-Я с работы пораньше сбежала, а никого нет. К вам заглянула, смотрю, кто-то под одеялом вошкается. Думала ты тут онанизмом в одиночестве занимаешься, - хохотнула Ольга, - а где все?
- Твой Сергей руку повредил, и они с Таней пошли в больницу, проверится.
- А с рукой серьезно что-то, – обеспокоенно спросила Ольга.
- Да нет, ерунда.
- А зачем они вместе пошли?
- Ну, не знаю.
- А кто знает? – Ольга сразу помрачнела. Она, видимо, уже давно все знала про своего мужа и Таню. Только Олег ничего не подозревал до сегодняшнего дня.
- Да ладно, я ей говорил. Она все равно с ним пошла, - досадливо поморщившись, ответил Олег.
- Вот смотрю я на тебя. Все-таки ты не мужик. Нет в тебе стержня мужицкого. Ну ты что, совсем малахольный, ничего не замечаешь. – она презрительно скривила губы.
- А что я должен заметить, что сделать…- забормотал Олег, понимая ее правоту и еще больше раздражаясь от этого. Но Ольга не хотела отступать.
- Слизняк ты, вот ты кто, понял. Баба твоя гуляет с другим мужиком, а ты будто и не замечаешь ничего. Все мямлишь, заикаешься, сомневаешься. Все думу какую то думаешь, не передумаешь. Тягомотный ты, зубы от тебя ломит от тоски и скуки. Не живешь, а будто спишь на ходу.
Олег опять начал закипать, как сговорились все, но что сделаешь с женщиной. Как ее заткнешь, с Сергеем было просто. А эта. Каждое ее слово ложилось в цель, как гвозди забивала, видела куда бить и била, била.
- Ну что он в ней нашел, в Таньке. Ну, скажи хоть ты и не мужик. Ведь я красивей, и фигурка у меня получше будет, – она склонилась над Олегом, чувствуя свою женскую силу. Красавица, подумал Олег, хотя вблизи уже видны преждевременные морщинки, и цвет кожи болезненно-сероватый, какой-то несвежий, темные круги под близоруко прищуренными глазами. Олег невольно скользнул взглядом в роскошную ложбинку ее грудей в вырезе халата. Женщина заметила взгляд, и опять презрительно усмехнулась:
- Смотри, слизняк, на настоящую бабу, никогда тебе и близко не владеть такой, хоть всю свою жалкую жизнь положи, - она вдруг с отчаянной храбростью распахнула халат, повела плечами, широко расставив ноги, не стесняясь своей ослепительно красивой наготы, как будто мстила кому то.
-Ну все, концерт окончен, будешь теперь меня вспоминать, когда на свою худосочную Таньку полезешь, если конечно она позволит, - довольная произведенным впечатлением, она задержалась у зеркала, чтобы полюбоваться на себя. Бесшумная тень скользнула за спиной и металлическим обручем стиснула затылок:
- Здравствуй, шлюха, это я, твой слизняк. Сейчас наказывать тебя буду.
Женщина не могла шевелить головой и только скосила взгляд к зеркалу. За спиной стоял Олег, вот только голос был не его и глаза чужие жгучие, как раскаленные угли. Бешеный. Ей стало жутко и как то… как то сладко… Она хотела закричать, но не могла. А Олег все сильнее стискивал ей затылок, чуткие пальцы ощущали косточки и позвонки шеи. Как слаб человек, вот качнуть голову в сторону и вверх, и надавить на позвонок и он выскочит и все, вылущил жизнь из тела. Хотя если быстро вставить позвонок обратно, то и не все. Хотя лучше не пробовать. Надо просто сдвинуть, только не промахнуться. А иначе все, конец. Олег держал в руках ее жизнь и женщина чувствовала эту власть, на волосок от смерти. Нечеловеческая боль раскалывала голову, в глазах потемнело, стало трудно дышать, только хрип вырывался из горла. Может пощадит…, но нет. Пальцы все глубже, наконец, что-то щелкнуло в затылке, женщина охнула и осела…
Олег лежал на кровати и уныло смотрел в потолок. Вот и еще одна галочка поставлена в отмщении, зуб за зуб. Сергей в больнице. Жена Сергея, тихонько лежала рядом, уткнувшись носом в его подмышку. Лежала какая то безмятежная, торжественная. Как будто ее не использовали, как последнюю шлюху, а дар с небес преподнесли. Кого же она Олегу напоминает. Эта ее поза, свернувшись калачиком, и эта странная торжественность, как будто у нее какое то таинство великое происходит. Не поймешь этих женщин.
- Ну, иди уже, скоро твой муж безмозглый придет, – не выдержав, раздраженно кинул ей Олег. Ольга поспешно встала и накинула халат.
Но почему то не уходила.
- Олег, что-то было не так. Скажи что-нибудь, - она будто ждала от него чего-то.
- Иди, приготовь чего-нибудь поесть, - и, помолчав, добавил примирительно - иди, Оля.
Бабы как кошки, кто погладит, тот и свой. Назвал Олей, она уже и рада.
- Олег, я мигом. Только в ванну заскочу. А то у меня опасные дни.
Олег скривился, зачем надо рассказывать про такие подробности. И зачем лежать полчаса, если у тебя опасные дни. Странное дело, чем хуже к людям относишься, тем они к тебе лучше. Чем больше презираешь человека, тем больше он тебя уважает и как бы даже заискивает, как бы пытается доказать тебе, что он не презренный. И наоборот, как только начинаешь открываться человеку, то он отворачивается от тебя. Как Таня, которой он еще сегодня хотел сделать предложение. Каким же слепым дураком он был. Жених-рогоносец.
Наконец, Олега позвали ужинать, только сейчас почувствовал, как голоден. Он с утра ничего не ел и сейчас жадно набросился на еду. Ольга сидела напротив и ласково, как то по-женски, по-матерински смотрела на него, подперев лицо ладонью. Иногда она опускала глаза на лежащую на столе газету «Правда», как будто так интересно читать огромную статью об очередном съезде, о достижениях компартии Советского Союза. Это было непохоже на нее. Наконец Олег насытился и удовлетворенно откинулся на спинку стула. Посмотрел на Ольгу:
- Статья то в газете интересная, что пишут?
- Очень интересно, особенно то, что я без очков могу читать. - Ольга действительно имела очень плохое зрение и читала всегда в очках. Олег внимательно посмотрел на нее. На ее посвежевшее, даже помолодевшее лицо и выступивший румянец на обычно бледных щеках. Еще недавно тусклая вялая кожа, сейчас выглядела упругой, как у юной девушки. И эта загадочная улыбка, умиротворенность. Чертовщина какая-то. А может просто похоть свою удовлетворила, может блуднице только этого и надо было, как и ее непутевой сестре. И неважно с кем. Наказал, называется. Все они одним миром мазаны.
- Ты чего такая, случилось что?
- Случилось, Олег… ты сам знаешь, что случилось.
- А не стыдно тебе, замужней женщине. Да ладно. Что случилось, то случилось. Случка случилась, - ему почему то хотелось побольнее задеть Ольгу, обидеть. Но она только ласково улыбнулась в ответ:
- А чего мне стыдится, я не виновата. Ты же меня изнасиловал.
- Во как. Чего ж ты такая радостная. Наверное, не впервой тебе, - Олег все больше раздражался. Но девушка, казалось, не замечала его настроения.
- Да нет, впервой. Я, Олег, никогда не изменяла мужу. Я верная. Хочешь, верь, хочешь не верь. А то, что радостная, то это правда. Я сегодня тебя, Бешеный, встретила и осталась жива и здорова.
Олег вздрогнул:
-Ты чего несешь то, откуда ты знаешь?
-Что знаю? – переспросила она.
-У меня кличка в детстве была - Бешеный. И то меня так только в деревне звали, в детстве. Я туда на каникулы к родственникам ездил.
- Ну, вот видишь, все сходится, не ошиблась бабка.
Олегу вдруг стало жутковато, все складывалось в непонятный замысловатый круг. Как-то не случайно все.
- Оль, ты если уж начала, то давай все по порядку. Что за бабка, почему Бешеный.
- Ты Олег не смотри, что я такая веселая, красивая, беззаботная. У меня много проблем, я просто жаловаться не люблю. Что бы не случилось, никогда не унываю. Многие завидуют, а завидовать то нечему. У меня ведь со здоровьем проблемы, боли головные постоянно, давление. Потом вот зрение стало падать, а врачи даже диагноз не могут поставить. Ну, это я перетерпела бы. А главное – бесплодная я, деток у нас нет. Обследовались, у Сергея все в порядке, это я виновата. Мы уж отчаялись, Сергей злиться стал. Другие проблемы с мужем начались, - Ольга украдкой посмотрела на него. Олег поморщился, но только хмыкнул:
- Причем тут голова и дети.
Но она продолжила рассказ, не замечая колкости.
- Так вот, порекомендовали мне к Фирсовне, к знахарке сибирской съездить, она многим женщинам помогла.
Олегу вдруг сразу стало неинтересно:
- Фирсовна какая то. Ольга, ты ж комсомолка. Двадцатый век на дворе. А вы тут, замшелые бабские сплетни разводите. Знахарки какие то. Фирсовны. Отчество то какое старорежимное, нафталиновое. Наверно, она специально его выдумала, чтобы народ дурить.
- Не суди, Олег, мы же ничего о ней не знаем. Дурить, говоришь, а ты послушай дальше, - Ольга пристально взглянула на Олега и продолжила - а ведь мой Сергей не сам сегодня руку повредил. Это ты сделал. Ведь верно?
- Ну, в общем то, да, – смущенно подтвердил Олег.
- И мог он сегодня умереть. Вернее, ты мог бы его убить - ведь верно? И меня мог убить, ведь так?
- Оля, ну что ты болтаешь…, - начал оправдываться, но вдруг понял, что она права, он мог убить Сергея, передумал только в последний момент. Да и Ольга могла погибнуть, он слишком рисковал. Сейчас Олег бы не решился, а на что не решился, ему самому было непонятно. Но то, что он сделал что-то очень важное для этой женщины, было несомненно.
Ольга помолчала, собираясь с мыслями.
- Ты сейчас не перебивай меня, а только слушай. Ездила я к целительнице этой зимой. Долго она со мной занималась, но помочь не смогла. Здесь, говорит, нужна мужская сила.
- Кто бы сомневался, - опять не удержался Олег.
- Подожди. Вот что она мне сказала: Этой весной встретишь ты Бешеного. Бесится он от того, что слишком много ему дано. Своя же сила распирает его, выхода требует, иначе эта сила его самого может раздавить. И ходит этот Бешеный по лезвию бритвы, выбор делает. Он и воин и палач, и строитель и разрушитель. Просыпаться ему надо, но страшно, ох как ему страшно. Ответственность на нем. Вот и мается Бешеный, выбор делает, ходит по лезвию бритвы. Может он сгубить, а может и помочь, угроза от него идет и мужу твоему и тебе. Только замри и не сопротивляйся. Он сам все сделает. И дети у тебя будут, трое деток. А первый ребенок будет особенный и счастье он тебе принесет, силу даст. А увидишь ты Бешеного в зеркале.
- Оля, ну хватит, я даже не ожидал от тебя такого мракобесия. - Олег в раздражении нетерпеливо поднялся и пошел в комнату. Но Ольга не отставала и зашла в комнату следом:
- Ты ведь ходил сегодня по лезвию бритвы.
- Нет, Оля, я не умею ходить по лезвию бритвы. Ну что за бред, хватит уже. – слушать ее не хотелось, к тому же вдруг нестерпимо заболела голова.
- Олег, тогда что это такое - Ольга откинула одеяло с кровати. На смятой простыне лежала бритва, про которую он уже и думать забыл.
- Олег, она была у тебя в руках, когда я к тебе зашла. Ты ее держал в руках под одеялом. Знахарка постоянно повторяла, что ты ходишь по лезвию бритвы. Но я даже не ожидала, что это надо понимать так буквально, ты что, хотел умереть? - Она уперлась в него взглядом. Олег молчал, голова просто разрывалась от боли.
-Ну хорошо, не хочешь, не говори. Пойдем к зеркалу, помнишь ведунья сказала, что я увижу Бешеного в зеркале, смотри – я увидела тебя настоящего именно в зеркале, когда ты подошел сзади и стиснул мне затылок. Ты действительно был Бешеный, я сразу поняла, что это ты. И сегодня 31 мая, последний день весны, я успела, понимаешь ты, успела. Бабка говорила, что если весной не встретишь, то уже никогда не встретишь, уйдет Бешеный. Я успела, в последний день весны успела. И я нашла тебя. Ты оказался совсем рядом.
Олег молчал, но слова Ольги заставили его задуматься.
- Олег, скажи, что ты сделал с моей шеей, там что то щелкнуло.
- Я не помню уже. Ты там не выдумывай ничего себе. А то сейчас понакрутишь, понавыдумываешь себе.
- Я и не выдумываю, у меня впервые за много лет совсем не болит голова, я могу читать без очков. Как будто из головы огромную занозу вытащили, которая постоянно саднила. Голова свежая, с глаз будто пелена спала. У меня такая легкость сейчас, прямо летать хочется. Что будет дальше, не знаю. А сегодня у меня самый счастливый день в жизни.
- Да уж, счастливей некуда, - пробурчал Олег, ему надо было во всем разобраться, побыть одному. – Оля, у тебя опасные дни, а в ванну ты так и не сходила… после меня. Я же слышал.
- А вот это уже совсем не твое дело. Это мои женские дела, и мужчин это совсем не касается. - резко ответила Ольга, но, увидев обиженное лицо Олега, неуверенно добавила, - может и не надо мне сейчас это говорить, но все таки скажу, это будет честнее.
Она пристально посмотрела ему в глаза и, как бы решившись, продолжила:
- Ведунья сказала, что Бешеный поможет мне, но возьмет за свою помощь плату. Потому, что он сеятель, и не просто сеятель, он прародитель великого рода. А еще Бешеный строитель, основатель великого города в самом сердце России. Город-сердце. И от построенного города-сердца волны пойдут, пойдут по всей стране, наполняя ее новой энергией. И начнется возрождение. Начнется новая, великая тысячелетняя эпоха.
Ольга замолчала и опять пристально посмотрела на Олега, но он только усмехнулся в ответ:
-А что будет, если не построю этот ваш город-сердце. Она тебе не сказала?
- А знаешь, сказала. Хаос будет. И Советский Союз развалится, исчезнет. Не веришь? - спросила она и сама же ответила, - не веришь. Да и ладно. Забудь. Бабка долго говорила про тебя, как будто притчами, как в забытьи. Мне тогда тоже показалось, что это уже какой то бред старческий начался. А сейчас…, сейчас мне так не кажется. А можно я руки твои посмотрю.
Она взяла его за руки и долго рассматривала ладони, пальцы. Трогала их и даже, прижалась лицом, втянула воздух, будто принюхиваясь.
- Какие у тебя руки необычные, пальцы. Красивые и вроде несильные совсем. И даже наоборот, мягкие, нежные как у ребенка. А хватка страшная, нечеловеческая, будто тисками сжал. Не руки, а клещи. А пахнешь ты ребеночком, молочком пахнешь. И я сейчас тоже молочком пахну. Ты чувствуешь этот запах, Олег.
- Ничего я не чувствую. Не выдумывай. – Олегу стало неудобно и он попытался выдернуть руки.
- И про твои глаза она много говорила. Хочешь послушать? Я ведь, про себя хотела узнать, а она больше про тебя говорила, про Бешеного.
Олега уже тяготил этот разговор, хотелось побыть одному, но все же ответил:
- Ну, конечно, расскажи.
- Она сказала, что глаза у тебя необычные, яркие, изумрудно зеленые, их трудно не заметить. А у тебя глаза обычные, светло зеленые, почти серые и сонные. Но когда ты мне шею стиснул, то я в зеркало видела, как у тебя глаза менялись. Сначала стали темнеть, бешеные, жгучие, потом посветлели, даже какие то белые стали, пустые, жуткие, как у мертвеца, - Ольга помолчала, и даже передернула плечами, как от озноба, - вот тогда я по-настоящему испугалась. Наверно, такие глаза бывают у убийц. Уже думала, что все, смерть моя пришла. И боль, страшная боль, словно выжигало все внутри. Я начала задыхаться, сознание терять и тут вдруг у тебя глаза поменялись, прямо вспыхнули зеленым, именно красиво изумрудным светом. А сейчас у тебя опять глаза обычные, не то серые, не то блеклозеленые, сонные. Ведь бабка и здесь оказалась права, ты живешь, будто спишь на ходу. И вдруг… Ты вон, оказывается какой... Ты, похоже, сам себя не знаешь.
Олег уже стал терять терпение, раздражение накатывало и он не смог сдержаться:
- Да, где мне. Ты с бабкой своей, антисоветчицей-сказочницей, лучше знаешь. Изумрудные глаза. Волшебный город. Во, точно. Наверное, я буду, как в той сказке, великим Гудвином, волшебником изумрудного города, города, которого нет. И быть не может. Прародитель какой то, еще пращуром-ящуром меня назовите. Как будто динозавр какой то древний. И, конечно, от меня зависит судьба всей страны. Не больше, не меньше. Новая эпоха. Ты же только что газету читала, там же все написано или тебе все таки нужны очки. Вот скоро победим загнивающий капитализм, построим коммунизм и начнется новая эпоха.
- Ну, зачем ты так, Олег. Зачем злишься. Она помочь хотела. Мне кажется, она через меня, тебя предупреждала о чем то. Об угрозе.
Олег, вдруг смутился. Ни к чему было ерничать. Он попытался загладить неловкость.
- А знаешь, великого градостроителя из меня не получится. Разжаловали меня сегодня из строителей на архитектурном совете. С формулировкой архитектор-прожектер. Все мои мечты о новой архитектуре закончилось крахом. Вот так.
Олег помолчал и добавил: - а после совещания, я сразу вернулся домой... К Тане, хотел начать спокойную жизнь, жениться. И опять крах. И все в один день, Оля, в один этот ужасный день. Все, ты уходи, мне надо спать.
Ольга хотела что-то сказать, но только ласково взглянула на него и поспешно вышла.
Олег лег, но заснуть почему то не смог. Он вытащил из кармана упаковку лезвий, хотел выбросить, но все таки передумал, сунул обратно в задний карман брюк. Прошлое надвигалось на него. Надвигалось воспоминаниями. Олег не готов был вспоминать. Да и нужен ли он прошлому. У прошлого уже свое настоящее и он мог быть лишним, мог помешать. А может, он боялся ответственности. Да нет, придется идти вперед. Вперед, в прошлое...
Ему снился мальчик. Зимние каникулы в деревне. Дядя Гена и его юная красавица-жена тетя Настя, Настенька. Тайга. Пересечение рек, множество озер, необычное множество горячих ключей, которые били и, казалось, выплескивали из самой земли неведомые волны энергии. И мальчик явственно ощущал эту энергию, этот пульс земли. Это была его земля, земля его предков, место силы, где и он чувствовал свою силу. В ту зиму была вспышка бешенства у лесной живности и местные в лес ходить не рисковали. Тетя Настя пошла за водой на колонку, и мальчик увязался за ней. Было морозно, и под валенками весело скрипел снег. Они подходили к колонке, когда на опушку леса выскочил огромный матерый волк. Зверь уже обезумел от бешенства поэтому зашел в деревню и бросился на людей. Девушка загородила ребенка собой и волк мощными прыжками бежал прямо на нее, ощерив огромные желтые клыки. Она зажмурилась и оцепенела. Когда приоткрыла глаза, то увидела, что мальчик уже был впереди. Он бежал навстречу зверю. Бежал как то странно, по зверинному яростно и мощно, вытянув вперед руку. Что то свирепое и дикое было в этой маленькой фигурке, в его движениях, в этой его вытянутой руке, как будто это не детские пальцы, а стальные клещи, готовые с лязгом намертво сомкнутся на глотке зверя. И по мере сближения, все увереннее бежал маленький человечек, он даже не бежал, а надвигался комком бешеной ярости и силы. Эта земля наполняла его бурлящей силой. Мальчик ощущал этот пульсирующий поток. Он совсем не замечал мощи зверя, он видел только его слабость. Эту беззащитную, покрытую только лишь густой шерстью, хрящеватую трубку-глотку животного, до которой надо дотянуться. Последний прыжок зверя и детские пальцы намертво сомкнулись страшным захватом… Мальчик промахнулся... Хищник, в последнем отчаянном прыжке вдруг метнулся в сторону, обдав мальчика смрадным дыханием и вязкой, такой же зловонной слюной. Матерый зверь почувствовал более сильного хищника и мощными прыжками уходил в лес. Маленький человечек даже пытался преследовать животное, но вдруг его движения стали терять силу и он увяз в глубоком снегу. Мальчик смотрел ему вслед. У самого леса могучий зверь обернулся. Бешено вспыхнули желтые огоньки зрачков. Они долго глядели друг на друга, глаза в глаза. Наконец, зверь отвел взгляд и будто растворился между деревьями. Эту сцену видели многие жители деревни. И с тех пор к мальчику и прилипло прозвище Бешеный...
Олег неожиданно проснулся от боли в судорожно стиснутых пальцах. Время, причудливым образом, стерло из памяти прошлое. Но теперь, все в мельчайших подробностях вспомнилось, как будто это было только сейчас. Он растер затекшие пальцы, смрадный запах дыхания животного, буквально витал в воздухе, как будто зверь снова был где то рядом. А ведь он, действительно рядом и Олег уже чувствовал эту угрозу.
Воспоминания Олега прервал шум. Таня и Сергей вернулись домой. Было уже темно, поздний вечер. Олег слышал через приоткрытую дверь, как они оживленно разговаривали. Как Олег раньше не замечал, что между его Таней и мужем Ольги есть связь. Сейчас это было особенно заметно. К ним вышла Ольга и тоже весело включилась в беседу. Таня рассказала Ольге, что в травматологии врач осмотрел руку, сделали снимки, но помощь не понадобилась. Действительно, был вывих. Врач был очень удивлен, сказал, что первая помощь, которую оказал Олег была очень профессиональна и вовремя. Вывихнутый сустав сам же Олег тогда и вставил на место. Поэтому связки и сухожилия практически не повреждены. Врач только назначил процедуры. В ответ раздался нарочито громкий голос Ольги, специально чтобы слышал Олег: «Ну надо же. Кто бы мог подумать. Что наш тетеха Олег такой великий целитель, сам ломает, сам и чинит». Олег даже рассмеялся в темноте. Ольгу сейчас не интересовал ее муж. Она была не одна, внутри нее уже был ее ребенок, ее могучая опора. Когда Таня ушла умываться, Ольга вышла в зал, где ее догнал Сергей:
- Какая ты сегодня красивая, Оленька.
- Да что ты, Сережа. Только сегодня? Зато ты потрепанный, вон глаз заплыл. Хорошо же тебя Олег отделал. Как это он, тебе, такому великому чемпиону, фонарь поставил, да еще и руку чуть не оторвал.
- Это случайно получилось, у меня просто захват сорвался, а то бы валяться ему на бетонных ступеньках с раскроенной головой. Я этого интеллигента недоделанного все равно зарою. Пусть только рука подживет.
- Этот недоделанный тебе не по зубам. Так, что утрись и помалкивай, пока он тебя самого не зарыл.
- А чего это ты за него так заступаешься. Ты ж сама его всегда презирала. Ты ж ему прозвище придумала. Недоделанный. Что случилось, Оль.
- Что случилось, что случилось, - передразнила она Сергея, - а у вас тут что случилось. Может, расскажешь? – она помолчала и продолжила, - ну, что молчишь? Может, ты чужое взял. Этот парень просто так не бьет. Ты запомни, если еще сам не понял. Он тебя еще пожалел. Скажи спасибо, что он вообще тебя живым оставил.
- Олечка, ну не кипятись, что ты, - примерительно ответил Сергей и вдруг зашептал, - любимая, пойдем в спальню, я хочу свою красавицу жену.
- Так я не хочу, - холодно ответила женщина
- Оля, я вообще то твой муж, - растерянно пробормотал Сергей.
- Муж объелся груш, что-то ты больше месяца не вспоминал, что ты муж. А сейчас вдруг воспылал. Случилось что.
- Оленька, это с тобой что-то случилось, ты светишься вся, такая красивая, желанная, любимая. И такая… такая юная… как персик. Ну, пожалуйста, люблю тебя, единственная, солнышко - жарко зашептал Сергей.
- Сергей, сегодня нет. Иди в спальню. Я постелю тебе на полу.
- Но Оленька…
- Иди, я тебе сказала, - раздраженно оборвала его Ольга. Когда Сергей ушел, она подошла к приоткрытой двери и прошептала в темноте:
- Спасибо тебе, Олежек, спасибо мой любимый Бешеный. Я никогда не забуду, что ты для меня сделал. Помоги Тане, если сможешь. Ты же можешь, я знаю. Прости ее.
- Ты чего, Оля, - ответил Олег - ты как будто прощаешься со мной.
Женщина вдруг заплакала:
- Знахарка сказала, что на следующий день после… после этого, Бешеный уйдет, у него своя дорога, очень страшная и крутая дорога. Бешеный сделал свое дело, Бешеный должен уйти. А знахарка еще ни разу не ошиблась. За меня не беспокойся, я теперь не одна, у меня будто крылья за спиной выросли. И еще, ведунья сказала, что за тобой смрадный человек стоит, хозяин земли, той самой земли. Будь осторожен Олежек, родной мой человек. Прощай и спасибо за все.
- Подожди, Оля. Как это, смрадный человек. Почему смрадный, что это за слово такое? - растерянно спросил Олег. Но в комнату опять вошел Сергей и Ольга поспешно ушла. Олег был удивлен, прямо помешалась на этой знахарке. А вот никуда завтра не пойду, пусть знает. Что же делать с Таней, как вести себя с ней. Он отвернулся к стене, обдумывая разговор и неожиданно заснул…
Олег проснулся поздно, когда все уже разошлись. Боль от измены Тани, свидетелем которой он стал вчера, как то притупилась. Слишком много произошло событий за тот день. Вспомнил предсказания Фирсовны, которые с таким жаром пересказывала Ольга.
А вот назло, никуда не пойду, опять твердо решил Олег.
Вышел в коридор. Уже стоя перед дверью, замер. Потянул носом воздух.
Опять этот навязчивый смрадный запах. Там, за входной дверью кто-то был. Он пришел за ним. Человек из прошлого. И он был сильнее. Еще не время. Надо уходить. Уходить на свою землю, в город-сердце.
Олег вернулся в комнату, разбил стекло. Вцепился руками в решетку и мощно рванул. Но, сзади уже навалились, выкручивая руки. Смрадное дыхание нападавших не давало дышать. И опять этот страшный укол в руку...
Лазарь Соломонович смотрел на привязанного к кровати мужчину и слушал доклад:
-Здоровый бык, чуть сустав мне не вывернул, не руки, а клешни, - говорил могучий санитар, потирая локоть, - Опять пытался бежать. Окно разбил. Кричал, что город какой то должен построить, а то, говорит, Советский Союз развалится и наступит хаос. Опять антисоветчиной занимался.
Санитары дружно рассмеялись. Но доктор не поддержал веселья:
- А почему за Васильевой из четвертой палаты не доглядели. Ведь она здесь была. Проспали?
- Так она же тихая, Лазарь Соломоныч, как мышка. Как за ней углядишь, да и к выписке она. Завтра домой поедет. Говорит, этот мужик ей целительные сеансы делает. Она его архитектором называет.
Санитары опять заулыбались. Старый доктор задумчиво произнес:
- Он, действительно, архитектор. И говорят, даже гениальный. Непризнанный гений, поэтому и здесь… Хотя этот его бред про развал Советского Союза… это уже, конечно, патология…
Профессор был настоящим исследователем, и уже пять лет, тщательнейшим образом изучал необычного больного. В долгих беседах, старый доктор убедился, что этот замкнутый в себе, крупный красивый мужчина обладал просто невероятной интеллектуальной мощью, но на долгие годы так и остался, застрял в том дне, когда с ним произошел страшный душевный надлом, причудливо исковеркавший восприятие действительности. Для него все повторялось, вновь и вновь. Отсюда и навязчивая идея про город-сердце и совсем уж бредовая мысль о возможном развале несокрушимого Советского Союза. В каждой, привлекшей его внимание женщине, он видел ту далекую Ольгу из прошлого, из давно прошедшего дня. Но то, что этот мужчина обладал удивительным воздействием на избранных им женщин, было зафиксированным медицинским фактом. Пациентки с разными, иногда тяжелыми диагнозами вдруг возвращались к нормальной жизни. Это были не просто кратковременные ремиссии, а именно стойкий лечебный эффект. В результате наблюдений, профессор обнаружил, что даже в стенах психиатрического диспансера, этот человек безошибочно находил женщин, с сопутствующим диагнозом бесплодия. Может он что-то видел во взгляде этих женщин, обреченных на пустоту. Обычно сонные, безэмоциональные глаза его внезапно вспыхивали, когда он видел нуждающегося в его помощи человека. И выбранная им женщина откликалась на его призыв. И все опять повторялось, с неумолимым постоянством. Женщина, пришедшая к нему, слушала один и тот же монолог-диалог, застрявшего в том страшном дне, архитектора. Он говорил, сам же спрашивал и сам же отвечал. Он разговаривал с девушкой по имени Ольга, с девушкой из его прошлого. А потом приходила смерть, беспощадные пальцы-клещи стискивали затылок, давили и, казалось, проникали в голову, в самую глубину мозга. И женщина стояла на краю бездны, в каком то вязком, удушливом мороке. Стояла беспомощной игрушкой в его руках. Толчок. И она падала в эту страшную бездну, в пустоту, понимая, что погибает, погибает в страшных мучениях, сгорая и корчась в страданиях, она сама становилась частицей этого всепоглащающегося страдания. А потом вдруг наступала блаженная тишина, будто чья то рука ласково выталкивала обратно, на поверхность, в жизнь. Женщина оживала для радости, наслаждаясь каждым мигом бытия. Перерожденная, свободная от боли, да и что она раньше знала о боли, о той всевыжигающей боли бездны. Впереди было счастье, как будто внутри уже была могучая опора, несокрушимый стержень, помогающий жить…
Профессор часто перечитывал воспоминания своих бывших пациенток, пытаясь найти разгадку этого удивительного человека, его необычного дара. Сможет ли сам архитектор выкарабкаться. Профессор этого не знал. Чудо всегда возможно. А может и волшебный город-сердце тоже... А может потомки, этого заблудившегося в одном дне, архитектора, смогут построить новый город, новую страну... и начнется новая тысячелетняя великая эпоха...
1985 год. Уральский ПНД (из записок старого доктора).
