...Полученные ранения несовместимы с жизнью. Это понимала даже Сашенька, еще совсем юная медсестра, работающая в больнице всего несколько месяцев. Ей было очень жаль этого крупного красивого человека. Она даже плакала, когда дежурила около его постели, он стал ей родным за эти два дня, хотя ни разу не пришел в сознание. За окном уже занялся рассвет, когда ее сменила Иринка. Сашенька встала и еще раз посмотрела на умирающего, на всякий случай, прощаясь с ним. Ведь, быть может, она видит его в последний раз. Девушка зашла в сестринскую. Усталость взяла свое и она заснула. Но ненадолго, вскоре ее растолкала Иринка...
...Восторг от того, что мужчина, которого она полюбила, умирая преподнес ей бесценный дар, о котором Сашенька не смела и мечтать. Ее двухдневный безмолвный роман закончился…
… Из роддома ее встречала только верная, хоть и непутевая Иринка. Она все знала, но свято хранила Сашенькину тайну. К тому же, Ира чувствовала свою вину в произошедшем. Хотя Сашенька была абсолютно счастлива. Ей было даже жутко подумать, если подруга ее тогда не разбудила. Та же Ирина выяснила, что того мужчину звали редким именем Серафим, хотя по бумагам умерший прошел как неизвестный, да и эти документы были почему то изъяты. Его имя любопытная Иришка подслушала из разговора московских гостей, которые приезжали в больницу, чтобы зафиксировать смерть этого таинственного мужчины. Те же люди забрали и тело Серафима. Мальчика назвали Олегом, Олегом Серафимовичем Фоминцевым. Он рос здоровеньким и никогда не болел. Но странности начались уже с самого рождения…
...Задумчивый Олежка никому не мешал. Девушка усаживала малыша в кабинете и давала ему кучу медицинских книжек с картинками. А сама бежала к пациентам. Ребенок мог целыми днями листать книжки и рассматривать картинки. Но буквально через несколько месяцев после этого, Сашенька с удивлением обнаружила, что четырехлетний малыш по этим медицинским книгам самостоятельно научился читать. И даже профессор заинтересовался странным мальчиком. Педагог с многолетним стажем быстро выяснил, что ребенок не просто смотрит медицинские картинки и читает. Он на интуитивном уровне понимал прочитанное. Он изучал, анализировал, запоминал. Жадный детский мозг, с огромной скоростью, буквально пожирал информацию, начиная с анатомии и до фармакологии и целебных трав...
...Было забавно смотреть, как профессор медленно проходил по коридорам, а за ним, также важно заложив руки за спину, семенил малыш в своем перешитом по росту белом халате и шапочке, сползающей на глаза. Поразительно, но обычно вечно занятый и даже зачастую грубоватый доктор, всегда находил время терпеливо пояснять и подробно отвечать на вопросы мальчика.
Еще более поразительным, было то, что мальчик уже через несколько лет ученичества у профессора, стал вступать с ним в споры. Это она слышала сама, когда вечером пришла к кабинету профессора, чтобы забрать ребенка. Через дверь слышался разговор на повышенных тонах. Это были густой грубоватый бас Якова Самуиловича и тонкий голосок Олежки. Они жарко спорили, и оба явно горячились выбрасывая друг на друга аргументы. Наконец, казалось, они рассорились и Олежка вылетел из кабинета, хлопнув дверью, а профессор недовольно кричал ему вслед. Сашенька тогда очень расстроилась, они шли с мальчиком вместе домой, она пыталась его расспросить о произошедшем, но тот только отмалчивался. Ей показалось, что он внутренне все еще продолжает спорить со своим учителем. Наутро, она зашла к заведующему, чтобы попросить прощения за грубость мальчика, но профессор выслушав ее извинения, сначала не мог понять, в чем дело, а потом долго смеялся:
- Это же обычный спор с коллегой. У Олега свой подход к лечению, как интуитивному искусству, он находит пути лечения душой, что мне недоступно...
...Наверно, эта возвышенность души передалась мальчику от отца. Ведь недаром она чувствовала это, когда сидела у постели умирающего Серафима. Простодушная Сашенька совсем забыла, что она чувствовала в отце мальчика еще и другие черты. Но ей пришлось вспомнить. Мальчик быстро взрослел, и, в нем с ужасающей рельефностью стали проявляться совсем иные качества. Жесткость и даже жестокость. Он делил людей на плохих и хороших…
...Ребенок совсем не замечал, что может делать то, что другим детям и даже взрослым просто недоступно. Он рос в каком то своем замкнутом мире и практически не знал, чем живут его сверстники. Это было неправильно, это было страшно. Сашенька стала объяснять мальчику, что надо общаться с другими детьми, играть в те же игры и ему тоже будет интересно. Мальчик задумался, он выполнил просьбу мамы, но опять понял ее слова по своему. Уже на следующий день он пришел из школы поздно. Пройдя на кухню он поставил на стол перед Сашенькой консервную банку, наполненную деньгами.
- Что это, откуда ты взял деньги? - строго спросила Сашенька. То, что принес Олежка за один вечер равнялось ее недельному заработку.
- Мам, ну ты же сама говорила. Я с пацанами играл. В чику, - Олежка с простодушным удивлением смотрел на нее, не понимая недовольства.
- Значит, ты играл с мальчишками и выиграл, - спросила она, не зная как приступить к запрету.
- Конечно, мама. Я ведь куда смотрю, туда и попадаю. А они все вообще играть не умеют.
Он совсем не чувствовал других людей, как робот, с чудовищной точностью и быстротой просчитывающий варианты. И понятно, что ее мальчик всегда один. Ведь даже в этой игре, в этой чике, с ним играть не имеет никакого смысла, потому что нормальные дети обречены на поражение. Она опять ужаснулась своей мысли - нормальные дети.
- Ну а чем ты играл, где биту взял, - зачем-то спросила она. И мальчик тут же вытащил из кармана бесформенный кусок свинца.
Сашеньке оставалось только надеяться и ждать. Это увлечение азартной игрой само пройдет, ведь другие дети просто откажутся с ним играть.
Надеждам Сашеньки не суждено было сбыться. На следующий день Олежка принес очередную консервную банку, наполненную деньгами. Отступать было некуда.
- Олежка, ты должен прекратить играть, - твердо сказала она. К ее удивлению мальчик легко согласился:
- Угу. Это справедливо.
Окрыленная успехом, Сашенька продолжила:
- И выигранные деньги надо отдать.
- Это не справедливо, - в глазах мальчика опять мелькнула уже знакомая ей упрямая колючая льдинка. Она поняла, что надо уступить. Олежка сдержал свое слово и на следующий день не пошел играть, зато к ним пришел их участковый милиционер Михаил Иванович. За ним уныло плелся местный хулиган Витек с соседней улицы.
У Сашеньки обреченно екнуло сердце.
- Ну вот, полюбуйся, Александра, это твой Олег вчера сделал, - участковый указал на Витьку и выжидательно замолчал. Сашенька посмотрела на парня. Этот агрессивный, подловатый подросток и раньше никогда не вызывал у нее симпатии, а сейчас и подавно. Левая сторона лица Витьки вздулась огромным сине-лиловым кровоподтеком. Гематома, судя по размеру, удар тупым тяжелым предметом, совсем не к месту подумала она. К ним часто привозили в больницу людей с травмами и участковый, тоже захаживал опрашивать пострадавших и составлял протоколы с подобными формулировками.
Сашенька невольно посмотрела на сына, сравнивая:
-Так ведь… Так ведь Михаил Иванович, этот же..., да он же на две головы выше моего ребенка, вы посмотрите сами.
На самом деле опытный участковый уже знал историю, в которую попал Олежка. Знал и всю эту хулиганскую шатию-братию, которая сбивалась в бандитские стаи и терроризировала округу. Некоторые уже отсидели срок на малолетке и возвращались вполне готовыми уголовниками. Оказалось, что Олежка в первый день ходил на пустырь и играл со сверстниками в чику. Новичок, сразу же обыграл всех партнеров по игре. Как Сашенька и предполагала, на следующий день сверстники с ним играть не стали, потому что занятие это было заведомо проигрышное. И тогда он стал играть со старшими, как раз с этой гоп-компанией, которая постоянно там отиралась в поисках приключений. Естественно, ее сын, с безошибочной точностью , быстренько обобрал и этих хулиганов, аккуратно складывая выигранные деньги в консервную баночку, которую хотел отнести маме. Но уйти с выигрышем ему не дали. Витек оттолкнул мальчика и хотел забрать деньги, но тут же получил от Олежки ту самую обширную гематому, тем более что в его кулаке была зажата бита, вернее кусок свинца, которую видела Сашенька. На помощь поверженному Витьку пришел парень по кличке Калач, этот бугай уже побывал на малолетке, поэтому и имел статус вожака. Но и Калач, бросившись на мальчика, просто не успел ничего сделать, получив навстречу жестокий удар свинчаткой в лицо. Все это может и осталось в тайне, мало ли бывает стычек, но Калач попал в больницу с тяжелым сотрясением мозга и сломанным носом.
Участковый рассказывал эту дикую для Сашеньки историю с явным удовольствием. Но тоже, как и Сашенька, с сомнением смотрел на Олежку...
- Значит, ты уложил и того и другого? - спросил Михаил Иванович. - Как же у тебя получилось-то?
- Я куда смотрю, туда и попадаю, это справедливо, они пацанов обижают, - набычившись, ответил Олежка, он не понимал, что от него хотят.
- А ну, великий воин, покажи, как бросаешь.
Мальчик взял свою свинчатку в руку и огляделся по сторонам. Но Михаил Иванович пришел на помощь и указывая на собачью миску в конце длинного коридора в шутку предложил:
-А вон в ту… - но договорить не успел, свинчатка, тут же запущенная Олегом, послушно звякнула в миске. Участковый, завороженный произошедшим, уставился на Олежку:
- Как это?
- Я всегда попадаю, куда смотрю...
… Шар отскочил от одного борта, потом от другого и медленно покатился по зеленому сукну в сторону лузы, замер на краю и все же упал в сетку.
- Как это? - стоявший по другую сторону бильярдного стола толстяк завороженно смотрел на него.
- Я всегда попадаю, куда смотрю.
- Тебе сколько, - лет семнадцать?
- Угу, - ответил Олег.
- Ты, пацан, серьезно думаешь, что сможешь уйти с таким выигрышем? Мы под Авдеем ходим. Так что, положи барсетку и отваливай. Или есть возражения?
- Угу. Это не справедливо.
- Ну-ну, - усмехнувшись, процедил толстяк и кивнул парням. Олег тоже улыбнулся в ответ, сжимая кий в руке... Через несколько минут все было кончено. Он обернулся и замер. В руках толстяка был пистолет.
- Не балуй, парень. Бросай барсетку сюда, клади кий и руки за голову, - приказал он. Стараясь не делать резких движений, Олег осторожно бросил ему сумку с деньгами. Кутузов поймать барсетку не успел, кий вошел бандиту точно в глаз. Олег всегда попадал туда, куда смотрел. Поднял барсетку с деньгами, забрал пистолет и вышел из бильярдной…
...- Уважаю отмороженных. Сам такой. Ладно, я тебя прощаю. Будешь работать на меня. — Авдей мрачно усмехнулся, - и не возражай, я пленных не беру. Понял меня?
- Угу...
...- Что же ты жрешь-то постоянно, холуй, тебя телохранителем в дом взяли, так охраняй, - Лариса, жена Авдея презрительно глядела на Олега, и добавила, плотнее запахивая халат на роскошной груди, - ты куда пялишься-то, щенок. На хозяйскую жену рот разеваешь?
-Угу...
… - Как это, что это было? - Лариса медленно приходила в себя.
- Я всегда попадаю, куда смотрю.
- Авдей нас обоих убьет, если узнает. Дубина ты моя, стоеросовая. Ты понимаешь, что наделал? У меня опасные дни.
- Я знаю, все будет хорошо, - ответил Олег, затем похлопал ее по холеному бедру и добавил, - одевайся и иди, бутербродов настрогай, проголодался я...
… Я вот хозяйке все расскажу, что ты со мной вытворяешь, - Аленка снова прильнула к нему, - давай еще разок?
- Угу. Это справедливо. Все будет хорошо...
… Аленка вынесла поднос с рыбой и поставила на стол. Потом вдруг поперхнулась и закрыв рот рукой выскочила из комнаты.
- И эту тоже тошнит. Они что, сговорились все. - Авдей удивленно посмотрел ей вслед, - И Лариска моя блюет. Жрут всякую дрянь. Вечно эти бабы в рот что попало тянут.
Авдей рассмеялся своей шутке и подмигнул Олегу:
- Правильно я говорю?
- Угу, - ответил он…
...- Береженого, Бог бережет, - сказал Авдей, когда они подъехали к коттеджу в глубине соснового бора, - четверо с нами, остальным снаружи ждать, если что, прикроете.
Игра еще не началась, шли переговоры. Авдей уже успокоился, а Олегу все больше и больше было не по себе. Он уже знал, что его партнеры не игроки. Они пришли не играть. Глаза, руки, пальцы. Он никак не мог уловить ход своих мыслей, что-то не складывалось. Глаза, пальцы. Он где-то уже видел такие глаза, такие пальцы. Олег вспомнил, вспомнил, где он видел. Авдей, когда он целился в него. Его глаза, его палец на спусковом крючке. И сейчас, люди вокруг него, они будто целились, они не думали об игре.
Олег встал из-за стола:
- Мне нужно в туалет.
Стоящий у окна человек проводил его до самых дверей. Олег зашел в туалет, не раздумывая открыл фрамугу окна. Отошел от окна, прижавшись к стене кабинки. И тут же вошел человек, который его провожал, с пистолетом в руке, выглянул в открытое окно. Потом резко оглянулся, но Олег уже перехватил руку с оружием и ударил ему в висок кулаком, потом еще раз уже в обмякшее тело. Забрал пистолет и выскользнул через окно наружу. Пошел вдоль дома к воротам на заднем дворе. Но, из-за угла уже выскочил охранник. Олег увидел, как тот вскинул автомат, увидел его палец на спусковом крючке и тут же не целясь, выстрелил на опережение. Охранник замер, с ужасом рассматривая свою кисть, размозженную выстрелом. Олег благополучно добрался до ворот. Уже на взгорке леса оглянулся. Внизу, как на ладони, была видна разворачивающаяся кровавая бойня. Оставшиеся снаружи бойцы Авдея бежали к дому и падали под участившимися хлопками и очередями выстрелов. Из дома вышли люди, которые подходили к упавшим и деловито добивали их в упор. Все было кончено. Надо было спешить. Он сжимал в руках туго набитую барсетку. Его мама, его женщины, его дети, рожденные и еще не родившиеся, не должны ни в чем нуждаться. Он, Олег, позаботится об этом. А нечисть должна исчезнуть...
ХОЗЯИН
- Что-то тревожно мне, - сразу начал он, не поздоровавшись и без лишних пояснений, - Угрозу чувствую, а откуда не пойму. Что скажешь?
В комнате повисло молчание. Наконец она прикрыла уставшие глаза и заговорила:
- Ты правильно чувствуешь. Оставил Серафим наследника на Земле. Пролил семя. Перед самой смертью пролил. И попало семя на благодатную почву, проросло. Ищи там, где Серафим умер.
- Этого не может быть, старуха, - недобро сверкнув глазами, произнес человек, - там, где умер Серафим, он ни разу не приходил в себя, это медицинский факт. Это был уже не человек, а растение.
- Вот растение и дало семя. Ищи мальчика там, где я тебе сказала, - упрямо повторила старуха, она совсем закрыла глаза и отвернулась, давая понять, что разговор окончен.
Когда за пришедшим хлопнула дверь, она усмехнулась и прошептала:
- Опоздал ты, Смрадный. Мальчик уже подрос и теперь он тебе не по зубам. - потом, подумав, добавила, - может мальчик сломает тебе шею, сделает то, что не удалось его отцу. Последний он из великого рода и сейчас он Сеятель, будет давать потомство. А потом…, а потом Великий Воин войдет в силу и пойдет за тобой, пойдет до конца...
