуткий звук заставил Игоря дёрнуться. Рукой он зацепил торчащую из кочки палку. Толстый сучок качнулся, и прямо в руки Игорю свалилась мёртвая голова с выпученными глазами и лохмотьями гниющей плоти на месте щёк. Крик сам собой вырвался из горла. Гигант, скрывающийся в тени дерева, шевельнулся, сверкнув глазами в сторону Игоря, и вся эта кошмарная фигура пришла в движение.

Игорь задрожал всем телом, похолодев нутром от того, что явилось его взору. Оказалось, что не было никакого постамента, как не было и мрачного здоровяка на нём. Никакая тень от кроны дерева не скрывала лица мрачного главаря – это была иллюзия, подсказка от разума, не желавшего верить глазам. Но теперь пелена спала. Никто не сидел на возвышении – просто зловещее существо было настолько огромно, что ростом превышало самого крупного парня, надумай он с ногами вскарабкаться на плечи другому. Не требовалось гиганту и скрываться в тени – он сам был словно вырезан из густой тьмы, отмеченной лишь парой кровавых искр на том месте, где у людей бывают глаза.

Чудовище сделало огромный шаг в сторону Игоря, изрыгнув заклятья на страшном, неизвестном наречии, тем самым кошмарным голосом, которому умело научились подражать жрецы с берестяными рупорами. Игорь сумел собрать остатки воли, и оторвал своё обмякшее тело от земли. Он бросился бежать, но сразу же наткнулся лбом на что-то твёрдое. Взглянув вверх, он не смог удержать рвущийся наружу вопль – на сучьях окрестных деревьев висели десятки полуистлевших трупов. Висельники раскачивались, рассыпаясь ломтями прелой плоти. Зловоние было нестерпимым, но, с трудом подавив позыв к рвоте, Игорь заставил свои ноги двигаться. Ему это удалось, и он бросился прочь, растворив себя в паническом бегстве, не замечая хлёстких ударов веток в лицо и бешеной, на грани разрыва, пульсации сердца.

Он помнил лишь об одном – платок, надо найти платок. Наконец, перед глазами полыхнул яркий лоскут, едва заметный в наступающих сумерках. Игорь выскочил на мост, позабыв о его плачевном состоянии. Лишь оказавшись посреди переправы, Игорь почувствовал, как трещат, ломаясь, доски и шатаются в безумной пляске опоры. Игорь пытался ухватить руками периллы, но толстый брусок рассыпался в прах, стоило пальцам его коснуться. Мост распадался на глазах, словно кусок сахара в горячем чае. Игорь не успел опомниться от чудовищного преследования, как оказался в холодной воде.

Он пытался неумело барахтать руками, силясь выцарапать своё тело из обманчиво-нежных объятий пучины, но безуспешно – его неодолимо тащило в сумрак глубин, откуда уже протягивали свои плотоядные щупальца пучки водорослей. Внезапно, что-то больно ткнуло Игоря в бок. Потом ещё раз. Опасаясь, что в довершение всем испытанным ужасам, последним, что он почувствует в этой жизни станет эта раздражающая боль, Игорь отмахнулся от тычков. Ладонь наткнулась на палку. Игорь непроизвольно ухватил шест, плотно сцепив пальцы. Что-то потащило его вверх. Спустя бесконечные секунды, Игорь смог глотнуть долгожданного воздуха. Долго, бесконечно долго, он лежал на вязком берегу, отплёвываясь и с усилием проталкивая воздух в глотку. Наконец, он увидел встревоженное лицо незнакомого старика, который побелевшими пальцами держался за мокрую жердь.

― Ф-фух, повезло тебе, парняга, что сегодня жерлицы решил ставить – жердей загодя натаскал, ― дед снял кепку и дрожащей рукой протёр вспотевшую лысину. Потом, водрузив кепку на место, добавил:

― И откуда ты только взялся! А, и впрямь, откуда?

Игорь слабо махнул рукой в сторону противоположного берега.

― Я оттуда… Там люди какие-то за мной гнались. Я на мост, и в воду… Плавать не могу.

Старик поскрежетал пальцами по седой щетине на впалых щеках, и удивлённо пропел:

― Э-ээк же тебя притопило, парняга. Видать, едва не помер, раз такое привиделось. Нет никакого моста, а тот, что был, сожгли, когда я был раза в два моложе тебя. Да и в лесу этом проклятом не живёт никто. Там даже дров никто не берёт, не то что чего. Видишь эту заводь? Это речная старица, одним концом к реке выходит, в самые омуты, а другим – в болота непролазные упирается. Без лодки или моста в лес не попасть. А оно и к лучшему!

― П-почему? ― удивился Игорь.

― От, чудак-человек! Говорю же – место проклятое!

― Но, почему?!

Дед присел на фанерный ящик со снастями, а на лицо его набежала тень горьких воспоминаний. Игорь понял, что старик готовится рассказывать давнюю историю, и следующие слова подтвердили его догадку.

― Ну-у, парень, это долгая история. Долгая и давняя. Старики в деревне нам, пацанам, частенько её вечерами у костра рассказывали. Брр, до сих пор мурашки по коже! В общем, где-то в тридцатых годах это было, прошлого века. Приехала в наши места какая-то община. Устроились в этом лесу. Понастроили времянок, стали жить. До времени всё было тихо. Там, вроде, как дед мой говорил, всё больше литвины были, да чухонцы, ну, из Москвы ещё народишко какой-то. Жили обособленно, ни с кем не общались без нужды. Да и к ним никто не лез. Слух только ходил, что у них что-то вроде секты. Не то хлысты, не то скопцы, а кто говорит, что они и вовсе дьяволу поклонялись. Там и детишки были – тихие, бледные.

И вот, как раз накануне финской кампании, в ночь прибегает к нам, в Ольховку, девчушка. Худая, белая, как простыня, напуганная до невозможности. Отпоили чаем, кое-как слова от неё допросились. Рассказала девчёнка, что главарь ихний, этих сектантов, объявил конец света или приход Дьявола – кто как рассказывал. В общем, стали они своих убивать, чтобы, мол, конец им облегчить или ещё чего. Ну, мужики не сразу поверили, но, на всякий случай, собрались гуртом, колья, вилы, топоры прихватили. И оказалось – не врала девчушка. Вокруг землянок трупы обезглавленные были штабелями разложены, а пятеро готовились не то сбежать, не то руки на себя наложить. Ну, мужики со злости им и пособили – заперли в сарае и пожгли вместе с землянками и со всем барахлом. Некоторых мужиков потом за самосуд в лагеря отправили.

Потом война, всем как-то не до того стало, но, вскорости, замечать стали, что в этом лесу народ пропадает. Кто по грибы или на охоту соберётся – потом находят или удавленным на дереве, или глазом на сук напоротым. Ясно же – проклятое место! Вот, немного погодя и решили старый мостик, что берега заводи соединял, пожечь.

Такие вот дела, парень, ― старик вздохнул и помрачнел ещё больше, будто вновь увидел всех погибших в страшном лесу.
Игорь решил, что не стоит ему рассказывать о своих злоключениях – уж теперь дед, наверняка, решит, что молодой оболтус решил поиздеваться над его воспоминаниями, добавив в старые декорации свою персону. Игорь лишь ещё раз поблагодарил старика за спасение, и разузнал, как поскорее выбраться из этого мрачного места. На станцию он добрался уже затемно, и до самого рассвета не сомкнул глаз, ожидая первую электричку. На лавочке он сумел просушить оставшиеся в карманах деньги.

Этих купюр, как раз, хватило на билет и ведёрко морошки, которое он купил на станции у местной бабульки. И, что интересно, хвалёная морошка оказалась не такой уж и вкусной. Как сказала Ленка: «Сильно на любителя. Малина гораздо лучше, и черника, и брусника… и клюква». Игорь не мог понять, что нашёл в этой ягоде Пушкин, но вкус морошки явно не стоил всех тех страстей и ужасов, что он, Игорь, пережил ради её сомнительных прелестей.

В общем, ну её в болото, эту «моховую смородину».

Это автор напугать что ли хотел "неодолимыми опасностями" и "изрыганием заклятий на страшном наречии?" Даже и не знаю, что сказать... Как-то слабенько получилось.

Морошка - летняя ягода, клюква - осенняя. Одновременно полакомиться обоими можно только в супермаркете(мороженными).
Там, где растет морошка, комары имеют круглосуточный аппетит, а слепни - только когда жарко.
Кости ножом не режут.

Скучновато и не страшно

Вот что бывает, когда человек слишком увлекается садо-мазо!
А вообще - слабовато, прямо скажем.

От автора:

А меня почти напугало. Тем более что перед сном. И очень неприятно от описаний. Считаю, нежить и морока удалась.
Тема тоже очевидно раскрыта, есть занимательные моменты в описании.

Пойду погуглю про речную старицу, спасибо за новое слово.)

Пст.."девчОнка". Исправьте.)

Не тыкайся, помираю я.

Смешанные чувства. Местами просто здорово, особенно в начале... Когда начинаются страсти-мордасти, то как-то смешно делается. Вообще, непонятно: звук возникает, когда он протягивает руку к ягоде, и стихает, когда он убирает руку... Потом снова. А потом оказывается, что ягода тут совсем не причём, а звук из другого места совсем! Ну и дальше, не поймёшь что, Индиана Джонс отдыхает, откуда там все эти люди и такое количество трупов? Почему "нестерпимое зловоние" он не почувствовал раньше?
И старик этот разговорчивый, сам призрак что ли? Финскую войну помнит...

написано складно, но по сюжету... Это же голливудский архетип, уже обыгранный в многочисленных пародиях и набивший оскомину, а именно - старое индейское кладбище(забытое языческое капище и т.п. - варианты возможны). А вот финальная отбивка про морошку понравилась особо. Вышло, почти, как в сказках: "и я там был. Мёд, пиво пил. По усам текло, а в рот не попало".

С морошкой связаны приятные личные воспоминания.
Путешествуя на 8 байдарках по Карелии, наткнулись на островок, полный морошки - это был незабываемый день середины пути....

"Чёрный ольховый лес" - с чего это он чёрный?
Вкус у неё, действительно, не малиновый....
Но к малине гораздо ближе, чем к смородине....

В целом и по частям, рассказ очень хорош, скорее даже ХОРОШ.
Название я бы оставил "Мурашки морошки"...

4-5

Что за тролль болотный был в 2 роста чоловеческих? Откель взялсо? Похоже на историю, какие в пионер-лагерях на ночь рассказывали...

Хоть и ужастик, а первые две трети уж больно скучные. После встречи со стариком уже поинтереснее, но там и рассказ заканчивается.

Двоякое впечатление. Достаточно увлекательно, но есть психологические неточности.
Например, едва ли человек чудом избежавший пары смертельных опасностей тут же спокойно будет выслушивать легенды.

Очень ярко и образно. Местами было страшновато за героя

Так вот как должен выглядеть сказочный мост!

Просто фокусник какой-то

А меня начало поразило с "хлоп, шмяк", не знаю, как и читать.
Но после вашего коммента грех не прочитать.

А также хлобысь, тудум и бум. Биг бадабум



Настолько захотел, что думал постоянно. Почти в каждой мысли упоминал



Экзистенциальный такой мост



Если говорящий желудок от голода привиделся - это не страшно. Страшно, когда он сам тебя сожрать захочет



А как же "острые щепы", "ржавые гвозди" и "сгнившие сваи", упоминавшиеся при входе в лес? Там, конечно, говорилось, что он может "проскользнуть", если повезёт. Но как же царапины, ушибы, пролёт мимо сваи?

---

Есть повторы. Запятые часто не на своём месте

Да, я тоже хотела отметить слишком резкий переход, раз - и уже в воде.

От автора: