Сегодня - День российской печати, праздник российских журналистов. И мой, выходит, тоже - я 13 лет проработал в одной известной столичной газете.
В честь праздника - рассказ на тему журналистики будущего. Не такого уж далекого, как мне кажется.

ДЕНЬ ИДИОТА

Работа журналиста очень похожа на работу ассенизатора – так же часто имеешь дело с дерьмом. Эта мысль всякий раз посещает меня, когда я переступаю порог родной редакции. Вот и сегодня утром планерка началась с этого самого слова.
- Дерьмо! - сочно резюмировал Главный, пролистывая очередной номер нашей газеты.
Он ловко переворачивал пальчиками странички, бегло просматривал статьи, и его круглое лицо с холеной бородкой «а-ля доктор Чехов» недовольно кривилось.
- За что я только вам только деньги плачу? – презрительно изрекал шеф, тыкая пальцем в очередную статью. – Что за убожество, никакой выдумки и фантазии! Примитив! Почему никто не пишет о Витюше? О его любви к мальчикам? Что значит – факты не подтвердились? Насрать мне на факты! Сколько раз вам, уродам, повторять: факты – это то, что я говорю, а не то, что есть в какой-то вашей гребаной реальности. Мне она параллельна, эта ваша реальность, у меня своя есть, собственная. И у вас, кстати, тоже, пока вы на меня работаете. Сказано – пишите, значит, пишите! Сочиняйте, врите – мне без разницы.
Главный грозно посмотрел нас, и мы дружно втянули головы в плечи. Сейчас будет раздача люлей. И не ошиблись.
- А где дежурный по новостям? – продолжал шеф. – Опять нажрался и проспаться не может? Штраф на пять тыщ! Чем вы вообще на работе занимаетесь? Всех на хрен уволю!
Мы замерли: попадать под горячую руку шефа не хотелось никому, а уж нарываться на штраф – тем более. Ну, подумаешь, накосячил, с кем не бывает! Это жизнь, детка. Все мы попадаем на бабки. Хорошо, что штрафы вычитают из наших зарплат в рублях, а не в юанях, а то бы совсем разорились…
Проорав еще минут пять, Главный успокаивается - дневной план по штрафам выполнен, можно приступать к нормальной работе. Быстро раздав указания, он сваливает на очередную тусовку. Шеф, надо сказать, у нас - большой общественный деятель, вхож даже в Кремль. Нет, конечно, к Самому его не пускают, мордой, как говорится, не вышел, но у помощников бывает. Пьет дорогой коньяк и треплется на либеральные темы. Это у нас сейчас модно – слыть либералом. Не забывая, конечно, кто в доме хозяин. Впрочем, забыть не дадут – Третье управление бдит!
Пока шла планерка, я привычно рассматривал кабинет Главного. От скуки и чтобы немного скрасить минуты ожидания, пока нас, наконец, не отпустят. Тогда можно слетать в буфет, чтобы припасть к спасительному роднику под названием «Посольская особая»…
О кабинете шефа стоит сказать особо. Стены его украшают головы кабанов, оленей, лосей и прочих невинных зверушек, зверски убитых им лично. Охотник он у нас, любит побаловаться с ружьишком. А в предбаннике стоит на задних лапах натуральный медведь, тоже саморучно им убиенный. Шеф каждый год ездит на охоту, а потом угощает нас мясом диких кабанов и уток. Каждому по кусочку. Мы давимся, но делаем вид, что вкусно…
Кстати, нас, журналистов, он тоже рассматривает в качестве зверушек, которых можно время от времен отстреливать. Чуть что – пошел нах, на твое место мы другого возьмем. И берут! Ведь газета, где я имею честь работать, очень популярна, попасть в нее мечтают многие. Чем Главный и пользуется: выжмет из человека все соки и выбрасывает на помойку. Свободен!
Я не раз порывался уйти из газеты в какое-нибудь более спокойное место, но оставался. Привык, знаете ли, а еще прикипел задом к родному стулу. К тому же много времени у меня работа, в сущности, не занимала - час, от силы полтора. Важно успеть написать хоть что-то и скинуть дежурному редактору – пусть читает. А в это время можно заняться более приятными делами. Например, сбегать в буфет. И не спеша посмаковать коньячок с лимончиком. Или дерябнуть родную «Посольскую», если денег совсем нет.
Люди мы творческие, и так хочется иногда расслабиться... Отдых длится обычно до двух часов ночи, а потом все начинают расползаться. Те, кто ползти уже не может, засыпает прямо в редакции, на диванчике, заботливо поставленном в коридоре. Там даже плед имеется… С одной стороны, удобно – не надо утром бежать на работу, а с другой – неизбежно возникают семейные проблемы. Не всякой жене понравится, когда ее благоверный который раз не ночует дома…
…Утром, изрядно помятые, с красными глазами и небритыми мордами, мы стоим у буфета. И бросаемся к стойке, чтобы проглотить спасительную рюмочку. А потом мчимся на планерку, где страдальчески глядим на шефа и молча умоляем: «Будь человеком, отпусти, душа же горит!» Но тот нас демонстративно игнорирует, более того, часто специально мурыжит по часу и больше. Гад он, садюга, что ни говори!

***

Сегодня я приполз на работу к обеду. Просмотрел новости и только собрался что-то набросать, как ко мне подрулил Стас Баблов. Он отвечает у нас за оперативную информацию, поэтому все убийства, изнасилования, грабежи и разбои – по его части. Его ребята сидят за соседними столами, и я каждый день слышу их звонкие, радостные голоса: «Где, говорите, нашли мертвое тело? А сколько человек его насиловали? Пятеро? Очень хорошо! Расчленёнка была? Как – нет? Вот это плохо…»
Чем больше трупов, тем интересней информация, тем больше поводов написать и получить законные бабки. Все правильно: ничто так не радует человека, как вид чужих страданий. «Кровь и сперма – наш девиз», - часто повторяет Стасик. Он спокойно разглядывает фото мертвых тел и при этом еще недовольно морщит носик: «Картинка слабоватая, крови мало. Ладно, ставьте на третью полосу…»
- Ты слышал, - начал Стасик, - что шеф велел?
Я хмыкнул – еще бы! Хорошо, что не я вчера отвечал за новости, а то бы влетел на штраф. Пять тыщ! Поэтому просто кивнул – продолжай. Хотя уже догадывался, о чем пойдет речь. И не ошибся.
- Надо о Витюше что-то написать, - вздохнул Стасик, - иначе шеф с нас не слезет…
Я снова кивнул – понятно. Если ему что-то втемяшится в голову, уже не выбьешь. Кажется, что ему Витюша, бывшая звезда «Секса на льду»? Давно отработанный материал. Но раз приказал… И тут меня осенило: да ведь Витюша недавно пролез в Думу и теперь активно пробивает закон о запрете секс-рекламы! Вот оно что! Реклама занимает у нас чуть ли не половину полос, принося основной доход. И не будь ее… Даже страшно подумать. Ну, теперь все ясно.
- Что нужно сделать? – просто спросил я.
По опыту знал – лучше сразу приняться за дело. Как говорится, раньше сядешь, раньше выйдешь. И будешь жрать водку в буфете.
- Витюша сегодня прессуху дает, - сказал Стасик – выступает против многоженства. Типа, гаремы – это не наше, не родное, надо тоже запретить...
Я хмыкнул:
- Ну да, половина наших мужиков гаремы имеет, а он только вспомнил.
- Тренд сейчас такой, - пожал плечами Стас, - возвращение к корням. Традиционники рулят. Скоро мы будем кафтаны и сарафаны носить...
Я представил себе Стасика в кафтане и хмыкнул – не подойдет. Он в кафтане просто утонет. Пусть уж лучше в сарафане!
- Лучше валенки и косоворотки, - встряла в разговор Варенька, наша молодая корреспондентка - прикольнее будет. А для девушек, – платья в пол и кокошники…
И мечтательно закатила глазки. Стасик слегка скривился: Варенька была девушкой глупой, но смазливой, за это ее и держали. Если надо было разговорить какого-нибудь депутата (особенно молодого), посылали ее. Она свое дело знала: сиськи вперед выпятит, и мужик забывает про всякую осторожность. А она в это время разные вопросы задает и потихоньку ответы пишет. Варенька приехала к нам недавно из какого-то Мухосранска и очень желает остаться в столице, вот и старается изо всех своих девичьих сил…
- Слушай, – сказал я Стасику, - давай я с Варькой пойду. Она Витюшу отвлечет, а я тем временем в его комм влезу. Может, что и надыбаю…
Стас посмотрел на Вареньку, та выпятила вперед грудные импланты и сложила пухлые губы трубочкой – как бы для поцелуя. Вышло очень даже ничего, мило и сексуально.
- Витюша больше по мальчикам, - с сомнением покачал головой Стасик.
- Пусть только отвлечет, - предложил я.
- Ладно, - кивнул Стас, - но чтоб статья у меня была! Да не какая-нибудь, а на первую полосу!
Варечка прыснула:
- Я юбочку покороче надену, чтобы Витюшу соблазнять...
- И чулочки в сеточку, - подсказал я, - это сейчас самый писк. Некоторые мужики прямо кончают их при виде. Правда, Витюша по иному профилю…

***

Через час мы сели в машину и покатили на прессуху. Варечка надела короткое черное платье с вырезом до пупа и чулочки в сеточку - по моему совету. Очень секси! Эх, не будь я таким упертым…
По дороге она достала яркую помаду и стала мазать губы. На мой взгляд, на ней и так было слишком много краски, но ведь кашу маслом не испортишь, пусть только Витюшу отвлечет… Есть у меня хитрый приборчик, чипсер называется, изделие китайских братьев... С его помощью я и влезу в комм Витюши. И посмотрю, что он там прячет.
Стасик заявил мне:
- Сделаешь все нормально, тыщу тебе выпишу.
- Юаней? – уточнил я.
- Ну не гринов же! – скривился Стасик. – Ты бы еще про еврики вспомнил.
Действительно, кому они сейчас нужны, эти еврики, на них ничего и не купишь. А тысяча юаней – это очень хорошие деньги, ради них можно и постараться...
Наконец мы добрались до пресс-центра. В холле было не протолкнуться: шли три прессухи, и журналистов набилось, как сельдей в банку. Мы нашли зал, уселись в первом ряду. Варечка – чтобы ее заметили, я – чтобы легче было скачивать. Радиус у чипсера весьма ограниченный…
Витюща прибыл весь такой из себя – в дорогущем ярко-синем блезере и белых штанах, над кармашком фирменной сорочки ненавязчиво золотилась вышивка - «ГД». Государственный думец, значит. Справа и слева встали два «шкафа» – в темно-васильковых френчах и широких галифе с лампасами. На фуражках – малиновые канты. Девятое охранное управление. Да, вырос наш Витюша, раз ему такую честь оказали...
Журналисты расселись по местам, включили коммы, стали записывать. Витюша разливался соловьем – пел про традиционные ценности и все такое прочее. И тут я вспомнил его предвыборный слоган: «Каждой бабе – по мужику». Да, молодец, хорошо придумал…
Одиноких женщин у нас много, и каждой хочется мужа. И чтобы ни с кем не делиться! Особенно с этими смазливыми муслимками из Средней Азии, коих у нас много. Отсюда, кстати, и гаремы. А нашим, русским бабам это обидно – почему они должны быть на вторых-третьих ролях? Вот на этом Витюша в Думу и пролез...
И решил идти дальше – пробивать закон о запрете рекламы борделей. Пусть, мол, мужики с женами спят, рождаемость подымают... Но если запретят секс-рекламу – кирдык нашей газете. Значит, и мы, журналисты, останемся без работы. Нет, надо Витюшу тормознуть, тут шеф прав...
Я незаметно включил чипсер. Так, что там у Витюши в комме? Это фигня, это я уже видел, а вот это забавно. Витюша, оказывается, большой озорник! Надо бы подобраться поближе, а то картинка нечеткая получается, а Стасик требует, чтобы было крупно, на всю полосу…
Я кивнул Варьке – твой выход! Та сорвалась с места, подлетела к Витюще и заверещала: «Хочу задать вам вопрос…» И стала на него грудями напирать. Витюша и рад был бы ее оттолкнуть, да нельзя – все понимающе хмыкают: интересно же! Витюша страдал, но терпел. «Шкафы» покосились на Варьку, но ничего не сказали – сочли, что все в порядке. Ну, лезет баба на мужика… Пусть даже на такого. Ничего, потерпит. Раз сам за традиционные ценности.
Я воспользоваться моментом и подсел поближе. Сейчас, еще немного…
- У него чипсер! – раздалось над моим ухом.
Я оглянулся – это Майкл, нюьсер из конкурентной газетенки, известный жополиз. Год назад я ловко обошел его с Лайдой, нашей поп-дивой. Сумел первым пробраться в ее дом и раскрыть все страшные тайны… Половину из которых я сам же и сочинил. Майклу за это сильно влетело – опередили! И он затаил на меня страшную обиду. И теперь отомстил.
Не то чтобы чипсер был запрещен… Можно, но не всегда и не везде. А Витюша у нас - депутат, человек государственный, с ним нельзя. За это могут и по морде лица дать... Я не стал дожидаться, пока «шкафы» среагируют, рванулся к дверям. Бегать я умею... Однако уйти мне не дали – откуда ни возьмись, появился еще один «шкаф» и схватил за ворот рубахи. Ага, щаззз! Зря я, что ли, на специальные курсы ходил? Мы все ваши приёмчики знаем.
Я нырнул, перекатился, и специально слабо пришитый воротник остался в руках «шкафа», сам же я вылетел в холл. Где тусовался народ, и это было хорошо - при всех бить меня не станут. Недавно Сам так прямо и сказал: бить журналиста при всех нельзя, можно лишь по решению суда – выпороть на Болотной площади, чтобы неповадно было. Десять ударов кнутом или пятьдесят розгами. Больно-то как!
Я кинулся в самую толпу, затаился, замер. Может, пронесет? А затем на полусогнутых пошел к выходу. Варьки в машине не было – очевидно, ее задержали. Но ничего, на нее компромата нет (не то, что на меня), бить ее не станут – женщин не положено. А что полапают чуток, так это даже в удовольствие. Она мужиков любит, особенно брутальных... Я помню, как она млела, когда нас перед одной прессухой шмонали – поставили в известную позу и шарили во всех дырках. Я морщился, а она только постанывала – поглубже, пожалуйста. Вот извращенка-то! Хотя, с другой стороны...
В машине я посмотрел, что мне удалось надыбать. Впечатлился, даже очень. Среди Витюшиных контактов увидел знакомую физиономию г-на Мо-ева, министра природных ископаемых. Однако! Не последний человек в правительстве, его даже прочат в премьеры…
Давно бы пора – Димон-то наш совсем дряхлый стал, не пашет. Хоть и верный он конь, но уже не то. А Мо-ев - молод, энергичен, и главное - друг Самого. По крайней мере, входит в его ближайший круг. Конечно, ничего особенного в том, что он оказался в Витюшином комме, нет – мало ли с общается наш избрани... Но, учитывая контекст…
В общем, я подумал и набрал один номер. На экране мобилы возникло сердитое лицо Сан Саныча, старшего майора госбеза. Видимо, я отвлек его от важного разговора, но ничего, тут такое… К тому же кроме него, мне обратиться было не к кому. Сколько раз уже он меня выручал! Не просто так, конечно, а взамен кое-какой информации. А что вы хотите? Не мы такие, жизнь такая…
- Ну? – строго спросил Сан Саныч. – Опять влип?
Я изложил ему суть дела, показал картинку. Сан Саныч помолчал, а потом задал один-единственный вопрос:
- У кого еще есть?
- Ни у кого, - честно ответил я (врать – себе дороже), - только у меня и у самого Витюши.
- Жди, - бросил Сан Саныч и отключился.
Вот за что уважаю госбезников – за конкретность. Ни слова лишнего, ни жеста, с полпинка все понял. Теперь он решал мой вопрос. И не только мой… Мобила запищала вновь, появился Сан Саныч, еще более озабоченный.
- Доедешь до редакции, - приказал он, - из машины не выходи. К тебе подойдут. Отдашь им чипсер и забудешь про всё. Понял?
- Да, - кивнул я. – Только… Чипсер денег стоит, и за работу мне тыщу юаней обещали.
- А сколько стоит твоя шкура? – прищурился Сан Саныч.
- Ладно-ладно, - примирительно сказал я, - шучу.
- То-то, - снисходительно произнес Сан Саныч, - и помни - не болтай лишнего. В редакции скажешь, что на тебя напали охранники Витюши, отделали и чипсер отобрали. А для правдивости мои парни тебе пару фингалов поставят. Чтобы натурально было...
Я поморщился – опять бить будут, но знал – надо!
- А за наводку на Витюшу спасибо, - неожиданно смягчился Сан Саныч, - мы давно подозревали, что он лишнее в комме носит. Теперь отучим. Я тебе позже денег выпишу, за чипсер и моральные страдания, будешь доволен.
- Слава России! – гаркнул я, вытягивая вперед руку.
- России слава! – устало махнул Сан Саныч. – Бывай.
И отключился.

***

Не буду описывать, как меня били, но следы на лице остались весьма заметные. В разодранной рубахе и с синяками на морде я ввалился в родную редакцию. И сразу направился в буфет – зализывать раны.
- Двести «Посольской», - сказал я буфетчице Людочке и кинул на стойку пару юаней.
Она посмотрела на меня и поставила всю бутылку. Правильно, чтобы два раза не ходить. Я сел за стол и стал наливаться. Ко мне подходили коллеги - уже знали о постигшем меня несчастье. Кто-то злорадствовал (добегался!), кто-то сочувствовал. Последних было больше, и это не могло не радовать. Через полчаса ко мне присоединилась Варенька – ее тоже отпустили. И даже не били.
Подошел и Стасик, недовольно скривился и сказал, что денег не будет – раз нет статьи. Я махнул рукой – наплевать. Заглянул и шеф – осмотрел меня и тихо прошипел: «Идиот! Такой материал мог забабахать! Бомба же!»
Я не стал спрашивать, откуда он узнал про содержимое Витюшиного комма, просто кивнул: да, идиот. Зато живой. И, возможно, не слишком много потерявший (если Сан Саныч выпишет денег). И по всякому лучше быть живым идиотом, чем мертвым умником.
Мы сидели с Варькой, пили «Посольскую», пели песни. Что-то про славное море, священный Байкал, и ямщика, который почему-то замерзал в степи... Потом Варенька заботливо укрыла меня на диванчике пледом и легла рядом. Тоже устала. Славный она все-таки человек…
За окном тихо шел дождь, под боком сонно сопела Варенька, и мне было хорошо. Так закончился мой день. День идиота.

Честно говоря, текст, имхо, очень противоречивый. С одной стороны он вроде бы неплохо написан, особенно, учитывая средний уровень по палате здесь.
Вычитать бы с напильником.

Блохи:
бы совсем разорились…
Проорав еще минут пять, Главный успокаивается (время скакнуло)

кончают их при виде

Еще парочка попадалась, но я уже искать не буду, впрочем, их действительно немного.

Больше всего царапаются две вещи: уменьшительно ласкательные в фокале (по крайней мере те, которые по отношению к мужикам - пальчики и т.п.) и логические нестыковки.

Про ласкательные я вначале подумала, что это языковая характеристика персонажа, но 1. он использует это в речи всего один раз, когда говорит "юбочка", 2. для языковой характеристики она слишком редко встречается.
Получается ни рыба, ни мясо.

С логикой... все сложно, особенно вот здесь:
Газета очень популярная, в нее многие хотят попасть. Но вести модную колонку мы взяли красивую дуру.
Шеф может за любую херню уволить. Но вообще я работаю полтора часа в день, а потом сваливаю в буфет бухать. После того, как я сдам материал редактору почитать.
Я бухаю до двух часов ночи. То есть гг приходит на работу, ну скажем к 10-ти. В 11:30 - 12 он идет в буфет. И до двух ночи обычно отдыхает в буфете. 14 часов. Это его обычное времяпровождение. Плюсом: в мире будущего, редактор скорее всего правит все сам: он не звонит, не уточняет факты, не требует переписать куски.
Утро гг тоже обычно начинается с рюмки в буфете. Ок. А потом ему, скажем, ехать на встречу. Во-первых, а это не смущает людей, к которым он едет на встречу? Интервью там, скажем, брать. Во вчерашнем костюме после 14 часов кутежа.
Во-вторых, что там с транспортом, что такие номера никого не смущают?
Шеф требует написать материал на основе собственных фантазий, лишь бы хорошо продавалось, как будто его не засудят за любое дерьмо, которое он напечатает.
Мир переполнен одинокими бабами, большинство мужиков обзавелись гаремами, тем не менее половина газеты - это секс-услуги. Которые Витюша хочет запретить, потому что "пусть мужик к жене своей ходит", то есть эти услуги предоставляют женщины мужчинам.
"Каждой бабе по мужику" - популярный слоган, потому что очень много одиноких баб. Ладно, предположим, что-то случилось с женщинами, и единственная их мечта - чтобы был свой личный мужик. Ок. Но как конкретно это будет выглядеть?
Откуда Витюша возьмет дополнительных мужиков для этих баб? Если распустить гаремы станет только больше одиноких женщин, а не больше одиноких мужчин.
Главный герой сбегает от обученного охранника. Это просто сомнительно.

А, ну и вишенкой на торте: все это было зря. Ну, просто потому что. Читатель никогда не узнает, из-за чего конкретно, потому что прямым текстом ничего не говорится. Только, что это опасный государственный секрет. Или не секрет, но государственный.

Языковые характеристики героев очень похожи. Очень.

Текст еще и переполнен мизогинией, но это пов, так что почему бы и нет. Это уже моя личная вкусовщина.

В результате, имхо, это просто пример того, как имея неплохой в общем-то стиль повествования, написать неверибетельную, бессмысленную ерунду.

malkesta , берегитесь...

Да ну... Что объяснять человеку, который никогда не работал в газете? И не знает, что такое социальная сатира...

Интересно, что данные фразы девушку не смутили. Очевидно, приняла за суровый реализм.
Польщен.

О как! А я даже слов таких не знаю...

Ну, мизогинию можно было бы и знать... Или, во всяком случае, не хвастаться незнанием...

По-русски это - "всебабыдуры".
Не нужно множить сущности без необходимости.
Но девушке, очевидно, очень хотелось блеснуть умным словцом...
Ну, мизогинист я, чё!
А еще великорусский шовинист и имперский сталинист.
Да-с.

Ничё, вступайте в нашу группу вконтакте!

Я, кстати, с первых строк понял.

Да, вы правы. Это просто придирки к сатире. Извините, я беру свои слова обратно.
Текст охрененен. Вам нужно написать еще несколько таких же.

p.s. С каких это пор "мизогиния" стала "умным словом"?
p.s.s. В газете я работала, и ничего из описанного вами мне бы в страшном сне не приснилось. Моя работа занимала значительно больше, чем полтора часа в день, и написание текста статьи в ней было самым легким. Большую часть занимал сбор материала (бесконечные звонки, разъезды, уговоры и попытки пролезть туда, где тебя заведомо ненавидят, потому что ты сраный журналюга), а потом редактура. Своих коллег я видела пьяными только на корпоративе, а идиотов у нас в офисе не держали в принципе. Зато был отдел коммерческих журналистов, который немного напоминал банку со скорпионами.
У нас за жалобу на перевраные факты можно было нормально отхватить люлей.
Не говоря уж о том, что посоветовать человеку, ведущему модную колонку, что ему надеть... ну, на самом деле это очень изощренное самоубийство.

У нас ценился только талант, и прежде всего - умение взять материал и написать острую статью, а в каком виде ты после сдачи номера - никого не волнует. Лишь бы столы и стулья не ломал - собственность редакции.

хз, я впервые его от вас услышал...

потому что Граф описывал скорее более давнее время, чем нынешнее, мне, по крайней мере, так кажется...

Скучно...

Увы, не всем дано!
Особенно тем, кто никогда не работал в газете.

Эт точно. Есть люди со странной склонностью: брать факты, насиловать их в извращенной форме с явным удовольствием, а потом выставлять подвергнутое надругательству на всеобщее медийное обозрение с уверениями: "Так и було - зуб даю!". Но мало того, этим извращенцам за это еще и деньги плотют.
Верно, Граф, не дано. И в газете я сроду не работал - хвала всевышнему. Бр-р-р...
Кстати, Салтыков вы наш как бы Щедрин, а где именно в своем творении расположили Вы упоминаемую Вами социальную сатиру? Без авторской подсказки никак не обнаруживаю. Или же там, где про пластиковые титьки? Наверное, и это тоже не дано.

журналюги-ссс.. (Ржу я с вашей дуэли на зубочистках)

Я ж говорю - не дано.

Не подавитесь.