На улице шёл дождь. Мелкие капли, сливаясь и смешиваясь в полёте, образовывали сплошную непроницаемую стену из влаги, проникающей, казалось, в каждую щель, в каждое доступное отверстие. В такую погоду все горожане, конечно же, сидели по своим домам, уютно устроившись на мягких диванах и закутав ноги в тёплые пледы.
Человек без определённого места жительства, а вкратце – бомж Василий передвигался от точки заработка А к точке заработка В по пустынным обезлюдевшим улицам. Точками заработка в случае Василия были мусорные контейнеры, а буквенные обозначения – собственное ноу хау Василия, которыми он называл их для упрощения логистики передвижения между ними. Ведь были ещё также и C, и D, и даже находящийся под аннексией бывшего собутыльника, а ныне лютого врага - Борьки спорный контейнер Е, который Василий, впрочем, планировал отжать у того обратно.
Контейнер В был многообещающе наполнен мусором, и готовился осчастливить своего хозяина самыми неожиданными сюрпризами и открытиями. Ведь шутка ли? К предыдущему, злополучному А он опоздал буквально на несколько минут, издалека ещё увидев возле него лишь огни отъезжающего, этого ненавистного мусоровоза.
Не обращая внимания на дождь, мокрое старое пальто и специфический запах, доносившийся из контейнера, Василий с упоением погрузился в исследование содержимого Беатрис. (Не остановившись на Буквенных обозначениях, он к каждой букве придумал также и красивое женское имя, как то: А – была Адель, В – Беатрис, С – Сесиль и далее в том же духе). Лишь аннексированный контейнер Е напрочь выбивался из этого списка. И имя, наречённое ему Василием, произнести вслух в культурном обществе не было ну совершенно никакой возможности.
С педантичностью перфекциониста извлекая содержимое наружу, и тщательно его сортируя, Василий и сам не заметил, как стал напевать вслух:
-Беатриси-Беатриси, ты же милая моя...
-Я люблю вас, Беатриси, полюбите ж вы меня...
- Приоткройся, Беатриси, приоткрой загадки мне...
- И в Багдаде, и в Тунисе...
Что случилось бы с Беатрис в Тунисе и в Багдаде так и осталось невыясненным, потому что в следующий момент где-то прямо над контейнером сильно громыхнуло, и Василия осветил ярчайший луч слепящего света, падающий, казалось, прямо сверху.
Ослеплённый, опешивший и оглушённый, он попытался было тут же броситься наутёк куда глаза глядят, но с удивлением вдруг ощутил, что руки и ноги его словно связаны прочными верёвками, и двигаться у него – ну нет совсем никакой возможности.
Решив, что пробил его последний час, и это небесные архангелы пришли забрать его прямо отсюда, из мусорного контейнера, Василий лихорадочно стал вспоминать какую-нибудь молитву, дабы прочесть её в смертную минуту. И совсем неожиданно для себя выдал:
- Врагу не сдаё-отся наш гордый Варяг, пощады никто-о не жела-а-ает!...
С усердием протянув последнее «а-а-ает!», он ожидающе замолк. А затем, каким-то чудом высвободив из невидимых верёвок правую руку и, гордо подняв её, Василий с чувством показал источнику света средний палец. И – о чудо! Невидимые верёвки тут же ослабли, и совсем неожиданно, сверху, прямо оттуда, откуда падал сноп света, вдруг раздался зычный металлический голос:
- Свой... Он свой! Здравствуйте, уважаемый делегат планеты Земля!
Совсем уже ничего не понимающий Василий не придумал ничего лучше, кроме как проорать в ответ голосу:
- Здрасссьте!
- Спасибо, что не отвернулись от нас в столь трудную для нашей галактики минуту! Хотя, что это я... – голос звучал растроганно, и, казалось, чуточку дрожал. - Все мы делаем общее для нас дело... – голос вновь окреп. – Раз вы встречаете нас здесь, в условленном месте, значит, ваша планета получила наше экстренное сообщение?
Василий чуть подумал, и решил согласиться от греха подальше:
-Ну, эдак-ть... Конечно!
- Отлично! Война идёт не на жизнь, а на смерть. Ресурсы истощаются. Но мы должны изгнать этих зажравшихся, разжиревших Эслингов из нашей галактики! Позабывших заветы Братства и Сотрудничества во имя преклонения перед великой Иэйхой! Нет Эслингам!!! – торжественно произнёс голос, и замолчал.
Василий тоже ошалело молчал, пытаясь осмыслить только что услышанное им от голоса.
- Ну? – спросил голос.
- Чё ну? – ответил Василий.
- Вы же читали сообщение? – в интонациях голоса, казалось, зазвучали нотки неудовольствия.
- Ну... – и Василий почему-то сипло закашлялся.
- Готовы пожертвовать в пользу общего дела?
При этих словах голоса уже расслабившийся Василий вновь напрягся. Что-то, а жертвовать он был, в общем, не совсем готов. И он потуже запахнул пальто, в котором на груди был припрятан моток медной проволоки, тянувший на полкило. В пункте приёма металлолома он планировал выручить за него рублей пятьдесят, а если повезёт – то и все семьдесят.
- Не, ну как сказать-то...- пробормотал он, и замолчал.
Возникла неловкая пауза. Затем голос откашлялся, и произнёс:
- Мы понимаем, что это непростой вопрос. Но всё же хотели бы просить вашу планету помочь нам с топливом для кораблей. Это будет нашим общим вкладом в дело великой Иэйхи! Поэтому просили бы у вас столько, сколько вам не жалко... Наши грузовые цистерны сейчас на орбите, и заберут то количество, которое вы сейчас назовёте.
У Василия отлегло.
- Топливо-то? Да забирайте, нам не жалко! Хоть всё! – поняв, что проволоку у него не отберут, он радостно помахал наверх рукой.
- Вот ответ, достойный великой планеты! Слава! Слава великой Иэйхе! И всем здешним жителям! – радостно завопил голос. – Великая Империя Иманто вас не забудет! Нет Эслингам! – радостно восторгался голос, и вдруг понизил интонацию. – А что мы можем предложить достойнейшему из достойных? Делегату от столь верной делу Иэйхи планеты? Вы что-то хотите, быть может?
Василию с самого утра хотелось выпить. Хотелось так, что просто горели трубы. И, с хитрецой посмотрев наверх, он выкрикнул:
- Поллитру спирту только, не вопрос для вас?
- К сожалению, мы не понимаем, что это... – разочарованно произнёс голос.
Мозг Василия работал, как часы. Внезапно пришло озарение – он достал из кармана кусок медной проволоки, и помахал им наверх.
- Есть такой же?
- Конечно же, это мы найдем... – голос, казалось, улыбнулся. И рядом с Василием упал кусок медной проволоки.
- Прощайте! Вы будете в наших сердцах во время сражений! – голос, казалось, становился тише.- А в благодарность мы установим на вашей планете огромную стелу, символизирующую вечный жест дружбы и приветствия между планетами, верными великой Иэйхе!
- Эй! – Василия мучил один вопрос. – Подожди пять сек... Скажи! – закричал Василий удалявшемуся голосу.
- Да? – ответил голос.
- А с чего вы взяли, что я какой-то там делегат?!
- Ну как же... – голос опять, казалось, заулыбался. – Только посвященный Иэйхе мог ответить нам столь почитаемым во всей галактике приветствием! Плотно сжатый кулак, и вытянутый вверх средний палец! Мы сразу догадались, что вы и есть делегат планеты. После же, как и полагается по традиции, вы исполнили гимн вашей планеты... А теперь – прощайте, нас ждут великие дела! – и голос стих. Пропал и луч света. Василий подобрал с земли медную проволоку, и повертел её в руках. Кусок тянул на целый килограмм. И решив, что на сегодня, пожалуй, работать хватит, побрёл в ближайший пункт приёма цветных металлов.

На следующее утро все жители планеты Земля проснулись в совершенно другом мире. Стояли автомобили, не работали заводы. По всему миру практически до нулевых значений обвалились все финансовые индексы. Дело было в том, что на всей планете из скважин куда-то вдруг исчезла нефть, а также все её производные.
А рядом с Москвой, столицей России, появился гигантский, уносящийся на несколько километров ввысь монумент. Невесть откуда возникший, и сделанный из неизвестного, но очень прочного материала. Огромный сжатый кулак с вытянутым вверх средним пальцем. На котором почему-то была высечена строчка из старой песни: «Врагу не сдаётся наш гордый Варяг, пощады никто не желает!»

( утирая слёзы ) Как это по русски: ржунимагу!

Не поверишь - написал когда, сам хохотал!)) Спасибо!

Гениально!

Спасибо!))

Приятное чтение. А слабО цикл-продолжение, про бомжа в условиях глобального отсутствия топлива?

Спасибо!) Дык...)) Про это столько уже написано и снято. Безумный Макс вон, одно из последних творений. Отсутствие топлива = постапокалипсис, и здесь трудно придумать что-либо новое, мне думается.