Это мой город.
Здесь очень красиво: пустые дома, брошенные машины, человеческие тела – всё укрыто белым пушистым снегом. Снег налип на ветвях и искрится под ярким, но негреющим солнцем. Снег хрустит под ногами, когда идёшь через сугробы. Мелкой позёмкой летит вдоль дороги, заметая мои следы. В моём городе всё белое. И ни одной живой души. Даже крысы сбежали.
Последним радиация добила Деда Мороза. Он лежал под центральной ёлкой, когда я его нашёл. С него уже клочьями слезала кожа. Не знаю от чего – может лучевая болезнь, может банальное обморожение. Когда я его начал трясти, он с трудом открыл глаза.
– Ты… – едва слышным вздохом сорвалось с его посиневших губ.
– Я. Ты кого-то другого ждал? Здесь больше нет никого.
– Снегурочка… Ты видел её?
– Нет. Зачем она тебе?
– Не мне, – прохрипел Дед Мороз. – Мне уже не поможешь… Но перед тем, как отрубилась связь, она успела сказать, что знает что-то такое, что спасёт жизнь остальным. Она была в областном ДК. Знаешь, где это?
– Знаю. Только там полторы тысячи зомбаков сидит. Я туда не пойду – они меня просто порвут. И никому, Дед, уже не поможешь. На нас бомбу скинули. Водородную.
Дед Мороз закрыл глаза, минуту лежал, набираясь сил.
– Помню, – сказал он, наконец. – Но перед бомбой что-то ещё было. Ты с какого момента себя помнишь?
Я задумался. До этой минуты мне казалось, что я был всегда. Может в другой форме, но был. В какой-то степени это правда. Но как личности меня не было.
– Как раз перед бомбой, – ответил я. – Понял, что меня сейчас сожжёт, и прыгнул в подвал.
– То есть, ты уже перед взрывом был живым. А бомбу скинули как раз из-за того, что сделало тебя живым. Это что-то и меня сделало другим. Раньше я ведь обычным актёром был.
– А сейчас? – спросил я.
Дед Мороз не ответил. Глаза его остекленели, изо рта больше не вырывался пар. Он лежал мёрзлой мумией, завёрнутой в красную шубу с подпалинами. Я закрыл ему глаза и зачем-то посильней натянул на покрытые инеем уши Деда шапку-колпак. Не знаю, что тут ещё можно сделать.
Дойдя до перекрёстка, я задумался. Куда идти? Искать эту Снегурочку? С какой стати? Я никому ничего не должен. Это мой город, и он мне нравится именно таким. Безжизненным.
В соседнем квартале что-то оглушительно громыхнуло. Земля под ногами дрогнула, в небо полетели пыль и обломки. Такого раньше не было. Крадясь среди развалин, я подобрался ближе. Послышался гул мощного двигателя и лязг гусениц.
– Грёбанный беспилотник снова вырубился! – крикнул кто-то впереди. – Передай в центр: дальше чем на километр мы ничего не увидим – там любая электроника отказывает. Пусть самолёт для разведки вызывают.
– Ничего они не вышлют, – послышался после короткой паузы второй голос. – Слишком опасно. Работаем по прежней схеме – огонь на любое движение.
Слева от меня послышался шорох. Я обернулся. Одновременно со мной обернулся он. Солдат. В полной разгрузке, на груди болтается респиратор. На прижатых к груди руках держит автомат. Сразу видно – профи.
Один короткий миг мы смотрели друг на друга. Как в замедленной съёмке я видел все изменения его мимики. Вот спокойное лицо. Вот начинает округлятся рот и широко раскрываются глаза. Вот он заорал:
– Что это за тварь!?
Я метнулся влево, за свесившуюся на арматуре плиту перекрытия. Спереди раздался громкий треск автоматной очереди, за спиной взвизгнули отрикошетившие пули. По инерции меня вынесло дальше, прямо на автоматчика. Новая очередь прошила мою грудь, но я не остановился. Несколько быстрых шагов, удар, и сломанное тело отлетело в стену. И в это момент я понял, что оказался на открытом пространстве. Я увидел людей, чьи голоса слышал минуту назад. Два десятка солдат, бтр, машина разминирования… Замерев на ходу, в самых неестественных позах, они смотрели на меня. Я рванул назад, под защиту стен. Сзади два десятка голосов слились в дикий рёв. Засвистели пули, едва я выскочил из развалин, как там на мгновение расцвёл огненный шар. Я не оборачивался – ноги несли меня прочь со всей возможной скоростью.
Когда между мной и солдатами оказался километр заснеженного городского пространства, я остановился. Они боятся идти сюда. Их страх – лучшая защита. Но там, среди оставленных развалин, снова оглушительно громыхнуло. Меня тряхнуло так, словно я был всего в десятке метров от взрыва. Машина разминирования, – вспомнил я. Нет, не так – установка разминирования. Эта штука бьёт по площадям, стоит мне чуть замешкаться и моментально развоплощусь в облачко пара. Эти люди не просто так пришли в мой город. Они считают его своим.

Дворец культуры я нашёл легко – он почти не пострадал при взрыве, его массивное крыльцо с колоннами трудно не заметить. Внутри были зомби. Если не лезть внутрь – никакой опасности. От низкой температуры их одолел коматозный сон. Собравшиеся на новогодний утренник детишки теперь лежали в центральном зале бесчувственными брёвнами. Злая ирония – как они встретят этот новый год, так проведут всю оставшуюся не-жизнь.
Но бог с ними, зомби-детёнышами. Мне-то надо Снегурочку найти. Вот только как её отыскать? Может её разорвали сразу, с зомбаков станется.
Обойдя вокруг здания, я нашёл пристройку, от земли до крыши покрытую слоем льда. Сантиметров двадцати толщиной, чистый, как слеза, с плавными, красивыми натёками, он спускался на землю длинными языками, но при этом главное здание не тронул. Подозрительная избирательность. Я оторвал от детского турника перекладину и ударил ей, как ломом. Лёд брызнул мелким крошевом, на гладкой поверхности остался небольшой скол. «Дело будет долгим», – подумал я и принялся за работу.
Природа всегда уступает живому. Лёд намного прочней меня, но он безропотно кололся под ударами. Сначала мелкими кусками, потом солидными глыбами. Дверь пришлось выломать – она просто вмёрзла в косяк. Внутри тоже был лёд, к счастью, не сплошной – словно толстые ветви дерева, потоки льда расходились из центра комнаты. Там, на полу, лежала она – Снегурочка.
Я размахнулся и одним ударом разбил её ледяной гроб. Покрытые инеем ресницы Снегурочки дрогнули.
– Ничего себе, вздремнула… – пробормотала она. Её короткое синее пальтишко почти не скрывало стройных бёдер в белых колготках. Лицо у Снегурочки было юное, красивое. Только синюшный цвет кожи портил впечатление. Она посмотрела на меня. – Ого, кто пришёл.
– Я пришёл. Меня Дед Мороз послал, сказал, что у тебя есть информация, о том, что тут произошло.
– Что произошло, что произошло… – устало пробормотала Снегурочка. – Фазовый сдвиг произошёл.
– Что за фазовый сдвиг?
– Я всего лишь студентка физмата. Бывшая. Не требуй от меня многого. Ну хвалилась у нас профессура, что подрабатывают в какой-то частной лаборатории, фазовыми сдвигами занимаются. Говорили, мол, скоро их имена на весь мир прогремят. Прогремели…
– Ты уверена, что именно из-за твоих профессоров? Вдруг какой-нибудь вирус выпустили?
Снегурочка посмотрела на меня испытующе.
– А ты про себя хоть знаешь, кто ты такой?
– Конечно, – ответил я уверенно. – Снеговик.
– Вот именно. Ты – большой кусок снега. При этом ты ходишь, видишь, слышишь и говоришь непонятно каким образом. Даже думаешь. Хочешь сказать, это всё из-за какого-то вируса?
– Раньше я об этом не задумывался, – признался я. – Сам себе всегда кажешься нормальным. А что, это сильно странно?
– Кусок снега, думающий и разговаривающий, как человек? – переспросила Снегурочка, подняв правую ладонь к лицу и внимательно разглядывая пальцы. – Теперь уже не очень. Вот когда у меня из рук вдруг полетели ледяные стрелы, а потом настоящие ледяные потоки, вот тогда я немного удивилась. И запаниковала. Хорошо, что ты пришёл. А то лежать бы мне в хрустальном гробу, ждать, пока залётный принц не поцелует. А принцы сейчас в дефиците, до старости ждать можно.
– Принцы уже идут. В броне и на бэтээрах. Город зачищают. Вон, во мне две дырки сделали. Если не хочешь такие же, то самое время что-нибудь предпринять.
– Можно их отпугнуть малость, – заметила Снегурочка, продолжая любоваться маникюром.
– Не выйдет. У них шмели.
– Ты, что, пчёл боишься? – удивилась Снегурочка. – Сейчас же зима.
– Реактивный пехотный огнемёт «Шмель», – терпеливо пояснил я. – От этой штуки я в лучшем случае стану лужей. Ты, кстати – тоже.
– Может из засады как-нибудь? – задумчиво произнесла Снегурочка.
– Тоже не выйдет. У них ещё УР-77 есть.
– Чего? Ты по-человечески говорить можешь?
– Могу. Установка разминирования. Создана для пробивания проходов в минных полях с помощью объёмно-детонирующих взрывов. Дальше объяснять надо?
– Нет, – недовольно скривилась Снегурочка и поднялась на ноги. – Где ты этой военной чуши нахватался?
– Я с рождения начитанный.
– Ну-ну. А где Дед Мороз?
– Он это… того… На площади у ёлки остался. Не повезло ему.
Снегурочка тяжко вздохнула.
– Говорила ему, не бери столько шабашек, всё здоровье на работе оставишь. А он только отмахивался, старый дурак. Надеюсь, он не сильно мучился…
– Да нет, сильно. И долго. Но уже отмучился. Что делать-то будем? Есть идеи?
Снегурочка поскребла затылок, оставив на волосах пару небольших сосулек. Тут скрипнула дверь, ведущая в главное здание. В образовавшуюся щель просунулась детская голова.
– Привет, – сказала девочка лет десяти и протиснулась в комнату. Кожа на её лице и руках была с зеленоватым оттенком, характерным для зомби. Присмотревшись, я понял, что её наряд – это костюм снежинки. Ещё одна родственная душа.
– Чего тебе, девочка? – строго спросила Снегурочка. – Иди спи, как все остальные.
– Это мой Снеговик, – невозмутимо ответила девочка. – Видишь бусики у него на шее?
Снегурочка посмотрела на меня. Я машинально потянулся рукой к шее.
– Я думал, это ошейник.
– Правильно думал, – довольно сказала девочка. – Я тебя слепила, значит ты меня слушаться должен. Помнишь, как меня зовут?
– Маша, – ответил я, хотя могу поклясться, за секунду до этого не знал её имени.
– Что вообще произошло? – непринуждённым тоном спросила Маша.
– Фазовый переход, – сухо ответила Снегурочка.
Девочка Маша закатила глаза вверх:
– Фазовый переход в термодинамике – переход вещества из одной термодинамической фазы в другую при изменении внешних условий, – процитировала она. Её глаза тут же вернулись в нормальное положение. – Так в википедии написано.
Мы со Снегурочкой переглянулись.
– Это был фазовый переход локального объёма пространства-времени, – сказала Снегурочка.
– Насколько локального? – придирчиво спросила Маша.
Снегурочка только пожала плечами. Маша снова закатила глаза.
– Этого в википедии нет, – быстро сказала Снегурочка.
– Ладно, на слово поверю, – невозмутимо произнесла Маша. – А что всё-таки тогда произошло? Очень на магию похоже. Мы теперь в волшебном мире будем жить? А почему мне человеческого мяса хочется?
– Потому что ты зомби, – сказала Снегурочка.
– Неправда.
– Правда.
– Неправда. Сама ты зомби, – добавила Маша для убедительности.
Снегурочка как-то очень искренне вздохнула.
Надо было что-то сказать, чтобы вывести из тупика упрямых женских особей.
– Про какую магию ты говоришь, Маша? – спросил я.
– Ну, например, я слышу, как сейчас какой-то «Центр» говорит какому-то «Гюрзе», чтобы тот вышел из сектора обстрела, – скучающим тоном ответила Маша. – А если постараться, можно сделать так, что этот «Гюрза» вдруг решит, будто его друзья на самом деле враги и начнёт в них стрелять.
Мы снова переглянулись со Снегурочкой.
– Если мыслить логически, – задумчиво сказала та, – то фазовый переход пространственно-временного континуума, в числе прочих, означает резкое изменение его основных характеристик. То, что было невозможно вчера, стало нормальным сегодня.
– По-моему, ты сама не понимаешь, что несёшь, – заметила Маша. – Пусть лучше будет магией.
Снегурочка спорить не стала.
– Так, что будем делать? – напомнил я. – Я не хочу растаять, когда солдаты доберутся до этого места.
– У них УР-77, – тоном знатока сказала Маша. – Ты не успеешь растаять. Просто разлетишься на клочки, вместе со всеми. Вот если бы у них был ТОС-1, с зажигательными снарядами, тогда да…
– Девочка, это, что, так важно? – перебила Снегурочка.
– Я просто объясняла… – с наглой и ехидной улыбкой откликнулась Маша. – Можете меня не слушать, если вам не интересно. А так бы я показала, как можно по канализации мимо солдат пройти…

Пресловутая канализация оказалась настоящей Морией – огромные ходы, постоянно разветвляющиеся и уходящие вниз, в окутанные тьмой пещеры. Впрочем, кое-где далеко в этих гигантских кавернах горели призрачные огни, и мне ни в малейшей степени не хотелось узнавать их природу. Только сейчас я понял, насколько был наивен, думая, что город принадлежит мне. Я был лишь маленькой крупинкой снега на поверхности занесённого метелью мира. А здесь, внизу, были другие хозяева. Мне почему-то представились коренастые гномы-сантехники, в засаленных комбинезонах, пьяные и с разводными ключами. Вообще-то, у хозяев мира должен быть немного другой вид, но с фантазией у меня неважно.
В одном закоулков Маша подняла голову, посветила фонариком в потолок и шумно принюхалась.
– Может поймаем солдатика? – спросила она. – Пообедаем…
Снегурочка тоже посветила в потолок.
– А что там, наверху? – спросила она.
– Два Т-90, БМП-3 и машина управления на базе бэтэра, – деловито сообщила Маша.
Снегурочка недовольно поморщилась.
– Можно было просто сказать, что там солдаты.
– А да, солдаты тоже есть, – кивнула Маша с серьёзным видом.
– Что вообще в твоей голове происходит, девочка? – раздражаясь, повысила голос Снегурочка.
– А в твоей что? – немедленно парировала Маша.
– Прекратите спорить, – вмешался я. – Иначе мы год будем до института добираться.
– А чего она такие тупые вопросы задаёт? – по-свойски сказала мне Маша. – За своей головой пусть следит.
Снегурочка засопела рассержено.
– Показывай лучше, куда идти!
– Налево и два километра по прямой, мимо костяного дракона, – тут же сообщила Маша.
«Ещё драконов мне не хватало», – устало подумал я. Снегурочка тут же пригнулась и выставила вперёд руки, с которых сорвалась пара небольших сосулек. Со всей осторожностью мы двинулись вперёд, но к счастью никакого дракона не встретили. Только сдавленно хихикала идущая последней Маша, да снова сердито сопела Снегурочка.
Наш ход упёрся в тупик, и мне пришлось ломать стену. После нескольких ударов стена вывалилась, открыв нам подвал университета.
– Что-то слишком крепкий ты для снеговика, – с уважением в голосе сказала Снегурочка.
– Время и не так спрессовать может… – философски ответил я.
– Это я лепила! – хвастливо добавила Маша. – Хотя он с тех пор ещё и подрос раза в три.
В подвале, на первый взгляд ничего необычного не было. Мусор, старые парты, едва слышный запах плесени. Мы поднялись на первый этаж.
– Физический факультет во втором корпусе, – сказала Снегурочка, повернулась направо и, взвизгнув отскочила за мою спину.
Я посмотрел направо – в полутьме коридора стояло нечто, похожее на гибрид старухи и Хищника из одноимённого фильма. В правой руке существо держало швабру.
– Здесь ходу нет! – многократным эхом пролетел по коридору скрипучий голос.
– Мы не желаем тебе зла, существо! – для убедительности я поднял руки. – Просто хотим пройти на физический факультет.
– Здесь ходу нет! – крикнуло нечто и ударило шваброй в пол. По керамической плитке паутиной расползлась сеть трещин. Я невольно сделал шаг назад.
– Это же Баба-Яга, – сказала Маша и вышла вперёд. – Бабка-Ёжка, ты чего ругаешься? Мы по делу пришли.
– Я не Баба-Яга, я вахтёрша, Ульяна Леонидовна, – проворчала страшная старуха.
– Это раньше ты вахтёршей была, – резонно заметила Маша. – А теперь ты Баба-Яга. Ты что, фазовый сдвиг проспала?
– Ничё не проспала! – вскинулась старуха. – Я свою работу знаю. Учить меня будешь, мелочь пузатая… По какому делу пришли?
– Учёного ищем, – ответила Маша, не смутившись старухиного гнева.
– Какого учёного? Кота Учёного?
Маша повернулась к нам, ища поддержки.
– Простого учёного, – подала голос Снегурочка. – Профессора Семёнова.
Баба-Яга отчего-то хмыкнула.
– Он на кафедре молекулярных процессов и экстремальных состояний вещества. Идите. Только порядок соблюдайте!
Оставив позади властную старуху, мы двинулись в следующий корпус. Снегурочка выдвинулась вперёд и уверенно вела нас к кафедре с незапоминаемым названием.
– Это здесь, – показала она на дверь и отошла в сторону.
Я подумал было, что это – приглашение выломать очередную преграду, но для верности решил дёрнуть за ручку. Дверь послушно приоткрылась, яркий свет тонкой полосой упал на пол. «Коварная женщина решила пустить меня первым по минному полю науки», – догадался я. – «Впрочем, не прятаться же мне за спины слабого пола».
Я толкнул дверь сильнее и вдвинулся в комнату. Ничего необычного в её убранстве не было. Шкаф светло-жёлтого оттенка, четыре письменных стола и микроволновка на подоконнике. Проблема была в профессоре. Он оброс плотным серым мехом, с более тёмным полосами на спине. Ещё у профессора был длинный изящный хвост, который нервно подёргивался. А вот одежды на профессоре, видимо за ненадобностью, не было – он развалился на столе у окна, демонстрируя переливы роскошного меха и глядя на улицу.
– У лукоморья дуб зелёный. Златая цепь на дубе том. И днём, и ночью кот учёный. Всё ходит по цепи кругом, – продекламировала зашедшая вслед за мной Маша.
Профессор повернул голову в нашу сторону. Зрачки у него тоже были кошачьи. Внимательно он оглядел меня, девочку-зомби, потом увидел Снегурочку.
– Первушина, вы на пересдачу, что ли? – мурчащим голосом произнёс он. – Имейте совесть, первое января, новый год на дворе.
– Мы не на пересдачу, – недобро откликнулась Маша и гневно ткнула в сторону профессора пальцем. – Признавайся, гад, в чьи тапки нагадил!? То есть, что с миром случилось? – уже спокойно добавила она.
– А что, вам не нравится? – лукаво улыбнулся профессор и величаво взмахнул хвостом.
– Да. Мне не нравится, – сказал я. – Мне не нравятся атомные взрывы, мне не нравится, когда в меня из «Шмелей» стреляют.
– Зато ты обрёл жизнь…
– Разве это жизнь? – с неожиданной даже для самого себя тоской ответил я. – Так… Существование… К тому же, солдаты и его скоро прекратят. Против бронетехники не попрёшь.
– Когда они подойдут к центру аномалии, бронетехника их не спасёт, – беззаботно сказал профессор.
– Мы не можем так всё оставить! – негодующе выпалила Снегурочка. – Столько людей погибло, и всё из-за вас!
Профессор в ответ лишь довольно заурчал.
– Человечинки охота, – вдруг заявила Маша и оценивающе поглядела на профессора. – Ты ещё считаешься за человека или уже нет?
Профессор сразу подобрался.
– Я ничего не могу поделать, – сказал он извиняющимся тоном. – Старые законы физики больше не действуют, теперь работает… – профессор замялся.
– Магия-шмагия, – подсказала Маша.
– Она самая, – облегчённо выдохнул профессор. – А в ней я понимаю не больше вашего.
Маша тут же закатила глаза.
– Магия – понятие, используемое для описания системы мышления, при которой человек обращается к тайным силам с целью влияния на события, а также реального или кажущегося воздействия на состояние материи, – скороговоркой выпалила она.
– Из википедии? – с сарказмом спросила Снегурочка.
– Ага, – довольно кивнула Маша. – Википедия врать не будет.
– Но и не поможет сильно, – с сожалением сказал профессор. – Законы нашего мира теперь туманны, какими последствиями отзовутся наши действия предсказать нельзя.
– Сначала сделаем, потом посмотрим, – уверенно сказала Маша.
– Согласен, – в свою очередь подал я голос. – От вашей интеллигентской рефлексии точно ничего не изменится. Где центр этой аномалии?
– Да там, через два здания по улице, – устало сказал профессор и ткнул хвостом в окно. – Только я вам туда ходить не советую. Там соединились чуждые друг другу миры, и что родилось в этой противоестественной связи, у меня даже представить не получается. Сон разума рождает чудовищ…
Маша опять закатила глаза.
– Испанская поговорка, фабула известного одноименного офорта Франсиско Гойи из цикла «Капричос», – произнесла она и с уважением посмотрела на профессора. – А ты действительно учёный! Прям как википедия. Только мы чудовищ не боимся. Мы и сами не красавцы, правда? – девочка призывно посмотрела на меня и Снегурочку.
– Мне терять нечего, – сказал я. – Всё равно до весны не доживу.
– Я тоже так жить не собираюсь! – с чувством произнесла Снегурочка. – Я только на прошлой неделе с классным парнем познакомилась, а теперь в какого-то Саб-Зиро превратилась!
Втроём мы посмотрели на профессора.
– Я человек умственного труда, – виновато сказал тот. – Не ждите от меня решительных действий.
– Интеллигент… – презрительно сказала Маша. – А ведь мог стать человеком!

На улице мы увидели нужное здание почти сразу. Четырёхэтажное, из красного кирпича. На антеннах повисло нечто среднее между засохшими водорослями и паутиной. Ко всему прочему, эта полупрозрачная поросль ещё и трепыхалась, хотя никакого ветра и в помине не было. Если смотреть на здание больше нескольких секунд, то в ушах начинала звучать негромкая тревожная музыка.
Когда мы подошли ближе, то стали видны новые странности. Некоторые кирпичи в стене были словно живые – они ворочались, трепыхались и ёрзали, словно пытались вырваться из круговой цементной поруки и убежать в новую кладку, спокойную и счастливую. Кажется, они даже попискивали, то ли от страха, то ли от усердия.
– Может я здесь вас подожду? – спросила Маша, внимательно приглядевшись к кирпичам. – Вход посторожу, чтобы с тыла никто не напал.
– Ребёнка в такие разборки впутывать не следует, – согласился я.
Снегурочка кивнула.
– И то верно.
– Эй! Эй! – возмутилась Маша. – Это же шутка была. Без меня вы до сюда бы не добрались, так что не надо тут…
Снегурочка пожала плечами, а я собрал в кулак всю свою решимость и взялся за дверную ручку. Дверь отворилась без скрипа и открыла взгляду уютную картину: большая чистая прихожая, на полу ковёр, развешанные по стенам бра в красных абажурах окрашивают всё насыщенным цветом таинственности.
– Заходите, господа, без вас не начнут, – донёсся изнутри бархатистый мужской голос.
Я первым ступил за порог и глянул внутрь. В прихожей никого не было. Пока я раздумывал, как проверить комнату на опасность, Маша протолкнулась вперёд. Увидев ковёр, она стащила сапоги и, зажмурившись от удовольствия, прыгнула на роскошный ворс красно-чёрного цвета.
– Закройте дверь, дует же! – нетерпеливо крикнула она.
Мы со Снегурочкой зашли внутрь и закрыли дверь.
– А что именно без нас не начнут? – спросил я у незнамо кого.
– А что захотите, то и не начнут, – вкрадчиво ответил бархатистый голос.
– Человечинки хочу, – тут же отреагировала Маша. – Но птичье молоко тоже сойдёт. Не, лучше зефиру дай.
– Будет исполнено, маленькая леди, – галантно ответил голос.
– А кто именно без нас не будет начинать? – снова спросил я.
В это раз голос не отозвался.
– Кто вы такой? Покажитесь! – громко сказала Снегурочка.
Молчание.
– Так зефир будет? – с тревогой в голосе спросила Маша.
– Конечно, маленькая леди!
– Это не человек говорит, – уверенно сказала Снегурочка. – Здесь какой-то обман. И потом, куда дальше-то идти? Дверь здесь только на улицу.
Я прошёлся вдоль стен, проверяя их на наличие тайных ходов. Ни малейшей щели или какой-то другой зацепки. Это был или тупик, или ловушка. Преодолевая внутреннее напряжение, я толкнул входную дверь. Та легко открылась.
– Заходите, господа, без вас не начнут, – снова сказал голос.
– А, я поняла, что это, – сказала Снегурочка. – Это что-то вроде китайской комнаты. С нами говорит нечто вроде машинного интеллекта, который научили реагировать на некоторые ситуации. Но видимо не на все, раз уж он так часто молчит.
– Зачем тогда это место? – спросила Маша. – И почему двери нету?
– Видимо, эта комната – что-то вроде границы между тем миром, из которого пришли мы, и тем, что изменил нас, – сказала Снегурочка. – Возможно, всё здесь сделано так, чтобы случайный человек, попав сюда не погиб или не натворил ещё больших бед. А пришедшие по делу должны разгадать секрет этой комнаты, сопоставить все части головоломки…
– Вон вентиляция под потолком, – перебила Маша. – Снеговик, подсади меня, я погляжу.
Я послушался, хотя и не верил, что в вентиляции можно найти хоть какую-то отгадку. Маша дёрнула за пластиковую решётку и посмотрела внутрь.
– Ха – торжествующе воскликнула девочка. – Я же говорила!
– Что там? – с тревогой спросила Снегурочка.
– Змей Горыныч. С тремя головами. Сидит, нас ждёт, наверное. Думаю, это он главный гад, которого убить надо, чтобы всё по-старому стало…
– Я не Змей Горыныч! – донёсся голос из вентиляции. Я Иван Фёдорович Кудрявцев, заведующий кафедрой квантовой статистики и теории поля…
– А я – Виктор Михайлович Ковальчук, – добавил кто-то ещё. – Профессор, академик.
– А почему у вас все головы на одном теле? – подозрительно спросила Маша. – И чего третий молчит? Рожа, как у алкоголика…
– Он не из нашей вселенной, – сообщили из-за стены. – Он рептилоид. Произошёл несчастный случай…
– Мы уже заметили! – гневно воскликнула Снегурочка. – Из-за вашего случая почти весь город погиб! Тысячи людей!
– Всё можно исправить! – торопливо сказал Змей-академик. – Надо лишь рассоединить нас с рептилоидом. Тот отмотает время назад, вернётся в свою вселенную и закроет межфрактальную дыру. Никто не умрёт, никто даже не вспомнит о происшедшем.
– Надо Горынычу головы отрубить, – сообщила Маша, оторвавшись от вентиляции и посмотрев на меня. – Ты самый сильный из нас, тебе сражаться.
– Зачем сражаться? – сказал я. – Отпилим головы аккуратно и, по возможности, без лишнего насилия…
– Боюсь, так не получится, – с сожалением сказал один из голосов Змея Горыныча. – По всей видимости, во время генезиса нашего общего тела, оное тело заимело какие-то свои инстинкты, в том числе и инстинкт самосохранения. Поэтому мы будем плеваться огнём. Простите нас.
– Огнём? – переспросил я оторопело. – В меня нельзя огнём. Вы же академики, как вы можете?
– Нам очень стыдно, – поведали из-за стены. – Но поделать ничего нельзя. Проклятая протоплазма сильнее голоса разума. Иначе бы мы и сами разъединились.
– Хватит уже разговоров, – нетерпеливо воскликнула Маша. – У меня ноги замёрзли на снеговике стоять. Зачем только сапоги снимала?..
Я опустил девочку на ковёр, оглянулся на Снегурочку. Та задумчиво смотрела на меня.
– Тебе броня нужна, – сказала она. – И меч.
– Может сначала моего мнения соизволите узнать? – спросил я сердито.
– А что спрашивать? – пожала плечами Снегурочка. – Или ты хочешь убежать и оставить нас здесь?
Она прижала руки к моей груди и от её пальцев во все стороны волнами пополз лёд. Пара секунд, и мой торс оказался под дюймовым ледяным панцирем.
– Ледяная броня против огня? Смешно, – сказал я с сарказмом.
– Уж какая есть. Подставляй голову шлем сделаю…
Когда мне в руки вложили полутораметровый ледяной меч, я развернулся к стене и, чувствуя себя идиотом, спросил:
– И как мне туда пройти?
– Там стена из гипсокартона, – сказал Горыныч одной из своих голов. – Делали таджики, так что просто ударьте посильней…
Я сделал пару шагов назад, потом ринулся вперёд, выставив плечо. Стена громко треснула, зашелестели отдираемые обои и, со скрежетом профилей и направляющих, вывалилась вся стена.
– Закрепить наверно забыли, – сказала правая голова Горыныча, осмотрев урон, нанесённый мною гипсокартонной преграде. – А я говорил: не надо шабашников нанимать…
– Ну что вы, Иван Фёдорович, сейчас-то об этом! – с упрёком сказала голова центральная.
– Простите молодой человек, – смутился Иван Фёдорович. – Приступайте, конечно.
Тело у Змея Горыныча смутно напоминало коровье, только задние ноги походили на лягушачьи лапы. Но коров с двухметровой высоты туловищем не бывает. А из оного ещё и три торса торчали, с руками и головами. Самым правым оказался ветхий седой старичок с иссушённым временем лицом. В центре находился ещё один старец, но, на удивление, почти без седины, с густыми чёрными бровями и шевелюрой, которой и тридцатилетний позавидует. А вот левая голова человеческой не была – с покрытой чешуёй морды на меня смотрели широко расставленные немигающие глаза ящера.
Помещение, в котором обжилось чудовище, походило на пещеру. Бежевого и розового цвета стены шевелились и пульсировали. В дальнем конце сияло отверстие в неизвестно куда.
– Может по-хорошему договоримся? – спросил я.
Старички печально покачали головами.
– Надеюсь вы простите нас за столь деструктивную реакцию, – виновато сказал Виктор Михайлович.
– Чего уж там, – буркнул я. – Всё одно подыхать.
И поднял над головой прозрачный двуручник. Где-то на периферии сознания проскочила мысль, что умереть надо по возможности в героической позе.
– По яйцам ему врежь, – шепнула сзади Снегурочка. – У него смерть в яйце.
– Это же не Кощей, – сказал я.
– Какая разница? Со всеми мужиками работает.
Я задумался на секунду. Мне нужно как минимум два удара, чтобы разъединить туловища. А скорее всего – три. Но меня спалят уже на первом…
– Снегурочка, – прошептал я. – А ты можешь с двух рук льдом в головы выстрелить?
– Я-то могу, – прошептала в ответ Снегурочка. – Только они в ответ огнём… Голов-то три, а рук у меня две.
– Мне снежок сделай, – сказала за спиной Маша. – Побольше, побольше!
– Ну что, приступим, чудовище? – громко сказал я Горынычу. Тот пустил в ответ из шести ноздрей густой чёрный дым и со скрежетом прочертил когтями передней лапы в бетонном полу три глубокие борозды.
Я рванул вперёд, над моей головой со свистом пролетели две ледяные стрелы, метко пущенный снежок попал репитлоиду в пасть. Ящер пострадал меньше всех, его я и ударил первым. Пока он кашлял сажей и дымом, ледяной клинок моего оружия пролетел наискось и вошёл в бок чудовища, отделив участок с чешуёй. Змей дико взревел в три глотки. Я снова ударил, метясь под основание торса Виктора Михайловича. Снова рёв ударил по перепонкам, едва не лишив меня сознания. Я замахнулся в третий раз, и тут тугая струя пламени ударила меня в грудь, разъедая нестерпимым жаром холодную плоть, вытапливая душу из спрессованного снега. Последним усилием я опустил меч на драконью плоть и мир исчез, заслонённый стеной огня…

– Эй, ну хватит уже валяться, – услышал я далёкий голос Маши. – Нам на утренник пора.
С большим трудом получилось разлепить глаза, покрытые коркой льда. Я пошевелился и с меня осыпалась ледяная шелуха.
– Сработала моя броня, – сказала Снегурочка, – даром, что одноразовая.
Они стояли надо мной, Снегурочка – упёршись руками в бока, а Маша – ковыряясь пальцем в носу.
– Где Горыныч? – спросил я, преодолев накатившую слабость.
– По делам разбежался, – ответила Снегурочка. – А рептилоид и вовсе куда-то в сторону родной вселенной развоплотился.
– Нас в прошлое вернули, – добавила Маша. – Не было никакой бомбы, все живые. Так что вставай, на утренник пойдём.
– А как же я? – вырвался у меня естественный вопрос, но женщины уже оставили меня, направившись к выходу.
Я поднялся, осмотрел себя. Всё тот же Снеговик. Почему я существую, если всё вернулось на свои места? Я вышел из пещеры Горыныча, пересёк прихожую и вывалился на улицу.
Улица была полна людей и не только. По тротуару шагал ещё один снеговик, увидев меня он помахал рукой. В небе пронеслись сани, запряжённые оленями.
– Но вот, всё как раньше, – довольно сказала Маша. – Не отличишь. Пойдёмте уже Деда Мороза искать. Яндекс-карта говорит, что пробок много, а нам ещё на утренник успеть надо.
Над домами поднималось холодное утреннее солнце. Начиналось первое января первого года новой эры.

Понравилось. Оригинально )))

Пошел без цели я тогда
И думал, что душе, довременно убитой,
Уж не воскреснуть никогда.
Но я тебя узнал... Для жизни и волнений
В груди проснулось сердце вновь:
Влиянье ранних бурь и мрачных впечатлений
С души изгладила любовь...
Во мне опять мечты, надежды и желанья...(С) - Н. А. Некрасов

Что-то в этом есть. Помнится, от "Фиолетового мира" Леонида Кудрявцева были сходные ощущения. Понравилось. Спасибо, Автор!

На мой взгляд, эта вещь пока лучшая из всех, что я уже прочла.
Красочная картинка+ чёрный юмор+ немного научности= прекрасный рассказ

Да. Оригинально. Написано шикарной. Легко читается, с юмором. И сдаётся мне, знаю кто автор;)
А конфликт снеговика остался загадкой.
Не понятно, он хотел снова стать неодушевлённым и из снега?
И если его слепила Маша, нарядив в бусики, позаимствовав их у кота Аптекаря, то как в конце все стало почти так же? Снова а-ля живой снеговик?
Мне рассказ напомнил очередную книгу С.Кинга про Роланда, где он со своей компанией попадает в место-прототип Изумрудного города. Только у автора вместо Страшилы снеговик.
Тем не менее, автор молодец.

Слишком много говорильни ради самой говорильни в рассказе. Лучше бы часть говорильни заменить приключениями. И все уж слишком умные. А в целом неплохо.

Думала, будет страшилка, оказалось - сплошные приколы. "Говорильня" вроде в тему. В общем, весёлый рассказ. Понравился.

Рассказ очень хорош, даже шикарен. Полностью самодостаточное, красивое произведение. Спасибо, автор!

Особенно снегурочка, которая всё время не догоняет.

Порадовал автор, спасибо.

Буквально чуть-чуть моментов:

Я снова ударил, метясь под основание торса Виктора Михайловича. Снова рёв ударил

И за былки побью. Ну автор, не расстраивайте.. Ведь опыт в написании явно есть. Нельзя паразитов в таком количестве плодить .

– Помню, – сказал он, наконец. – Но перед бомбой что-то ещё было. Ты с какого момента себя помнишь?
Я задумался. До этой минуты мне казалось, что я был всегда. Может в другой форме, но был. В какой-то степени это правда. Но как личности меня не было.

м был живым. А бомбу скинули как раз из-за того, что сделало тебя живым. Это что-то и меня сделало другим. Раньше я ведь обычным актёром был.

была в профессоре. Он оброс плотным серым мехом, с более тёмным полосами на спине. Ещё у профессора был длинный изящный хвост, который нервно подёргивался. А вот одежды на профессоре, видимо за ненадобностью, не было – он развалился

Не смотря на недочёты, текст порадовал. Автору ещё раз спасибо!

Сдвиг по фазе! Это пять!!!



Отличный рассказ, и конец порадовал!

Неплохо. Местами очень смешно. Правда, показалось немного затянутым, но не сильно.

Канализация-катакомбы в советском городе? Не верю. Лучше заменить на метро.

Банальный автоответчик это ещё не китайская комната. С китайской комнатой можно вести вполне осмысленный диалог (другое дело, что она сама его не поймёт, но со стороны это будет выглядеть именно как диалог двух разумных существ).

среди оставленных развалин


Вот наш милый снеговик:
От мороза он отвык.
Скачет средь развалин быстро,
Думает как замминистра.

А снегурка - вот дела -
Деда Мороза не спасла.
И скончался он несчастный
За углом у старой башни.

Дети - зомби, вот беда,
Как докатились, господа?!
Разброд, шатанья и разруха -
Всё пропустила мимо уха.

Не люблю такое но -
Вполне достойное кино.

С ув.

Хорошими густыми красками расписано полотно рассказа.
И образы яркие, и сюжет прекрасен.
Недостатков два - можно было придумать новые имена персонажей. Ну какой змей-горыныч?
Второй более серьёзный. Сильно покоробило описание смерти детей. Так описать мёртвых детей - ниже моих сил.

Цитата(Аптекарь @ 6.1.2016, 11:46)

Собравшиеся на новогодний утренник детишки теперь лежали в центральном зале бесчувственными брёвнами. Злая ирония – как они встретят этот новый год, так проведут всю оставшуюся не-жизнь.

4

Чудненько. Серединка затянута.

Получилась постапокалиптическая сказка!
Внимание! Во всех кинотеатрах страны:
Снегурка, Снеговик и Маша!
В роли снеговика - Бред Питт.
Понравилось в общем.
Правда, иногда, казалось, что диалоги резко обрываются.
Автор: felidae и NatashaKasher.

Это - не наше

В субботу узнаем=))

Ну, раз зациклились на одном, значит, сами виноваты, что не угадаете

И пусть нам будет хуже или сюрприз

Рассказ, конечно, будет в лидерах, я и сама пять поставила, но это не значит, что мне всё понравилось)

Роскошная страшная сказка со счастливым концом! Ставлю "отлично".

Мне так обидно, что это самый лучший по динамике рассказ, но один из худших по стилистке.

Здесь очень красиво: пустые дома, брошенные машины, человеческие тела – всё укрыто белым пушистым снегом. Снег налип на ветвях и искрится под ярким, но негреющим солнцем. Снег хрустит под ногами, когда идёшь через сугробы. Мелкой позёмкой летит вдоль дороги, заметая мои следы. В моём городе всё белое. И ни одной живой души. Даже крысы сбежали.

1. В первом предложении нужно либо убрать двоеточие, либо удалить конструкцию со «все», потому что получается двойное обобщение.
2. ярким, но негреющим солнцем — по-моему, здесь «не» с причастием раздельно.
3. Снег... снег — есть такой прием как художественная тавтология, но здесь он не уместен.
4. Мелкой позёмкой летит вдоль дороги, заметая мои следы. В моём городе всё белое. — два раза «мой».
5. заметая мои следы — как выглядят следы снеговика?
6. И ни одной живой души. Даже крысы сбежали. — судя по тексту дальше, там много еще живых душ.

Чувак, кто бы ты ни был, если ты выпишишься, это будет реально круто! Удачи!

Фэлиде учтет ваши пожелания

Не моё. Ищите дальше

Ну и что - что двойное обобщение? Мне это не мешало текст воспринимать.
Не с причастием - вместе.
И все ваши замечания - критики, простите, не выдерживают.
Стилистика в этом рассказе вполне соответствует заявленному главгерою. Снеговик - он и мыслит так - бедновато))

Рли? Давайте тогда следующий абзац:

Последним радиация добила Деда Мороза. Он лежал под центральной ёлкой, когда я его нашёл. С него уже клочьями слезала кожа. Не знаю [запятая] от чего – может [запятая] лучевая болезнь, может [запятая] банальное обморожение. Когда я его начал трясти, он с трудом открыл глаза.

Я ведь не выискивал промахи, это прямо следующий абзац. И я не доктор, но может ли слазить кожа при обморожении?

Тот случай, когда правильно указанные недочёты в грамматике кажутся придирками. Я себе "стиль" представляю не как количество-качество местоимений или деепричастных оборотов, а как своеобразие авторского языка при передаче авторского же взгляда на тему. Тем более, выслушивать=читать от человека, который применил странный оборот:
"Чувак, кто бы ты ни был, если ты выпишишься, это будет реально круто! " - вот это СТИЛЬ...Да и ГРАММАТИКА, извините.

Жаль, что мои слова кого-то задели, я не ставил подобную цель. По моему представлению, любая, даже самая жесткая критика делает автора только сильнее — лишь бы она не звучала с подтекстом «никогда больше не пиши». А я такого не говорил, и уверен, рассказ будет в числе лидеров.

Повторюсь: Ваши замечания вполне справедливы, однако выглядели - на фоне собственных оплошностей - как раз излишними. Кстати, кожа в результате обморожения действительно может "слезать клочьями", правда, не в таких условиях, как описаны Автором.

Вот в том-то и дело, что критик не слишком грамотен)
Без злорадства, но есть желание посоветовать хорошо вычитывать собственные посты.

***Совершенно случайно один совершенно больной человек проходил мимо.
- Может слезать /не путать со слазить/. Прямо такими ужасными струпьями.

Простейший пример - загар.