- Вы по объявлению? – девушка-секретарь мельком окинула его скользящим взглядом, вновь погрузившись в бумажки, лежащие перед ней на столе.
- Да. Вам требуются сотрудники?
- Вам к Палычу, - она кивнула головой в сторону закрытых дверей в кабинет, - Но он сейчас занят. Подождите немного, - девушка больше не смотрела на него.
Евгений присел на краешек стула, обнаруженного им под вешалкой около дверей. Он стал ждать.
Ему было видно, как в глубине комнаты, разделенные перегородкой, образованной шкафом, двое человек, непрерывно «висевших» на телефоне, что-то угрожающе орали кому-то в трубку.
Вскоре входная дверь открылась с помощью удара ноги, и в дверь ввалился здоровенный накаченный субъект с хвостом на затылке. Он скинул при дверях кожаную куртку, слегка зацепив Евгения по лицу, но не обратил на это никакого внимания. Теперь субъект был в черной майке без рукавов с надписью «Сектор права», черепом и костями. На его руках красовались разноцветные татуировки: рисунки и надписи, а на шее висела толстая золотая цепь с крестом. В нос субъекта было вставлено золотое кольцо.
Он только, немного отойдя в сторону кабинета Палыча, зыркнул на Евгения, ухмыльнулся и шагнул в кабинет шефа.
- Алёна! Проследи, чтобы пока никого к нам, - сказал он девушке – секретарю.
- Угу, - ответила та.
«Коротко и ясно», - подумал Евгений.
Ещё в течение получаса «телефонисты» продолжали песочить должников, угрожая жуткими расправами, а дверь шефа была герметически закрыта.
Евгений ерзал на стуле.
«Возьмут? Не возьмут?» - думал он.
Наконец, дверь раскрылась.
- Ну, кто там? Алёна, пусть заходит, - раздался из кабинета властный голос.
Алёна глазами показала Евгению в сторону кабинета, и он, как мышка, прошмыгнул вовнутрь.
- Здравствуйте! Я по объявлению, - робко начал он.
Шеф, пожилой человек небольшого роста с широченными плечами и толстеньким пузиком, тупо посмотрел на молодого человека.
- Работали уже коллектором? – спросил он.
- Нет. Не доводилось.
Шеф помолчал, оценивающе рассматривая вошедшего. Щуплая фигура, длинные каштановые волосы, очки и выступающий вперед нос Евгения, быть может, не слишком много внушали уважения.
После некоторой заминки, шеф всё же произнёс:
- Ну, тогда… Вам предстоит многому научиться. Мы тут все не первый год работаем. У нас все – высококвалифицированные специалисты, это, своего дела… Энтузиасты. Мотивация, слышали такое слово? Главное, что по-вашему? Деньги?
- М-ммм…
- Нет, - эмоционально, только что не прослезившись, отметил Палыч, - Не деньги – главное, а – справедливость, - и он поднял вверх указательный палец. Затем, немного отхлебнув шумно из чашки черного кофе, продолжил: - Нам надо постоянно учиться и переучиваться: как вести документацию, психологии, эта, там всякой… Вы что оканчивали?
- Филфак, - робко и уничижено сказал Евгений.
- Философский?
- Филологический… Классическое отделение.
- Филологический? А это еще что за зверь такой? – Палыч слегка потер рука об руку, - Слышь? Филологический! – он обернулся к окну, у которого стоял субъект в майке. Евгений на минуту увидел его многослойный, потный затылок. «Должно быть, он воняет перхотью и потом», - не к месту подумал молодой человек.
- Ну… Был такой факультет, - отвечал он по инерции, - Сейчас их все везде позакрывали уже. Сказали: больше не нужно… Со школы все грамотные.
- А-а…, - протянул Палыч, - Понятно. Это – из не востребованных жизнью. Значит, классическое, говорите? Классиков изучали, что ли?
«Нет, как в классики играть, - чуть не ляпнул Евгений, но вовремя сообразил, что эта шутка может стоить ему отсутствия работы. Что «классическое» - это латынь и древнегреческий, он тоже решил не уточнять.
- Да, мы проходили мировую литературу, - сказал он робко.
- Ну, что ж, похвально! «Преступление и наказание» читали?
- Читал.
- Ну, вот его должникам и цитируйте. И больше – про наказание. Про его неизбежность, так сказать. Неизбежность и подчеркивайте. Уловили?
- Да.
- Ну, что ж! Алёна покажет вам обучающие ролики, потом – пройдете стажировочку. Обучение – бесплатное; но, если уволиться надумаете раньше, чем через год – выплатите нам указанную в договоре сумму. Поняли? Да, и ещё: первые три месяца – испытательный срок, при этом будете получать только половину оклада. Вам повезло: человек нам нужен, и при том срочно. Мы расширяем наше дело. Константин вот перешел на выезды, - и Палыч кивнул в сторону окна, где, спиной к ним, стоял тип с толстой золотой цепью, в разноцветных татуировках, - Их стало много. Он и я ездим по адресам, беседуем, так сказать напрямую. Ну, это – особая форма нашей работы.
- Они идут, - обернувшись как раз в это время, сказал этот самый Константин Палычу.
- Ну, что ж, будете контракт подписывать? – спросил тот у Евгения.
- Да.
- Подойдите тогда к секретарше, к Алёне, она вам всё объяснит и даст подписать договор. Документы у вас с собой?
- Да.
- Получите у нее инструктаж, и с завтрашнего дня начнете смотреть учебные фильмы…
- Хорошо.
- Идите! – и Палыч указал на дверь.


Через несколько дней просмотров учебных фильмов о способах и методах взыскивания задолженности, Евгений познакомился с тем, что ему предстояло теперь делать: в рабочий день, с восьми до восьми, он теперь обзванивал должников, разговаривая с ними по предложенным шаблонам «обработки» и проведения беседы, два рабочих дня перемежались с одним выходным. А еще, примерно раз в неделю, в любое время, он продолжал просматривать учебные ролики и программы мотивации: непременно на работе, в отдельном кабинете. Ровно в восемь он, к счастью, должен был тут же покинуть помещение, даже оборвав, если нужно, затянувшуюся беседу с клиентом. После восьми помещение не принадлежало коллекторскому агентству: шеф сдавал его другой фирме или организации.
Работа была нервной, но сносной. И Евгений уже начинал втягиваться в режим: двое суток на работе – с восьми до восьми, потом – выходной… А работал он в самом дальнем и темном углу за одним из шкафов-перегородок, с маленьким-маленьким окошком. Его непрерывно проводимые звонки, все до одного, регистрировались на особой аппаратуре. Все «операторы связи», как их здесь называли, работали сами по себе, почти не соприкасаясь друг с другом: разве что при очереди в туалет. Иногда он перекидывался парой фраз с секретаршей Алёной, а ещё его время от времени донимала контролерша, Зинаида Васильевна, которая время от времени прослушивала записанные разговоры, пропесочивала за ошибки и давала ценные указания, одно из которых нередко противоречило другому. В общем, Евгений сразу понял, что при любом конфликте виноват будет всегда только он сам, и его языком организация хочет говорить, но при этом «за базар» не отвечать.
Сегодня Евгений был особенно раздражен, поскольку поцапался с Зинаидой Васильевной, которая требовала «еще раз» нажать на одну из клиенток, несмотря на то, что та долго плакала в телефон и объясняла, что у нее нет денег: она потеряла работу, но что через неделю ей должен прийти перевод и она обязательно отдаст часть суммы.
«Ты должен был на неё нажать сильнее, пусть поспешит», - прошипела Зинаида, - Нельзя быть таким сговорчивым и мягкотелым, а то я тебя уволю!»
До конца работы оставалось уже менее часа, но нервы Евгения были расшатаны; он был сильно взволнован. Потому, звоня по телефону (ему нужно было осуществить еще целых пять плановых звонков, которые записывались контрольной аппаратурой), он то теребил край пиджака, то открывал и закрывал ящик стола. В очередной раз открыв этот несчастный ящик, Евгений заметил там немного кристаллического белого вещества (соль? сахар?), и, послюнявив палец, провел им по просыпанному кем-то белому порошку. Потом, закончив разговор, посмотрел на свой запачканный палец и машинально лизнул. Через несколько минут он сделал последний звонок, произнеся все фразы абсолютно так, как это полагается по инструкции, хотя язык от усталости уже еле-еле ворочался. И вдруг…
Он почувствовал головокружение и почти сразу же упал. Было почти восемь; напарник Евгения Игорь, также дежурный сегодня, оделся и выскочил минутой ранее; шеф, Алёна, Зинаида Васильевна и все остальные работали не в смену и ушли в пять. Помещение Евгений никогда не закрывал: в здании были и другие «съемные объекты», с другими хозяевами, внизу сидел охранник, а сюда должны были прийти те, кто снимал это помещение на поздний вечер. Тело Евгения осталось здесь лежать, соскользнув под стол с вращающегося офисного кресла; и, будто бездыханный труп, ватная кукла, валялось на полу…

Когда он открыл глаза, Евгений сразу не понял, где он и кто он такой. Он приподнял голову, ударившись о сидение стула. Осмотрелся, и медленно, на четвереньках, вылез из-под стола. Вокруг было много людей, некоторые из них орали и пели, да и остальные явно испытывали экстаз… Кто-то танцевал или кружился, кто-то ползал по полу; один парень, оттолкнув Евгения в сторону, подбежал к окну, и, схватив стоявший на нем горшок с фикусом, вынес его на середину комнаты, и, встав на четвереньки, откусил от бедного цветка кусочек листика и стал жевать. Дама с очарованными глазами, будто бы закапанными белладонной, неподалеку от Евгения истерически хохотала, а крупный, высокий парень с довольно длинной бородой и газами чуть навыкате, сообщал всем о том, что он зайка - попрыгайка.
«Они все уколотые или обкуренные», - подумал Евгений, судорожно пытаясь вспомнить, как он попал в это помещение. Сейчас он помнил только то, как пришел сюда устраиваться на работу, разговор с шефом, с секретаршей, подписание трудового договора по контракту… А дальше следовал провал.
Евгений попытался сразу же уйти отсюда, но дверь была закрыта, и, похоже, снаружи. Он посмотрел на смартфон, вынув его из кармана пиджака. Было пять часов четырнадцать минут. Пробираясь между незнакомых людей, Евгений вернулся на свое рабочее место и подошел к окну без занавесок и фикуса. Светало. В проемах между тучами, на темно-синем небе, ещё были видны яркие звёзды. Начинал падать снег, белый и рыхлый.
Нервно сглотнув, Евгений еще раз глянул на смартфон: «Какой сейчас месяц? Год?» Нет, слава Богу, год тот же самый, месяц… ноябрь. Второе ноября. Снег пошел… Ну и что, бывает… Уже белым-бело за окном.
- Потанцуем? – томно предложила ему блондинка в красном платье, обнимая его.
«И…Где же она предлагает танцевать, между туалетом и кабинетом шефа, среди шкафов, перегораживающих пространство довольно небольшой комнаты? – подумал Евгений, освобождаясь от цепких пальцев блондинки, - И как они все…вообще здесь помещаются!
Народу здесь собралось человек пятнадцать, не меньше. Быть может, что кто-то из них был под столами или в туалете. Они продолжали то и дело натыкаться друг на друга, ползать, визжать, декламировать что-то, что-то жевать, спотыкаться, падать или завывать.
«Бред!» - подумал Евгений. Блондинка, которую он только что отцепил от себя, внезапно стала заваливаться как-то набок. Евгений успел подхватить её за талию и осторожно опустить на пол. Она была довольно симпатичной, стройной, но слегка сутулой; её чуточку портили несколько выступающих вен на лбу и шее, причем венка на шее судорожно дергалась. А рядом, за спиной Евгения, упало что-то грузное. Он обернулся и увидел, что упал здоровенный мужик, он рухнул, как подкошенный. Да и многие другие уже распластались на полу, а вскоре и вовсе все вокруг лежали. Похоже было, что они не спали теперь, а пребывали в странном, «выключенном» состоянии.
И тут он внезапно вспомнил… Да, он же… Тоже «выключился»… Да, так оно и было! Евгений вспомнил еще и то, как он машинально выдвинул ящичек, и… Да, он лизнул какой-то белый порошок… Наркотик?
Вспомнив это, Евгений, будто озаренный вспышкой света, внезапного осознания, вспомнил и всё остальное… Как он работал в этом коллекторском агентстве, обзванивая должников по кредитам; шефа, Зинаиду Васильевну, вчерашний день, вечер…
«Ну и влип», - подумал он.
Было около шести утра, и кругом лежали незнакомые люди в бессознательном состоянии. «И что же теперь делать?» - почему-то ему стало страшно… Сейчас войдет кто-нибудь, и его здесь обнаружат… Что тогда будет? И кто…эти люди? Наркоманы? Что они здесь делают? Кто снимает это помещение у их шефа?
Евгению захотелось сбежать, оказаться как можно дальше отсюда… И вдруг, именно в этот миг, за дверью послышались голоса. Шаги и голоса приближались сюда. Евгений судорожно заметался. «Куда бы спрятаться? – подумал он, - В туалет? Найдут. Наверное». И он полез… в шкаф. Он подбежал почти к самым дверям, к тому шкафу, что был обычно за Алёной и где она и Зинаида Васильевна вешали свою верхнюю одежду – и, наоборот, брали рабочие пиджаки. Евгений заскочил в этот шкаф, забился внутрь и с трудом прикрыл за собой дверь изнутри, прищемив при этом палец.
Как раз после этого кто-то повернул ключ в замке входной двери. В офис вошли двое или трое.
- Я не потерплю таких экспериментов в моем отделе, - сказал один из вошедших, и Евгений узнал голос шефа, - Кто эти люди? Зачем они вам? Что за вещество вы применили? Опять «сыворотку правды»?
- «Сыворотку правды» - это только с вашим непосредственным участием, Генерал, - издевательским тоном ответил ему второй голос, - вот, Логово вам подтвердит, что вы всегда в деле. Никаких секретов. Когда мы пользуемся вашим детектором лжи или берем у вас в загашнике «сыворотку», мы всегда отстегиваем вам долю. А в остальном… За съем помещения мы платим.
- А… Что тогда эти проглотили?
- Логово, а ну, проинструктируй Генерала.
- Ха-ха… Крот прав, Генерал. Мы не трогали сыворотку. Они просто наелись снега…
- Снега? – переспросил Палыч, и, быть может, автоматически посмотрел за окно, на падающий снег.
- Да, - ответил тот, кого назвали Логовом, - СНЕГ – это сильный нервно-паралитический галлюциноген… они – все, кого вы здесь видите - часов семь – восемь пускали розовые сопли, испытывали ярчайшие мгновения своей жизни и всякое тому подобное… Но теперь – они в отключке, их можно грузить и увозить, как дрова, а потом…
- Потом, - продолжил, похоже, тот, кого назвали Кротом, - они не будут помнить о себе ничего. Абсолютно. Останется «дать установку»: записать программу действий и внедрить в мозг. И они сделают всё, что ни пожелаешь. В меру, конечно, своих сил и способностей. И, знаешь, Генерал, я делюсь с тобой этим не потому, что накладочка вышла и ты меня сегодня застукал: я волен делать здесь всё, что захочу, ты на это подписался, Просто, я тебе доверяю. Мы же с тобой люди деловые, в одном деле замазанные, так сказать, и общим нашим повязанные. Мои деньги – твои деньги, - и Крот почему-то довольно мерзко хихикнул.
- Я, впрочем, сейчас, и очень срочно, прибыл сюда не для выяснения, чем вы занимаетесь, - раздался голос Палыча, - Мне нужен мой детектор, в натуре. Браткам нужен, срочно. Они меня и подняли. Не будем тормозить их дело.
- Кого на ложь надо проверить? Из тюряги опять везете? Что, много знает и заложить может, да? – спросил Крот, - И вы хотите знать, что именно он знает?
- Нет. Это дело… Иного рода, - ответил Генерал, - Братки его не из тюрьмы, а из домашней постельки взяли. А вот в тюрьму… Нам надо бы его засадить.
- Он проворовался? Или – долги не платит?
- Политическое дело. Нам… Нужно его скомпрометировать. Вытащить из него хоть что-то. У любого человека есть свой скелет в шкафу…
Послышались новые шаги; в кабинет вошли еще люди.
- Вот, проходите сюда, к шкафу, вешайте одежду, - услужливо, с легким подхихикиванием, предложил этим людям Генерал, - Я так понимаю, что политического сейчас сюда притащат ваши ребятки… Я пойду, открою кабинетик. Там у меня детектор лжи… Да, Крот, а ты своих людей скоро отсюда заберешь?
- Да уберут их, уберут. Они мне нужны, - ответил тот, кого называли Кротом, - Хватит им снег глотать – он тоже денег стоит. Пусть теперь отрабатывают.
Евгений понял, что к шкафу теперь приближались. Он судорожно вцепился изнутри за выступающую железку, внутренний замок. Он сам не знал, зачем это делает. Может, чтобы оттянуть время хоть на миг… Реальность пошатнулась и поплыла. Бедный Евгений взмолился всем высшим силам, которые только существуют в мире… Рывок, ещё рывок, посильней… Ещё один, и… Пальцы Евгения уже ослабли. Он задыхался среди дамских пиджаков и кофточек, судорожно глотая воздух. Красные круги поплыли у него перед глазами.
- Эй, Палыч! Генерал! Похоже, что наши веселые девочки и мальчики закрыли ваш шкаф, - раздался голос Крота, - Господа! Проходите, разденетесь в кабинете!
- А что, они могли это сделать?
- Они могли сделать всё, что ни пришло в голову. Вон, кактус валяется надкушенный, штора с окна… Ключик потом найдешь, генерал.
- Не важно. Там – тряпье бабское. Секретарша ключик поищет, а, быть может, она и закрыла зачем-то. Придет в полвосьмого.
- Пусть еще приберет немного. Здесь грязно, - посоветовал Крот.
- А – что, их не сразу вырубает, от СНЕГа-то? Поговаривали, что…
- Сразу. Но потом они в себя приходят и кайфуют. Пока, - хи-хи, - их снова не вырубит. Конкретно. До беспамятства. Мы их, на этот раз, сюда из клуба привезли, уже «на кайфе».
- Это их куртки, при входе, на вешалке и под?
- Ну да.
- Не забудь прибрать за собой этот хлам… Мне еще работать здесь сегодня.
Кажется, входная дверь в этот раз распахнулась настежь, с силой грохнув о стену. Ввалились люди, слышался шум борьбы, крики и ругань. Кто-то явно сопротивлялся и пытался вырваться.
Евгений сжался внутри шкафа и прислушался. «Бежать! Бежать!» - стучало его сердце.
Кажется, человека, которого привели сюда против его воли, удалось запихать внутрь кабинета, после чего и все присутствующие ввалились туда полюбопытствовать, плотно прикрыв за собой дверь. Евгений прислушался. Ему показалось, что «на стрёме», с этой стороны дверей, не осталось никого. Он слегка приоткрыл дверь шкафа и осмотрелся. Вроде – действительно никого. Зато из кабинета доносились приглушенные звуки борьбы, крики и ругань.
Евгений осторожно вылез из шкафа.
- Сволочи! – неслось из кабинета, - Ублюдки!
Он попятился к входным дверям и слегка толкнул их. Не заперто! Евгений проворно выскользнул, стараясь отворить дверь как можно тише, прикрыл её и пошел по коридору.
У лестницы беглец чуть приостановился. «Внизу, наверняка, будут машины и охрана… Лучше засесть где-нибудь в коридоре этажом выше», - подумал он.
Евгений поднялся по шикарной, но очень скользкой белой лестнице, внезапно упал и вновь скатился вниз, пересчитав брюхом ступени. Потом поднялся, и, не издав ни звука, несмотря на боль и сведенную судорогой ногу, стал на четвереньках лезть вперед, на третий этаж. Лестница была крутая, а чувствовал он себя, мягко говоря, не очень хорошо.
Как ни странно, Евгений раньше никогда не был на третьем этаже. Но здесь были совсем другие конторы. Несколько дверей в маленькие кабинеты были заперты. Но дверь в туалет оказалась открытой. Он вошел туда и закрылся изнутри на шпингалет. Посмотрел на унитаз и беде и почему-то тихо заплакал. Потом сел на закрытую крышку унитаза и закрыл глаза.

- Здесь заперто, - сказал женский голос, - Я жду уже минут пятнадцать.
- Хулиганы какие-то, из посетителей! – сказал другой женский голос, весьма визгливый, - И что там можно делать так долго?
- Должно быть, это – не с нашего этажа. А потом убирай за ними! У нас тут приличное турагентство, а это, видать, с первого… Это, наверное, сетевики, они все наглые, ходят не к себе, а сюда, за чужой счет гадят!
- Эй! Откройте! Сейчас же! – в дверь забарабанили, выстукивая какой-то бравый марш.
Евгений вздрогнул, и… Наконец-то, полностью проснулся.
Он открыл щеколду и вышел.
- Извините, - сказал он стеснительным голосом, - Я у охранника попросился… Очень было надо, - И Евгений смущенно улыбнулся.
Дамы понимающе закивали, хихикая.
Евгений, выдохнув с облегчением, спустился по лестнице, со страхом минуя свой этаж, коллекторское агенство, с облегчением подумав, что сегодня была не его смена – выходной… «Это – хорошо», - подумал он, выходя мимо охранника на улицу.
Куртка Евгения осталась на вешалке при входе, и он сейчас был в одном пиджаке. «Холодно, - подумал Евгений, - Но мою куртку, скорее всего, увезли вместе с вещами тех бедолаг… Нет ли в ней документов?» Он проверил карманы. Плейерфон и кошелек с проездным метро были внутри. «Хорошо, что я имею привычку всё перекладывать сюда», - подумал он.
Евгений был одет явно не по погоде, и на него оборачивались. Падал снег. «Ну и ладно!» - подумал он, с наслаждением глотая чистый, морозный воздух.
На земле уже лежал слой снега, и он продолжал падать. «Белые пушистые мухи, - подумал Евгений про снежинки, - И кажется, они, каждая из них, живут своей, индивидуальной жизнью. Движутся, как хотят. Как и я, и вся эта толпа прохожих, как все люди кругом, как когда-то и та блондинка с синей жилкой на шее, и тот придурок, что ел фикус…»
Он вновь свернул куда-то и вновь пошел прямо, двигаясь по инерции, вдоль парапета набережной Фонтанки.
- Меня подколбашивает. Это, наверное, от снега, - сказал Евгений вслух, - Хорошо, что я его испробовал так мало. Но дурак был, что вообще открыл ящик стола…
Он шел и шел, тупо уставясь в пространство перед собой. Ему не было ни хорошо, ни плохо. Ему было никак.
В конце концов, ноги сами вывели его к Летнему Саду. Заснеженные так не вовремя статуи стыдливо жались друг к другу средь темных стволов деревьев. Желтые кленовые листья кое-где проглядывали сквозь снег.
Евгений зачерпнул пригоршню снега; он был легкий, почти невесомый, каким бывает только недавно выпавший снег. Он умыл им лицо, почувствовав холод. Наконец, почувствовав хоть что-то.
- Сильный. Невнопаралитический. Галлюциноген. Так, что ли? Сокращенно: снег, - громко произнес он, и вдруг упал, специально кувыркнулся в сугроб - и начал кататься по снегу, кувыркаясь, как мальчишка: вперед, вперед, вперед! Потом он засмеялся. «Отходняк, должно быть», - подумал он, сидя на газоне, на снегу. И вдруг увидел, что средь пустого сада к нему приближался человек.
Человек был одет в длинное черное пальто, абсолютно не модное. И в руках у него была трость, а на голове – шляпа. Он посмотрел на Евгения проницательными черными глазами и предложил:
- Молодой человек! Присядьте лучше рядом со мной, хотя бы, во-он на ту лавочку. Сегодня хорошая погода и восхитительный воздух, не правда ли?
Его лукавые черные глаза впились в Евгения пронзительно.
Почему-то Евгению сразу полегчало. Он встал и подошел к незнакомцу. И они пошли вместе по дорожке Летнего Сада.
- Вам нравится снег? – спросил незнакомец, - Вы так рады ему…
- Снег – это сильный нервопарализующий галлюциноген, - сказал, запинаясь, бедный Евгений. Должно быть, его «заело».
Прохожий остановился и внимательно уставился на него, глаза в глаза.
- Простите… Простите, я пережил сегодня… нечто странное…, - неожиданно для себя ляпнул Евгений.
- Снег… Он неожиданно выпал. Чистый, свежий воздух, много кислорода, и вы чувствуете себя, будто пьяный? – понимающим голосом и слегка подмигнув, сказал незнакомец.
- Нет. Просто… Мой шеф – бандит, коллекторское агенство работает заодно с преступной бандой, и я… Теперь боюсь своей работы…
Теперь незнакомец посмотрел на Евгения еще внимательней.
Евгений прикрыл глаза. Но… Предательские слёзы все равно потекли по его лицу.
- Вы… Вы мне всё расскажете, и мы вместе решим, что делать. Бывают дни, когда любой человек… Не может выжить без чужой помощи. Это – так. И, быть может, наша встреча – не случайна… Как вас зовут?
- Евгений. А…вас?
- У меня уже нет имени. Зовите меня просто: Схимник.
- Почему – Схимник?
- Знаете ли, Евгений, я сам точно не помню, когда я стал Схимником. Сначала всякая гопота с нашей улицы (а я родился и жил на юге, в нынешней Донской Республике), звала меня Сектантом. Нет, я не входил ни в какую секту, и даже не был шибко религиозен, но… Я не пил, не курил и не кололся. И потому… Они звали меня Сектантом, и меня даже несколько раз вызывали в полицейское жандармское управление давать показания и подпись в том, что я не сектант… И на работе допрашивали, в Особом отделе. Вот именно после этого я занялся айкидо и однажды отвалил всех, кто приставал ко мне в темном переулке. И почему-то после этого вся гопота района стала звать меня не Сектантом, а Схимником… Должно быть, повысили в ранге, оставив в рядах «странных»… Ну, а потом… Почему-то даже друзья стали звать меня именно так. И, когда я переехал в Московию, сюда, в Питер, я вдруг и сам так стал представляться. Привык. Но, расскажите о себе, Евгений. Здесь по близости есть одно уютное кафе…
Голос Схимника подействовал умиротворяющее на бедного Евгения.
- Я… Могу довериться вам? Мне действительно… Надо выговориться.
- Да. Недавно я сам нуждался в подобной услуге. В сочувствии и соучастии. Именно этого нас хотят лишить… Именно этого…
- Кто?
- Это… Трудный вопрос. Я сам хочу знать на него ответ, - тихо сказал странный Схимник. Слова его падали, как хлопья снега, будто застревая в ушах белой ватой, искрились и переливались на солнце, искрились и переливались…
Евгений вновь стоял, оглохший и одинокий средь безлюдной тишины, среди роя белых мух, оглохший и одинокий.
- Эй! Кто-нибудь! Моему племяннику плохо! Помогите! – услышал он крик Схимника.
- Эй! Кто-нибудь, сбегайте, вызовите такси! – раздался рядом голос случайного прохожего, - Мужчина! Давайте, мы его – так, с двух сторон… Он падает! Крепче держите!
Снег… Бесконечная белизна. Белая и пустая. Пустыня ненаписанных строк… Пелена безвременья. Эйфория бреда… Безумия, в котором срываешься и падаешь, просыпаясь снова во сне, и вновь срываешься и падаешь, бежишь по бесконечным пролетам лестниц, над бездной, обрывающейся во мрак… В крик. В бесконечную пустую пелену.


- Он очнулся! – на него смотрели большие, зеленые глаза тоненькой как серна девушки.
- Вы – ангел? – тупо спросил Евгений.
- Нет, - улыбнулся «ангел».
- Где я?
- Это место называется «Дом». Здесь не опасно. Поспите еще немного, Женя, - ответил ему ангел, и он снова провалился куда-то. Но теперь это был сон. Просто сон.

Наивная и страстная душа,
В ком помыслы прекрасные кипели,
Упорствуя, волнуясь и спеша,
Ты честно шел к одной высокой цели;(С) - Н. А. Некрасов

А вот теперь мой "эмоциональный фон" сменил окраску, увы. Авторский СНЕГ подействовал неприятным образом - отрезвляюще: праздник кончился. Рассказ перенасыщен моралитэ, а реалистичные детали довольно навязчивы и банальны. Извините, не впечатлён, а, скорее, расстроен.

После прочтения остаётся привкус незавершённости. То есть - нет ощущения законченности произведения. Тема, на мой взгляд, не раскрыта, интрига не завершена. Как-то так. В плюс автору - лёгкий слог и яркие образы.

"Пересыщен моралитэ" - не увидела. "Не закончен" - да, интрига не завершена. В общем - ничего рассказик. А "эмоциональный фон", кажется, будет - чем дальше, тем страшнее. Это я, в смысле, следующий начала читать, номер двадцать. Там что-то про зомби. Какое-то разнообразие!

На мой взгляд - много лишнего в повествовании. Вообще не понятно кто такой Схимник и чего он пристал к парню, будто бы ждал только его.
Кто такая серна зеленоглазая и почему он уже не Евгений , а просто Женя?
Нет завершенности логической в рассказе. Ощущение, что рассказ с осеннего конкурса про ТВ

Что за девушка-секретарь?
Звучит как мужчина-солдат или электрический лифт.
Автор, Вы дважды сообщаете, что звонки записываются контрольной аппаратурой. Мы поняли с первого раза...
В каком таком краю чудесном светает в ноябре в пять утра?

Многовато сравнений:

Цитата(Аптекарь @ 6.1.2016, 11:49)

Тело Евгения осталось здесь лежать, соскользнув под стол с вращающегося офисного кресла; и, будто бездыханный труп, ватная кукла, валялось на полу…

Где добрая сказка?

Про незаконченность и т.д тут уже писали, повторяться не стану.
Пройдусь по тексту. Попадаются сложные, длинные предложения, тяжело в смысл таких вклиниваться. Однокоренные слова рядом не часто, но попадаются. . Чистить текст нужно, глаз цепляет.

Что толстая золотая цепь мы поняли, стоило акцент второй раз делать? (тут на усмотрение автора)

Иногда он перекидывался парой фраз с секретаршей Алёной, а ещё его время от времени донимала контролерша, Зинаида Васильевна, которая время от времени прослушивала записанные разговоры, пропесочивала за ошибки и давала ценные указания, одно из которых нередко противоречило другому.

Былки стоит подчистить. Раздражают иногда.

работы оставалось уже менее часа, но нервы Евгения были расшатаны; он был сильно взволнован. Потому, звоня по телефону (ему нужно было осуществить

были и другие «съемные объекты», с другими хозяевами, внизу сидел охранник, а сюда должны были прийти

Автору удачи! Надеюсь, что не сильно задел своими придирками.

ввалился здоровенный накаченный субъект с хвостом на затылке
Он скинул при дверях кожаную куртку
шутка может стоить ему отсутствия работы
шеф сдавал его другой фирме или организации
Дама с очарованными глазами, будто бы закапанными белладонной
Да и многие другие
вскоре и вовсе все вокруг



Автор с героем долго брели,
Схимника где-то приобрели.
Цель здесь, однако, совсем непонятна
Будем читать и вникать мы обратно:
Автор с героем долго брели...
Что же читатели приобрели?!

С ув.

Очень неровный текст. Местами написано просто чудовищно, громоздко и по канцелярски... Тем не менее, детали подкупают, и незаметно втягиваешься и начинаешь сочуствовать герою. Знакомство с героем и сеттингом проведено грамотно.


Лайк!


Это мне тоже понравилось, учитывая то, где был в тот момент герой.

Унитаз в беде.
Вообще-то для плача у него была как раз хорошая причина.



Автору - писать более бережно, избегать повторов, неточных формулировок. И будет всё хорошо.

Только начал читать, а уже капец какой-то

Какая каша, а не предложение. И это в самом начале!

Так она изначально не смотрела на него "вновь погрузившись". И, вообще, к чему столько внимания ее взгляду?

Если бы он стал делать что-то другое, а не ждать - это заметно оживило бы рассказ. Ясен пень, что он сел ждать )))

Сюр какой-то ))) Уже не первый раз замечаю, что используются слова, выделенные кавычками. В одном рассказе это было слово "сосули", здесь "висели". Мне кажется, этого нельзя делать.
Продолжу чтение (хотя уже и неохота), ибо я упорный

Все, прочитал. Теперь у меня здесь два любимых рассказа: тот, который с гамаюнОм и "сосулями" и этот )))
З.Ы.

Автор жжет )))

Я так и знал, что без зайца-выбегайца-попрыгайца тут не обошлось.
З.Ы.Ы.
"С газами чуть на выкате" - это сильно )))
Все, я больше не могу так смеяться - это уже вредно для здоровья.
Автору: чур не обижаться, ведь, во-первых, на обиженных воду возят, а, во-вторых, это не конструктивно.

Персонаж "с хвостом" не с Майского из "Следа" списан? Похож!

Vsplesk, tanasa, Natasha Kasher! Спасибо за внимательное прочтение! А насчет незавершенности - да, писалось поначалу, вроде бы, на турнир, но... Вылезло куском непонятно чего, что сейчас пишется, но бОльшего объема, не удержалась.