Борис помнил исчезнувший город. Когда все случилось ему было десять лет и тогда его звали Бориславом на титульный манер. Он помнил знамена, которые развевались на всех башнях, домах и даже балконах. Знамена патриоты носили по праздникам и будням. Огромное, стометровое в длину, полотнище, патриоты, приезжающие с разных регионов страны, гордо проносили через центральную площадь, вымощенную разноцветной под цвета флага плиткой. Город его детства и одновременно столица государства, был очень красив. Он стоял на берегу широкой реки. Такой широкой, что редкая птица долетала до ее середины. Особенно красив был центр. Под Новый Год там устанавливали большую елку, похожую на огромный конус, ее украшали народными игрушками. Народ страны возлюбил старинные украшения, поделки и даже одежду. Сам Президент и члены парламента по торжественным дням наряжались в белые рубашки с вышивкой красным крестиком. А женщины и девушки носили косы и веночки с разноцветными ленточками. Стране нужны были патриоты, потому что шла война. С юго-восточной частью страны, которой не нравился новый государственный порядок. Наступивший после революции достоинства.

- Когда мы победим бунтарей, их территории будут окружены колючей проволокой. До тех пор, пока они не научаться нашему языку и не захотят влиться в нашу древнюю культуру, - объясняла мама Бориславу.

- Как – это «влиться в нашу культуру»? - спрашивал он.

- Они должны полюбить наше знамя, наши народные сказания и …

- И сало! - со смехом добавлял Борис.

- И вареники с вишнями, и борщ, - улыбалась мама.

Мама была учительницей в школе и знала все на свете, потому что учила новое поколения новых граждан.

- А если они не захотят? Что тогда будет? Новая война?

- Нет. Мы выселим их из резервации туда, откуда они пришли. В другую страну. На севере. Туда, где живут медведи и дикие люди. Навсегда с нашей земли! Почти сто лет назад эти территории закрепили за нашей страной для того, чтобы их аборигены работали и снабжали нас углем, железом, оружием и хлебом. Их земля сказочно богата, как та, где живут медведи. Это несправедливо, что они возвысились над нами, стали управлять всей страной. Наш народ решил свергнуть правителей с юго-востока, но жители его подняли бунт и началась война, которая длится почти два года.

Бориславу тогда очень хотелось, чтобы война поскорее закончилась и страна интегрировалась в цивилизованную западную жизнь.

- Какое сало и вареники? Резервации с колючей проволокой? Зачем сливать такую чушь собственному ребенку? Пацан взрослый и все понимает. Если в школе и дома загружать детский мозг какой-то несуществующей титульностью, то парень через лет пять пойдет по площади с факелом. А еще через три года получит автомат - и на войну! Ты этого хочешь? – возмутился отец.

- А мне нравятся факельные шествия, и я хочу воевать за свою землю.

- Твоя земля здесь, разве ее у тебя отнимают? А если кто-то не любит белую рубаху с петухами и хочет говорить не на том языке, которому вас учат в школе три раза в неделю…

- Сейчас уроки титульного языка преподаются пять раз в неделю, - поправила отца мама, - не надо внушать ему такие идеи, расскажет в школе и начнется… Недовольная мама ушла в кухню.

- Вот именно, живем мы Борис по двойным стандартам. Один естественный, дома, а второй на людях. Дома ты – Борис, а в школе – Борислав. Жители юго-востока не боятся говорить правду, вот поэтому идет война. Ну, еще кризис, конечно.

- А что такое кризис?

- Да я сам толком не пойму. Деньги зарабатывать в кризис трудно. Люди беднеют. Богатые беднеть не хотят, поэтому и развязывают войны. Если не с юго-востоком, то нашли бы других врагов.

- У нас один враг – страна медведей.

- Твоя бабушка родилась в этой стране. Она разве дикая? Все люди одинаковые, нет никакой титульной расы. Чушь … Только болтать в школе об этом не надо.

Из кухни прибежала мама и встревоженным голосом произнесла: « Хотела посмотреть прогноз погоды, а телевизор не работает. Почему-то»

- Сейчас узнаем из интернета, - сказал папа, - кабельное отключили, ветер сильный, говорили, что мегашторм надвигается.

- Что за хрень такая, гуглю «погоду в городе», ошибка высвечивает, под номером 404. Набрал другой город, все в порядке, ошибки нет. Вот, температура плюс два, ветер до пятидесяти метров в секунду, штормовое предупреждение. Может, у нас ветер натворил дел, Боря, выгляни в окно.
Борис подошел к балконному окну и посмотрел на улицу. И тут стало темно. Погас свет на улице, в квартирах.

- Видно, ветер оборвал провода, - пробормотал папа, - выйду на балкон, может, авария только на нашей подстанции…

Через несколько минут отец вернулся, освещая себе дорогу мобильным телефоном.

- Полная темень, нигде не светится, неужели во всем городе… Позвоню деду.
Черт, нет сети, у них тоже темно. Мощная авария, полное отключение. Надо запасаться водой, следом отключат воду и отопление, интересно, газ есть?

Газ пропал тоже.

- Утро вечера мудренее, пошли спать, - сказала мама, - Борис, тебе я оставлю светильник на аккумуляторах.

Утро оказалось не мудренее. Ни света, ни воды, ни газа, ни связи. Горожане выходили на улицу, расспрашивали друг друга, никто ничего не знал. Поползли слухи, что авария на атомной электростанции, но газ зачем отключать?

Внезапно зазвонили церковные колокола и из уст в уста передавались сообщения, чтобы все собирали тревожные чемоданы и покидали город. Мама уложила в сумки необходимые вещи, документы…Семья спустилась с седьмого этажа по ступенькам и они вышли во двор. Паника была страшная, безлошадные атаковали автобус, автомобили спешно выезжали, безжалостно расталкивая соседей, умоляющих подвезти.

По двору бегал крутой сосед с полиэтиленовым ведром, в котором болталась палка сырокопченой колбасы. Обут он был на босу ногу, сапоги и куртку, видимо не успел застегнуть, спортивные брюки постоянно сползали с пивного живота. Под мышкой мужчина держал ребенка, который громко ревел. В другой раз Борис рассмеялся бы, сейчас было просто страшно.

- Слава, Богу, машину еще не угнали, - сказал папа, оттолкнув какого-то мужика, пытавшегося открыть «фомкой» дверь их почти новенькой «Нивы-Шевролле». – Надо забрать деда и бабушку…

Крутой парень с ведром и ребенком подбежал к машине и попросил подвезти куда-нибудь из города.

- Нам надо забрать еще двоих, извини, брат, - отказал папа.

- Тогда возьми ребенка, здесь всем будет хана, мою машину угнали, - слезно попросил владелец автозаправки. Борис вспомнил, что старшая дочь училась в его школе и хвалилась своим отцом автозаправщиком. Кажется, ее звали Катей…

- А где жена и дочка? – спросила мама.

- Дома, собирают вещи, они не знают, что машину украли.

- Прежде чем, отдавать двухлетнего ребенка, надо спросить у матери…

Папа прекратил разговор, тронувшись с места. Мужчина с ребенком обреченно поплелся в свой подъезд.

Дед наотрез отказался покидать город, бабушка с сумкой на колесиках и еще двумя баулами вышла к машине, ругаясь на деда: «Титул упрямый, все убегают, а он зарядил, здесь родился, здесь и сдохну. Щас мародеры появятся, надо же кому-то присмотреть за имуществом. Менты первыми сбежали. Говорят, бомбить будут. Пересидим в подвале, нас тут целая компания. Может, паника ложная».

- Я так понимаю, главное выбраться из города в любую сторону, - сказал отец.

Машин было уже мало, по проезжей части, по тротуарам, двигались толпы людей, многие шли с маленькими детьми и умоляли о помощи. Одна женщина тоже просила взять младенца… Мама и бабушка закрыли ладонями глаза, зрелище было жуткое. Отец хорошо знал город и объезжал мосты, где автомобили стояли в пробках, развязки и узкие улочки.

- Подальше от города, насколько хватит бензина, - говорил он. Но загородные дороги были заполнены автомобилями и все ехали в одну сторону – от гула колоколов. Потом они спустились на грунтовую дорогу и долго еще тряслись по полю, уже появилась связь, но они ехали и ехали. Выбравшись на асфальтную дорогу, заправились бензином, перекусили на заправке и продолжили свой путь неизвестно куда.

Оказалось, что они ехали на север. Мама несколько раз садилась за руль, сменяя смертельно уставшего отца. За окном машины мелькали небольшие села с указателями, Борис не знал этих названий. Бабушка говорила, что многие города и села их страны переименовали, чтобы люди не вспоминали о своем прошлом. Но указатели не меняли в целях экономии. Если, например, название двойное, типа «Красная звезда», то слово «красная» отрезали, а «звезда» оставляли. Народ тихо посмеивался над переименованиями, потому как получались смешные остатки названий населенных пунктов, а иногда и просто неприличные.

- Нельзя переписывать историю, крушить исторические памятники, добром это не закончится…

- Кажется, Сеть уже отомстила нам – удалила страницу нашего города, в котором начинался этот кошмар. Что будет с городом, неизвестно, но в Сети его нет. Там, где была тьма, теперь ошибка 404, - пробормотал папа.

Только поздним вечером семья Бориса остановилась в небольшом приграничном местечке. В гостинице их назвали первыми беженцами.

- Почти три миллиона внутренних беженцев…

- Натворили вы дел, теперь всем остальным рассчитываться…

Они сняли четырехместный дешевый номер с удобствами в конце коридора.

- Нам еще повезло, потому что приехали первыми, завтра начнется бардак, - сказал папа.

- Не надо выражаться при ребенке, - возмутилась мама.

- Что такое бардак, я слышал, но не знаю…

- Это – бедлам, - пояснила бабушка.

Что такое бедлам, Борис знал. Сумасшедший дом. Через несколько минут смертельно уставшие беженцы спали мертвым сном.


С тех пор прошло пять лет. Борису исполнилось пятнадцать, и он не пошел с факелом по городу, которого не стало. То есть город стоял на прежнем месте у красивой реки, но его огородили колючей проволокой и назвали зоной отчуждения. Не сразу, конечно, а через некоторое время, когда в стране появилась новая власть. Почти все депутаты, министры, президент и его приближенные сбежали из страны. Народ выбрал новую власть, которая оказалась такой же, как прежняя. Правда, война закончилась, потому, что генералы тоже сбежали за океан. Вся юго-восточная часть страны стала жить отдельно.

Не выехавшие под звон колоколов жители исчезнувшего города вышли из него пешком. Вернулся дед с большим чемоданом и рюкзаком. Он привез много денег.

- Сделали скачок на банк, - рассказывал дед, - взяли столько, сколько могли унести.

- Это называется ограбление, - покачала головой правильная мама.

- Это называется компенсация за материальный ущерб, - уверенно возразил дед, - моя квартира, гараж и машина…

- Двухкомнатная смежная хрущевка, да груда ржавого железа, - хихикнула бабушка.

- Цыц, женщина! Моя «копейка» не хуже современных джипов. По проходимости! Лучше сосчитай добычу, наверняка мало вынес.

Город еще долго грабили, пока его не огородили колючей проволокой. Многие беженцы пытались вывезти свое имущество, но в городе глохли моторы автомобилей. Самые находчивые горожане приезжали на телегах, запряженных лошадьми. Никто из семьи Бориса в город больше не возвращался. Правда, дедушка с бабушкой посетили свою загородную дачу и вернулись расстроенных чувствах – небольшой дачный домик обворовали, все заросло порослью и травой. Говорили, что дачный кооператив разграбили местные селяне. А владельцы дач - жители города - сюда возвращаться не захотели. Три миллиона горожан расползлись по всей стране, кое-кто смог выехать за ее пределы. Многие государства отказались принимать беженцев, они боялись, что Сеть разозлилась и наказала жителей города за их грехи. А кому нужны чужие грехи?

Теперь Борис, мама, дед и бабушка жили в деревне под красивым названием – Ромашково - на самой границе со страной, о которой еще пять лет назад они, титульные, говорили плохо. Сейчас даже не хотелось вспоминать о своей глупой титульности. Отец ездил в эту страну на заработки, ведь на дедушкины деньги они купили дом в деревне, а остаток быстро закончился. Прожить на две пенсии было невозможно, да и Борису через два года нужно будет продолжать образование. Он еще не выбрал, куда пойти учиться. Вначале хотел пойти в «айтишники», сильно хотелось вернуть город своего детства. Он подолгу просиживал в Сети, чтобы понять, почему она так сильно разозлилась на горожан. Борис выяснил, что закрытый ресурс может быть доступен в будущем, но без гарантии прежнего содержания.

- Надо перезагрузить содержание, вернуться в прошлое, - рассуждал тогда Борис. Но потом узнал, что попытки повлиять на Сеть для возвращения города предпринимались серьезными взрослыми специалистами, и они не увенчались успехом. Сеть – это Всеобщий Разум, и ему присущ инстинкт самосохранения. Бабушка была права – нельзя разрушать память. Люди создали Мировую Паутину и теперь она будет управлять всеми их действиями.

Когда, наконец, Борис твердо решил стать архитектором или строителем и построить новый город, отец ему сказал: « Факельные шествия и мечты о Городе Солнца неизменно приводят к одному результату – колючей проволоке».

Хочется сказать "политический памфлет", но не нет - слава богу) Попытка осмысления, вполне грамотная.

Слишком политизировано. Стиль написания скорее журналистки, чем художественного произведения. Сцена "исхода" выглядит нереально и не цепляет. Диалоги - лозунгами, особенно в начале рассказа.

Идея - имеется, но не затрагивает. Тема города тут как-то боком, не ведущая, даже не второстепенная, так, проходная. Сюжет - невнятный. Лексика сильно ограничена, ну да я об этом уже говорила.

Автору посоветовала бы более акцентировать внимание на переживаниях ГГ, а не растекаться мыслею по древу. Масштабные сцены должны служить фоном для ГГ, а не доминировать, по крайней мере в данном рассказе. Нет сопереживания, потому - не интересно, по крайней мере для меня.

Всем понятно о какой Стране идет речь... при чем тут хрущевка? Разве речь идет о Питербурге и вообще о России?
Зачем писать слово сеть с большой буквы?
Это все мелочи, не ясно где тут фантастика?
Разве город не должен быть движущей силой?.. а не власть и война...
Не ясно так же, что все-таки произошло? Почему резко отключилась электроэнергия и газ? Это действия людей или неведомой силы? Как-то вскользь этот момент прописан, видимо чтобы читатель не понял, что речь все-таки идет о реально существующем городе и войне.
Зацепило описание паники, сосед с ребенком и дед с чемоданом денег.
Сам рассказ, как-то очень не по теме...

Мммм, ничего себе как глубоко. Днище, прям.

Опять. Конечно, не должен.
Другое дело, что и на одной войне не выедешь: без героев в сюжете никуда. А тут слабо как-то с ними, очень формально. Фантастика тут тоже прицеплена, только чтоб была. Мораль в конце вообще приводит в недоумение. Теперь что, ничего и не строить уже?..

Затем, что так грамотно.
http://gramota.ru/slovari/dic/?word=%D1%81...ll=x&v=full

Наивно, искренне. Это плюс, т.к. повествование ведётся от лица ребёнка.
Тема, считаю, раскрыта. Всё-таки исчезнувший город - сюжетная основа этого рассказа.

Нет. Категоричное нет: Сеть и есть (каламбур?!) намёк, что всё происходящие - аналог "Матрицы"? Тогда маскировка под "сами знаете, что" проглотила этот допуск и не поморщилась. А усталость читателя от пропаганды и контрпропаганды довершила неудовлетворённость рассказом. Хотя попытка привлекает, затрагивая ностальгию и сочувствие.
"Уедем, бросим край докучный
И каменные города,
Где Вам и холодно, и скучно,
И даже страшно иногда.

Нежней цветы и звезды ярче
В стране, где светит Южный Крест,
В стране богатой, словно ларчик
Для очарованных невест.

Мы дом построим выше ели,
Мы камнем выложим углы
И красным деревом панели,
А палисандровым полы." (С) - Н. Гумилёв

Откровенная аллюзия сразу придаёт тексту политический оттенок, что меня сразу отпугнуло.

Много пафоса тоже не привлекает, а именно с большого количества пафоса рассказ и начинается.

Некоторые описания сделаны по-журналистски удачно, динамично, но это не компенсирует отсутствие эмоциональности. Рассказ сух. А ведь повествование ведётся от имени ребёнка. Так почему не ввести его эмоциональную реакцию на происходящее? Сейчас идёт просто описание, записки из журнала наблюдений. Мне кажется, что если уж за подобную тему браться, то эмоциональная оценка обязательно должна присутствовать.

Портит впечатление и полная безнадёжность в конце. Конфликт создан, но не разрешён и автор однозначно заявляет о невозможности его разрешения. Зачем строить? Обязательно если не разрушать, то само развалится когда-нибудь. Такую позицию нельзя назвать жизнеутверждающей. Это главный минус.

Не показалось убедительным и фантдопущение. Великая Сеть оказалась недовольна, поэтому стёрла город. Почему именно этот? Ведь проблемы по всей стране. Почему не попыталась заранее предупредить тех, кто не виноват? Ведь если Сеть смогла оценить потенциал, точнее - его отсутствие - у города, то точно также она могла бы оценить и потенциал отдельных личностей, в том числе и невинных детей. Не понятно и что на самом деле случилось с городом, когда люди его покинули? Каков механизм влияния Сети?

А так написано бойко, читается бегло, но на топ не тянет даже за актуальность.

Автор постарался написать интересно, но не очень получилось. Все очень скомкано и не хватает глубины. Ляпусы присутствуют и распускаются махровым цветом.

" ее украшали народными игрушками" это какие такие народные игрушки? Точнее надо подбирать слова.

"Тогда возьми ребенка, здесь всем будет хана, мою машину угнали, - слезно попросил владелец автозаправки. Борис вспомнил, что старшая дочь училась в его школе и хвалилась своим отцом автозаправщиком. Кажется, ее звали Катей…"

Автор знает, что мужчина - владелец автозаправки, но Борис (мальчик) этого не знает. Поэтому ляп.

"Мама и бабушка закрыли ладонями глаза, зрелище было жуткое." Я думал, что сейчас начнется адский ад. А это оказывается, просто автомобильная пробка. Очень страшно...

"Никто из семьи Бориса в город больше не возвращался. Правда, дедушка с бабушкой посетили свою загородную дачу и вернулись расстроенных чувствах – небольшой дачный домик обворовали, все заросло порослью и травой."

А как ЗАГОРОДНАЯ ДАЧА оказалась в ГОРОДЕ?


Стихи на тему

"мой дедушка разбойник, разбойник, разбойник, на самом деле очень знаменит"))

Мой друг, а разве хрущевки строили только в Петербурге? Их по всему Советскому Союзу строили.

Автор - борец с Украиной... Следовательно, Карфаген дебео делетум эст...
"собирали ТРЕВОЖНЫЕ чемоданы" - Ну да, ну да...
"безлошадные атаковали автобус" А были те, кто верхом? Не заметила.
"По двору бегал крутой сосед с полиэтиленовым ведром..." Зачем ему эта колбаса именно в ведре?
"Обут он был на босу ногу, сапоги и куртку..." Еще интересней. Но так прочлось.
"Под мышкой мужчина держал ребенка" - Попробуйте. Ребенку два года, кажется?
"Титул упрямый" - А это кто?
Основной сюжет: В городе исчезло электричество и Сеть ( интернет?), и потому все сбежали. Потом оказывается, что таким образом Сеть наказала город. Ещё ниже говорится, что Сеть - это Всеобщий Разум. Всё равно, читается: интернет.
Автор пытается быть юморным, но слегка не дотягивает. ИМХО.

Да, звучит двусмысленно. Чтобы обозначить, что речь идёт об устоявшемся выражении, стоило, наверное, взять в кавычки. Недавно нашёл на антресолях "тревожный чемодан" из времён СССР - спички, соль, чай, сахар, полотно...

Интересно по содержанию, но неумело по форме.

Напоминает социальную фантастику Г.Уэллса - в той её не самой лучшей части, когда автор увлекался политикой, забывая про героев и сюжет.

Всё это может быть, но взгляды автора должны преломляться через героев, сюжет, ситуацию и конфликт, а не выкатываться так в лоб.

Автор, попробуйте почитать Уэллса "Когда спящий..." и затем сразу же "Град Обречённый" - и вы почувствуете разный класс. Политика, вставленная братьями Стругацкими, цепляет не в пример сильнее, чем политика Уэллса.

Форма имеет значение.

Вот соглашусь по существу, но возражу по конкретному примеру. Не будет ли точнее сказать, что рассматривая конфликт личности и социума, Уэллс попутно описывает ожидания "технократов", сторонников НТР, а Стругацкие, разочарованные результатом социального эксперимента СССР, в основном описывают негативный опыт? Мне у АБС сцена с шахматной партией в Красном Здании далеко не кажется успешной...

Алексей2014

Имелся в виду уровень владения ремеслом, политические взгляды авторов, их мировоззрение - не берём в расчёт.

Во времена римской империи был популярен такой предмет - риторика, ученики были обязаны защищать различные точки зрения, часто просто противоположные. Могло достаться что-то вроде ”доказать, что Парис имел право умыкнуть Елену, а греки - сильно не правы”. Дальше - уже дело аргументов и логики. А доказывать можно по-разному, но главное, чтобы слушатели прониклись и проголосовали за ритора, защищающего Париса, а не за ритора выступающего за Менелая.

В таком разрезе? В целом, опять же, соглашусь. Однако сравнение не вполне корректно: Уэллс и АБС писали на разных языках. в разные исторические периоды и с разными (как мне видится) собственными задачами. Лучше тогда Стругацких с Ефремовым сравнивать, нет?

Нет, Алексей.

Мы о разных с вами вещах говорим Речь об умении убеждать читателя, современника или нет, и чему - неважно.

Тем более интересно! Ефремов более убедителен, чем Стругацкие, или нет? И каким образом у каждого из них достигнута убедительность?

Да не в большей степени. Ефремов, как и Уэллс, прямолинеен. У Уэллса тоже разные книги есть, но я про те, где показываются принципы впрямую. Либо говорятся впрямую. И вот этого лучше избегать. В "Граде" - главный герой постулирует и говорит тоже открыто, но вот ведут авторы совсем к обратному. И приводят в конце. Вот это - умение и совсем другой уровень сложности.

Стругацие по уровню сложности сравнимы с Львом Толстым.

Алис Манро

Я только что перечитала Отель У погибшего альпиниста.
Хорошо помню, что когда читала в юности, сочуствовала инопланетянам и физику-шутнику. А сейчас - полностью сопереживала главному герою и разозлилась, что под конец его мучают угрызения совести.

Впрочем, это я не в тему, вещь это не политическая. А может и политическая...

Тогда, быть может, мастерство - мастерством, но большее значение имеет, для какой аудитории предназначено произведение? Читатель с развитым чутьём, привыкший к намёкам и сам любящий "пошевелить извилиной" отличается от любителя "прямо и в лоб" принимать уже готовую позицию автора. Мне по душе "Ах, Антониони, ах, Антониони! Все эти намёки, полунамёки..." (С). В то же время прямолинейность Ефремова не менее привлекательна. Может, среда повлияла: "Град..." - то читал в 90-ом, вроде. Как раз всё трещало, а Ефремов - ностальгическая отдушина с коммунистическим кислородом.

От Vesper:

Мне этот рассказ настолько не понравился, что я даже не знаю, как это выразить.

Тут дело вот в чём. В подобных политических рассказах очень существенно, кто их писал и для кого.

Когда есть конфликт и война, мне кажется очень некорректно и безвкусно писать морализаторство, поучающее другую сторону, как они неправы и как сами на себя навлекли все несчастья.

Ведь и у "людей с Севера" есть свои белые рубашки, флаги и даже, возможно факелы.