– Вас Катя зовут? – Мамаша явно волновалась. Даже как-то слишком. Она так и осталась стоять в дверях, то ли не заметив, то ли проигнорировав приглашающий жест.

– Катя. Но если надо по-другому, будет по-другому. – Некипелова открыла окно и закурила.

– Вы курите? А это лицензировано? Вам, может быть, целоваться!

– Послушайте... – глянула Некипелова в файлик. – Послушайте, Наталья Евгеньевна. Я вся лицензирована. Всё, что я курю, пью, ем – всё прошло должный контроль и получило необходимую лицензию. Я сотрудник «Медсервиса», а не девочка по вызову, это понятно?

– П-понятно, – кивнула мамаша. – Но находиться у открытого окна всё равно нельзя. У вас может закружиться голова.

– Раньше не кружилась. – И Катя высунулась в окошко чуть ли не по пояс. Эта дамочка начинала её раздражать. Откажется от услуг? Да ради бога. Предоплата ещё не внесена, а за такой заказ особенно держаться не стоит. Если заказчик нервничает и недовольничает с самого начала, вряд ли дело пойдёт без сучка и задоринки. Будут проблемы...

Выдыхая зеленоватый дым и делая вид, что она и вовсе позабыла о дёрганой мамаше, Некипелова вглядывалась в даль.

Конечно, было ли это далью в полном смысле слова, сказать трудно. Грязно-голубой верх – небо – плавно переходил в такой же, невнятной синевы, низ – щит над Старым городом... О Старом городе лучше не думать, мы здесь, а он там, и это всё, что о нём достаточно знать. Но зналось всё равно больше. И всё равно почему-то думалось.

Дамочка кашлянула, но Катя продолжала курить, продолжала смотреть, удобно облокотившись о податливый сауленовый подоконник.

Если приглядеться, горизонт всё-таки был – где-то между «верхом» и «низом» была видна тонюсенькая линия, смычка. Правда, говорят, что щит не сплошной, а сегменты идут под наклоном. И этот горизонт может быть совсем не горизонтом, а всего лишь краем сегмента, всего лишь краем...

– Катя!

– Я вас слушаю, – выбросила Некипелова позеленевший фильтр и повернулась к дамочке, отыгрывая самое своё внимательное лицо. Внимательное – но с лёгким, легчайшим оттенком раздражения. Дамочке-мамочке пора бы уже определиться!

– Да-да, я понимаю... – Мамаша, похоже, действительно поняла, не глядя ткнула в персоналку, и у Кати высветились всегда приятные предоплатные плюсики. Она даже не сразу их погасила. Её маленькая слабость – у этого мира хрен чего допросишься, ну так хотя бы плюсики, не щедрый подарок, но элементарная справедливость. Справедливость, которой на всех не хватает, которую лопатой не нагребёшь, но иногда, немножко, для себя всё-таки можно...

– Я не даю гарантий, – по протоколу предупредила Некипелова, – но я сделаю всё возможное, чтобы узнать, почему ваша дочь...

– Оля.

– ...почему ваша дочь Оля отказывается от приёма пищи.

– Спасибо, Катенька, спасибо... – расчувствовалась мамаша. И опять как-то слишком. Она была похожа на красивую, но не очень-то талантливую актрису. – Это крайне важно. Нам ведь надо знать, с чем бороться. Это случилось так внезапно... Врачи, они работают, но время идёт. Она ведь и правда может...

– Всё-всё, я поняла, – запротестовала Некипелова. Она не любила всех этих слёз, соплей, чувств. – Сколько у вашей Оли было партнёрш?

– Я не знаю... Нет, поймите, я и не могу знать, мы не обсуждали...

– Что же вы обсуждали?

– Чего мы только ни обсуждали, – тоном оскорблённого достоинства уведомила мамочка. – Моя дочь – генетик первой ступени. В следующем году она сдаст на вторую. В следующем...

– А сегодня – даст мне, – хотелось сказать Кате, но она сказала другое, и даже не зловредничая, а просто зная совсем не стопроцентную статистику по анорексикам и ещё раз предупреждая: – Будет здорова – обязательно сдаст. Обязательно, вот увидите...


В постели у Оли Некипелова оказалась через шесть минут знакомства. Именно столько у неё ушло на то, чтобы поздороваться, усесться на койку напротив, помолчать, вздохнуть, сказать, что теперь они соседки, что палата большая, так что ничего, тесно не будет, что у неё у самой органические проблемы, без психокомпонента, но анорексичек она не осуждает, даже по-своему понимает и жалеет... Шесть минут четыре секунды, если совсем уж точно.

Это был рекорд, рекорд даже для Некипеловой, и принимая тёплые, горячие, жгучие, какие-то неописуемые ласки Оли, она продолжала соображать, что же, собственно, происходит.

Поначалу она ещё пыталась с ней поменяться, но Ольга мягко отстранялась и ласкала сама, ласкала так, что был уже и не секс, это были чудеса, драги, топология. Катя просто исчезала, таяла, исчезала – и появлялась сама в себе, но местами, участками, только в тех уголках, где была, где ощущалась Оля. Здесь, снаружи, оставалась только «озвучка», а всё остальное перемещалось туда: там было жарко, и терпко, и колко, там что-то строилось, толкалось, наполнялось, этажик за этажиком, полочка за полочкой, и на полочках чего только не было, и всё это клонилось и падало, рассыпаясь, и ещё текли какие-то реки, и вился какой-то пар... Пар? Наверно, это было дыхание. Олино. Коша, я так тебя люблю. Я так тебя люблю, Коша, Коша...

Оля почему-то называла её Кошей. Сразу так начала. Неизвестно почему.


С «серьёзным разговором» Некипелова решила не тянуть. Обычно она не делала этого так скоро, налаживала контакт, узнавала, принимала к сведенью. Но здесь о какой-то «наладке» даже думать было глупо. Есть ли контакт с тем, кто тебя буквально вдыхает? Да и принимать к сведенью было нечего – Ольга устала и уснула. Катя сползла на пол и тоже некоторое время дремала, но ей приснилось что-то страшное, и потом она уже просто сидела, поджав ноги, думала с чего начать разговор. На свою кровать она уходить не хотела, это могло быть воспринято как шажок назад, отдаление. А нужна была близость. Близость, доверие, открытость. Иначе ничего не получится, разговора не выйдет.

В принципе, Некипелова догадывалась, в чём состоит Ольгина проблема. Такими альтруистичными в постели бывают недовольные собой, комплексующие особы, и скорее всего эта внезапная голодовка – попытка измениться внешне, взять у природы то, в чём она отказала. Но природа упряма. Она как те птички, что слишком привередливы, чтобы их выращивать. Это дорого и неудобно, выживаем без них, выживаем как умеем...

Толстой Ольга не была. Голодала четвёртый день (мать сказала, что пятый), похудела на три кило и была такой, про каких говорят «нормально». Но «нормально», конечно, не «прекрасно», материного изящества в ней не было. Никакого сходства, даже удивительно. Какая-то бесформица и мятость, что-то не вполне определённое, никакое. Что-то, что она пыталась и дальше пытается переиграть, и вот, лежит теперь на больничной койке...

Лишнее подтверждение своей догадки Некипелова из-под этой самой койки и вытащила. На какие-то секунды этот «сувенирчик» её озадачил: сауленовая фигурка и шесть техзеркал, приклеенные к больничному подносу. Зеркала окружали фигурку высоченным замкнутым забором... Ну и что за арт? Но дошло почти сразу: объектный трансфер, перенос! Фигурка – сама Ольга. Ольга, смотрящаяся в зеркала, закрывающие от неё всё остальное. Да, это депрессия, дисморфофобия, возможно дисморфомания... Куда смотрят врачи? Почему не знала мать? Впрочем... разве не каждый Катин заказ – итог чьей-то тупости? Прошлый, например, проходил как «сексуальная неудовлетворённость», а оказался банальным энурезом. Удовлетворённость-то была, и ещё какая сексуальная!


– Знаешь... – совсем тихо сказала Оля. – Не могу понять, почему иногда так в глазах темнеет.

– Проснулась? Глаза болят?

– Не болят, а темнеет. Иногда...

Некипелова пересела к Ольге на кровать и погладила её по голове. Всё-таки надо было попробовать «патерналистский» вариант, дисморфо – проблема действительно не взрослая.

– Оля, ты красивая, ты милая, всё это глупости, всё будет хорошо, – бормотала Катя. – Бур-бур-бур-бур, бур-бур-бур-бур, – наговаривала она что-то ещё, продолжая гладить Ольгу. Вдруг та, встрепенувшись, перехватила её руку:

– Подожди. Что ты говоришь?

– То, что ты и сама должна знать. И знаешь. Только забываешь. Что ты – очень милая молодая женщина.

– Кошенька... – и Ольга рассмеялась.

Некипеловой это не понравилось. Она вернулась на пол и молча занялась «трансфером», выгибая зеркальца и закручивая гуттаперчевого человечка.

– Ты как ребёнок, – сказала Ольга тем же смеющимся голосом. Некипеловой это не понравилось ещё больше, она нажала на одно из зеркал сильнее – и оторвала.

– Ой...

– Ломать не строить, – прокомментировала Оля, но, кажется, не разозлилась.

– Оль... Ты умрёшь, если не будешь есть... – Не очень-то хотелось блеять этим овечьим голоском, но раз уж оказывается, что это она «как ребёнок»!.. – Просто ешь, Оль... Нельзя вот так убивать себя. За что?

– А их за что?

Вопрос повис в тишине. Катя предпочла бы ослышаться. Похоже, дела были куда хуже, куда серьёзней, чем она, сильно поторопившись, решила. Похоже, это не внешность! Не внешность, а другое, такое другое, что жаль. Жаль эту Олю. Будь её клуша-мамаша немного поумней, не купилась бы на медсервисовое «Мы не сотрудничаем с УиР!». Когда новая дирекция нарисовала этот слоган, он казался фоловым. Но никакого фола, многие верят! Да что «многие» – почти все. Как и всему, во что им предлагается верить. Может быть, вера – всегда чьё-то предложение, просто смотри, кто предлагает... Но ведь не смотрят даже на это!

Себя Некипелова жалела тоже. Отчёт уировцам пишется у них, нетрудно себе представить эту бюрократ-феерию, приправленную погонами. До сих пор бог миловал, и как было бы хорошо, если бы и сейчас не пришлось! Всем бы хорошо.

– Ты можешь мне просто ответить? Спрашиваю. Почему. Ты. Не ешь.

– Потому что это неправильно. Я не могу.

– Чего не можешь?

– Не чего, а кого. Людей.

Некипелова вздохнула. Что-то разыгрывать, кем-то прикидываться больше не имело никакого смысла.

– Ольга, ну о чём вы? Вопросы питания решаете не вы. Не я. Их решают компетенты. А у нас с вами всегда есть выбор. Если вы против алиментарных убийств, просто не ешьте биос. Что мешает вам питаться морталкой? Эти люди умерли своей смертью, их никто специально не убивал. Биос – лицезированная основа линий «Эшли», «Аюдаг», «Карри». Мортал-Н – лицензированная основа «Мельницы»... Что-то непонятно?

Непонятного остаться просто не могло. Катю не раз выручало это умение – быть тем убедительней, чем меньше она верила сама. Заодно убеждая и себя. Пытаясь убедить.

– Кош, иди сюда... – шёпотом сказала Оля.

– Зачем?.. Вы же всё понимаете. И я всё понимаю. Больше не нужно... Да и сил у вас нет.

– На что?

– На меня. На все эти штуки...

– Я люблю тебя, какие штуки.

– Одного я всё-таки не понимаю. Раньше же вы ели. А потом перестали.

– Так бывает. Раньше я не любила тебя. А потом полюбила.

– Да уж... – Некипелова вытрясла из сумочки сигарету. Открыла окно и устроилась на подоконнике. Некоторое время она просто курила и смотрела вниз, а потом задумчиво проговорила: – Старый город – он другой, поймите. Это даже не город. Нам даже видеть его не надо... Чтобы жить, нужно есть, а почему всё так, а не иначе... Устроено как устроено, вертимся как можем. Изворачиваемся как... Как этот ваш... человечек на подносе. Что это, кстати, вообще такое? У меня уже были варианты. Есть и другие...

– Варианты? Интересно. – Ольга скинула покрывало и уселась, бросив под спину подушку.

– Допустим, – импровизировала Некипелова, – зеркала – это кольцо Нового города.

– А человечек?

– Человечек и есть человечек. Горожанин, – на автомате выдала Катя. Она смотрела не на поделку, а на Ольгу. Чего-то она в ней сильно не понимала. Не понимала, но точно могла сказать: Ольга спокойна. Спокойна и даже весела. И её и впрямь занимают эти бессмысленные «варианты».

– Ольга... Вы понимаете, что я обязана сообщить в УиР? Вы высказываете недовольство деятельностью компетентов, вы...

– Знаешь, почему я тебя полюбила?

– Не знаю. И мне уже вообще-то пора.

– ...Потому что ты смешная. И всё время что-то там думаешь. И тебе всё время чего-то не хватает.

– Денег, – попыталась пошутить Некипелова, хотя этот разговор был ей неприятен. Неприятен и даже как-то пугал. – Мне правда пора, – повторила она, направляясь к двери.

– Кош, я не ем людей, потому что боюсь.

Катя остановилась.

– Боитесь?

– Я боюсь съесть себя.

– Как странно... – сказала Катя, но вернулась и села на свою койку. На самый краешек, второй раз за день. Как-то нечаянно перехватила Ольгин взгляд и опять удивилась её спокойствию. Это был взгляд человека, который не прочь поболтать, умные спокойные глаза, ровные и дружелюбные. Слишком ровные...

– Кошенька, ты слышала о Рейнеке?

– Это фамилия?

– Был такой биолог. Он занимался феноменом похожести. Он считал, что очень похожие друг на друга люди, двойники – это один и тот же человек, просто в разных локусах. Как отражения в двух зеркалах. А потом понял, что и непохожие – тоже.

– Что тоже?

– Непохожие – тоже разные локусы, отражения. Просто зеркала деформированы, поэтому и похожести нет. Но человек всё равно один. Он вообще один. Нельзя есть кого-то, всё равно получается себя. Съешь себя и даже не заметишь!

– В смысле – умрёшь?

– Почти. Больше не будешь тем человеком, не будешь отражением. Станешь тенью.

– Но это идиотизм, – изумилась Некипелова. – Это не может быть реальным, это какая-то метафора.

– Коша, золотко! Конечно метафора. Я жевала, жевала – как раз эту вашу морталку, утром, в понедельник – увидела себя в зеркале и вдруг всё поняла. Не знаю, как и почему. Просто как мостик перекинулся. Перекинулся и всё...

– К этому Рейнеке?

– Наверно.

– И чему вы радуетесь?

– Сейчас? Тебе, Коша! Тебе. Если бы ты знала...

– Зря. Зря вы мне радуетесь, – перебила Некипелова. Нельзя слушать такое, а потом сообщать в УиР. Нельзя сейчас сидеть и слушать (а тогда – лежать, исчезать, таять, ощущать), а потом сообщать... Но ведь и не сообщать нельзя! Даже весёлое спокойствие Оли казалось каким-то укоряющим – как если бы тот, кого топишь, не брыкался, не сопротивлялся, а просто закрыл глаза... Вдобавок ко всему у Кати задрожали руки. Ну, это было уже совсем лишним! – Я всё равно напишу отчёт, – выдохнула она. – И я не лесби, это работа. И мне действительно, действительно пора.

– Да, – улыбнулась Ольга.

Некипелова встала, снова села и сказала:

– Я не напишу отчёт.

– Что?

– Я не напишу отчёт, – повторила Катя.

– Коша-Коша... – опять улыбнулась Оля, но как-то совсем уже по-другому. Это было последнее, что она произнесла как Оля. Всё остальное она говорила уже как контролёр, офицер УиР.


Говорила, что не ожидала, ведь Катя такая умненькая и такой профессионал, и так печально, что всё не кончилось хорошо и теперь уже не кончится. «Коша» – чтобы не запоминать имён, но её она запомнила. Поделка и в самом деле по мотивам Рейнеке, занятная теория, но ведь он и сам от неё отказался, отказался столько раз, сколько они его спросили. Новое Катино начальство работает с ними теснее старого, так что «с вами, Катя, сразу будут разговаривать наши ребята»...


И ребята разговаривали. Некипелова знала, что уировцы садисты, но теперь она поняла и кое-что другое. Это «кое-что» было совсем на поверхности и касалось всего, вообще всего на свете, а конкретно сейчас – того, зачем они всё это с ней делают, с ней, не владеющей никакой информацией, не поддерживающей никаких диссидентов, не связанной ни с каким подпольем. Ей просто не повезло, она ошиблась, и это им было более чем ясно. Ясно, но не важно. В конечном счёте они делали это и не с ней, а со своим врагом – тем одним человеком. Рейнеке был прав, тот человек действительно есть, он действительно вообще один. Совершенно непонятно, как он есть, как это до сих пор возможно, то, что с ним происходит, выше его сил, выше любых сил, однажды его, конечно, не станет, и тогда не станет ничего. Почти. Но пока он есть. Теперь Катя это знала, знала точно. Если бы не кляп во рту, она смогла бы объяснить.

Е-хууу! Вот это резонанс будет от этой рассказки! Смело. И остроумно. Молодец, автор! )))

Какая замысловатая проверка на профпригодность. Идея простенькая на 100%, настолько же разочаровал финал. По ходу с авторством я определился.

Не сторонник подобного чтива. Сплошное бла-бла-бла. и поскольку не мое это, комментировать не берусь. Автору удачи.

Для меня слишком много повторяющейся информации в разговоре. Или, местами, полное ее отсутствие. Могла бы спасти сюжет эмоциональность реплик, но я ее не заметил. Скорее всего - не понял. Не мое. Увы.

Да, на редкость мерзостный мир.
Типа человеки извели природу, а теперь доедают людей низшего сорта. А недовольных... потом тоже доедают. Предварительно трахнув.
Прелестно.
Интересно, автор, создавая этот опус наслаждался своей креативностью? Типа вот как закрутил, какую кучу дерьма создал!

Знаю, сейчас меня накажут. Аптекарь, прошу прощения.
Но от мнения своего не отказываюсь.
Особенно в предвидении того, что автора сейчас начнут хвалить за самобытность и оригинальность.

С одной стороны, обалденная атмосферность\стиль и подача. Чувствуется история и фундамент.
С другой - безумно много воды, затянутости и повторов одного и того же. Кульминация так себе. Концовка с объяснением - то же не понятно к чему.
В итоге - недоперепито.

PS:
Почему-то подумалось, что ГГ немного напоминает на Фелидэ.

Человекоядение? "Зелёный сойлент" уже был.
Эротизм? Не изящно. Бунин с Набоковым приятнее.
Оригинальность? Как бы - нет. Заметен отсыл к архетипам животных-оборотней: Рейнеке-лис, однако, или японские Бакэнэко...

Впрочем, язык не плох. Изложено достаточно ясно. Интерес почти удержался. Понравилось? Не слишком, в основном из-за слабой интриги. Спасибо, удачи!

Перевернутый Уэлс, с его «Машиной времени»? Только не морлоки едят, а морлоков?
И что за тест на профпригодность через эро?
Не знаю, где-то на середине затошнило – значит, написано проникновенно. Но жить в таком мире – да упаси меня…
Да, фантазия у автора бурная, но ее поток напоминает селевой .

Такое не по мне, хотя прочитал до конца. Не понятно, как это всё завязано с заданной темой? Не могу рассказ отнести к удаче автора, неверное, он мог найти что-то поинтереснее, способности налицо.

Мне нравится, как вы пишете, но вот темы у вас не очень. Они увлекательны, в некоторой степени своей необычностью, однако читаются, как эпизоды. Причем эпизоды не самого интересного толка. Из середины крупной формы, между началом и кульминацией. Примерно, как у Мураками в неветьсотом году. Три книги из четырех его героиня борется с насилием разными способами, борется... и шокирующие подробности сыпятся и сыпятся, а финала все нет, как и начала, потому что она банально слезла с эстакады по лестнице и попала в другой мир, где насилие - норма. И вот со временем ты уже устаешь от этой борьбы, забываешь о трепыхании тел под одеялом и хочется узнать банально, чем же кончилось дело... У вас-то заканчивается и даже как-то переворачивается, но нота все также и катарсиса нет, он замирает неудовлетворенно у монитора в надежде, что "продолжение следует", потому что непонятно, что, собственно, хотел сказать автор, когда выстраивать эту цепочку постельно-жевальных событий... Замирает, ждет, а понимания то и нет. Хотя, возможно, виноват читатель.

Автор похоже психолог. Написано конечно здорово, цепляет. Мир немного картонный. Зато отношения самые что ни на есть настоящие. Немного непонятно почему все-таки она отказалась писать отчет. Мне, во всяком случае.
Острая вещь, хотя трудно представить как такое общество может существовать сколь-нибудь продолжительное время.

Сказать "мощно" - солгать. Мир создан, герои и ситуация - не каждый сумеет. Мне очень жаль, что автор талант свой тратит на астральную грязь. Только поэтому оценку опущу, и крепко опущу. Иначе не имею права.

Постапокалипсис, узаконенный каннибализм и сомнительные методы психотерапии... Ощущения настолько противоречивые, что теряюсь. Автор проник в мой мозг и основательно там наследил. Пока что лучший прочитанный рассказ. Несмотря на то, что тема конкурса в стороне.

Двенадцатый
Уфф... или фууу? Ощущение неоднозначное, но явно отрицательное. Понимаю, что читатель должен быть как врач, внимательный и небрезгливый. Но зачем же так? Грустный какой-то мирок вылепился. Даже гнусный. Это провокация называется. У автора талант несомненный, а тратится на вот такое. Каждому свое.

Понравились диалоги, живые. Но как-то эмоций не хватило. Мешали повторения и перечисления в описании и, иногда, в диалогах.
Я не против откровенных сцен, если они описаны хорошо. Однако здесь всё испортили перечисления событий одним словом. В одном-двух местах это украсит текст, придаст ему некий шарм. Но, как и в случае с номером 3, где туча восклицательных знаков заменили запятые и точки, изобилие портит текст.

Где-то там в описании видел слово "свой", так его стоило бы убрать. И в названия болезней я не "въехал", пропускал. Сложно их читать.

Мне понравился текст, но не понравился способ сближения ГГ с объектом. Это было обязательно? Другого пути к сердцу объекта нет?

ГГ решает вдруг не доносить, потому что резко сменила ориентацию и влюбилась в объект своего задания? Или пожалела? Там как бы оба варианта борются в душе ГГ.

А это первая "проверка" в истории? Катя не знала, что их проверяют эти таинственные контролеры УиР. Она вроде удивляется, что якобы больная Ольга такая адекватная, но не настораживается - а вдруг проверка?

А что здесь ключ? И где? И от какой реальности?

Жестокий мир и писан жёстко.
То ли Кукарача, то ли Шабалдин. Большой плюс за людей - они настоящие, минус за безысходность.

Странный рассказ. Очень рваный, не совсем доизложенный для читателя.
Мне не пошло, но не потому что он неприятный. Рассказы могут быть очень неприятными, но мощными по силе воздействия, потрясающие эмоционально. Здесь этого нет, здесь он просто неприятный.
Есть эффект отстраненности, Читателя не приветствуют, не вовлекают в текст
Мы ещё ничего не знаем о Героинях, а нам сразу дают лесбийскую, совершенно ненужную сцену. И дело не в ханжестве, лесбийство может быть прекрасным, просто здесь оно не обосновано, поэтому возникает протест от противоестественности этого.
Автор может гораздо лучше.

Сложное ощущение.
С одной стороны видно, что автор пытается нечто сказать, причем серьезное, непростое. С другой стороны текст к читателю настолько недружелюбен, что пихаешь его в себя чуть не пальцем, а он обратно лезет.
Если блюдо сделано самым наитворческим кулинаром, из самых наиизысканных продуктов, но в горло не лезет, так нафига оно нужно? Читатель не должен шесть раз за абзац пытаться понять что значит тот или иной термин. Это утомляет.
Кроме того текст аж культивирует отталкивающие ощущения. Секс какой-то животный, люди неприятные. Дочитал с трудом.



Любопытно, как автор представляет мизансцену? Один собеседник сидит на полу, другой лежит на кровати? Сближать должно не по детски.

Насчет темы даже затрудняюсь. Слишком много кисельного тумана.

Ну вот и хороший рассказ.

Хронотоп футуро-альтернативненький, думаю и постаповые моменты просматриваются. Фантдопущение: госутверждённое, провозглашённое нормой пожирание себе подобных. Можно, наверно, понять и как допущение-аллегорию (жить за счёт других и пр.), сути это не меняет, речь всё равно о релятивизме, о том, что в норму можно возвести что угодно. Линия Рейнеке – антирелятивизм, понимание того, что ключей не много, он один, бог. Реальность без него – для нас, для людей – закрывается, мы перестаём быть.

Саулен – символ гибкости, нормального отношения к ненормальным вещам.

По сюжету. Катя, почти работающая на теневую, «пропавшую» сторону, рассчитывает на то, что этого «почти» ей хватит. И до какого-то момента так и есть, хватает. Но момент-то всё равно приходит, и всё оказывается совсем-совсем не так – и в самОй Кате, и в реальности. Маленькое «почти» оказывается огромным расстоянием. Непереходимым.

А кому сильно скучно (я по коментам) искренне завидую. Они живут в каком-то прекрасном месте, где о таких проблемах слыхом не слыхивали, таких вопросов у них нет, не было и уж точно никогда не будет. Ну что – повезло.

Отчего бы и не похвалить своё, раз уж другие не хвалят.

Не считаю для себя нужным обсуждать плюсы и минусы подобного текста. Хотя начало показалось очень неплохим, даже кандидатом на победителя. Но потом была разочарована. Похоже так и не найду кандидата на высшие баллы.

Вот сижу и репу чешу – для кого рассказ? Для консилиума психиатров определяющих диагноз и мЁтоды лечения пациента? Или для студентов кафедры психиатрии какого-нить меда?
Как Вы думаете много человек поймут ваш опус, про понравится не спрашиваю потому как не поймут - слишком мудрено, заумно, уныло и беспросветно.
И еще не поняла вот этот абзац – что это было?


А вообще осмелюсь посоветовать Вам не увлекаться углублением в подсознание - сами не заметите как другая реальность утянет вас через ту же депрессию.

Чтобы отсюда все это вывести, надо быть автором. Сложно вы завернули, вот момент когда Катя прозревает как-то невнятно прозвучал. Еще раз скажу, непонятно ее решение. Вроде такая циничная, все повидавшая барышня. А тут ей девушка постоянно в любви признается, которую она только что встретила. Вы заложили очень сложную концепцию - и релятивизм и антирелятивизм и бог, для того чтобы это понятно художественно реализовать надо целую книгу написать, а не рассказ.

Зато не попса))
Я почитала этого автора на другом ресурсе. Не относящаяся к фантастике вещь мне понравилась. Наполненные диалоги, живые, резонирующие в душу.
В данной вещи - не слишком ли много решено сказать для такого объёма? Жесть сконцентрирована, и читатель отторгает, хотя качество текста - налицо.

Ведь сюжет чем-то понравился (где-то после середины), но он так недоработан. Одни диалоги практически, болталка после первых эротических сцен, а вот, если бы был этот мир побольше показан, то я мог бы остаться доволен рассказом. А так нет. Простите!

Неприятный мир нарисован: перевертыши герои, Катя призвана спасать, а спасаемая Оля оказывается охотником за отступниками. Какое-то нерасшифрованное УиР, читатель должен сам додуматься…
Написано мастеровито, но меня не тронуло. Во-первых, не нравится мир, где узаконен каннибализм, во-вторых, лесбийская сцена в лоб в самом начале - а вот вам,читайте!:-)
Мне хотелось сразу бросить чтение после этой примитивной заманухи.
Удачи автору!

Про бесконечное поедание себя заживо одним человеком

Что? Жрать просит?

Нормальная такая фантастика. Не понимаю претензий: "вырвано из большой формы", "жутко", "почему все так?".. да потому.. Автор создал свой мир и баста! Наш мир ничем не лучше этого, если собрать всё его дерьмо, конечно...По крайне мере, дает какие-то мировоззренческие глубины, ощущения автора от бытия... Да, оно вот такое, но все лучше картонных эльфов, гуморесок и прочей околесицы... Рассказ потянет мой средний бал кверху... Наверное, это был протест против интроспекции, самокопания.. Кто-то крепко достал автора моралью..

Честно говоря как-то не вдохновили лезбиянские страдания. Может поэтому не въехал кто кого съесть должен. А финал совсем не уловил о чем там и к чему.
А стиль и язык в общем-то неплохие. Можно было применить с большей пользой.



Max Krok, секс и всё с ним связанное всегда картон. Хотя бы потому что ничего нового за тыщи лет в нём не изобрели. Я бы сказал, как лично я воспринимаю эротические описания, да боюсь забанят навечно) Смакование чужих впечатлений и собственных фантазий (это не о вас) это и не секс вовсе и называется совсем по другому)

не всегда... секс ради секса - картон, а если как фон чего-то или новое его социальное значение (как здесь), то это уже обычный художественный прием.. тут он, на мой взгляд, удался.. и не вина автора, что лесбиянство стало чуть ли не мейнстримом... тому виной массовая культура.. а ее игнорирование будет вести опять к картонности миров, персонажей и прочего... Эльфы тоже не все картонные, а только 99% из них, какими их делают авторы, потому что не заботятся прописыванием их характеров.. Они думают, что сказали "эльф" и сразу всем всё ясно... Эльфу-попаданцу я поставил пока что 10 баллов.. Это №10 про лебединый пролет...

Поэтому и есть любовные романы и эротические. Первые читают, а вторые листают под одеялом.

Так вот оно 10, для меня по крайней мере. Ужас какой, но конечно, тут на роман целый, а впрочем и так здорово. Спасибо автору! Сильная вещь.

Из аудиторского обследования, произведённого инженер-фортификатором Д. Альконом, касательно оборонного объекта №12 Коша-Коша (Саулен):

Вместо оборонительных укреплений командование этого укреп.района решило построить публичный дом, и вместо солдат поместить в него лесбиянок и садистов.

Да, обороноспособность повысится, часть критиков-пехотинцев — идя на приступ, и увидев в амбразурах высовывающиеся голые груди и прочие первичные и вторичные половые признаки частей тел, и думать забудет о первоначальной боевой задаче.
...

Прочтя рассказ снова на трезвую голову подумала, что автор всё-таки где-то переборщил, накинувшись на неподготовленного читателя с этим УиРом, всё-таки если там такой зверский режим, что неугодных не просто вылавливают, а активно при этом провоцируют, где-то же это должно было промелькнуть и в начале. А то вроде всё хорошо, платные специалисты - пожалуйста, лесбиянство - сколько хочешь, никто, похоже ничего не боится, и вдруг бум-трах, героиня в застенке с кляпом во рту, как-то это чересчур чёртик из табакерки.

Странная профессия у героини - психодиагност-проститутка. Я даже не буду спрашивать зачем.
Написано атмосферно, в какой-то момент фабрикантами из "Облачного Атласа" повеяло.
Героиня вырисована хорошо. Может даже слишком хорошо, потому что из того, как она показана, совершенно не понятно, с чего вдруг она передумала писать отчет. Не верится в такой поворот, какого-то мелкого штриха не хватает.
Неоднозначные, прямо скажем, впечатления от рассказа.

Да уж, а еще «Космонавтов» ругали за странность. Извините, вообще не понимаю цели и смысла рассказа, к чему людоедство?
Просто не мое, нечего сказать.
Удачи!

Дааааа... Сначала вообще хотел бросить. Не люблю все эти "стотыщпятьсот оттенков серого и ещё на миллион серее". Но потом стало интересно, а финал - просто драма. Хорошо, вот это хорошо ©

Вот этот тут случай, когда хотелось, чтобы в рассказе была мощная финальная объяснялка. Не понял я кто кого жрёт и зачем в рассказе лесбос. Растрогать, расположить и вытащить признание в инакомыслии? А прозрение героини произошло в результате разговора с подсадным агентом. Этаким провокатором Клаусом из “Семнадцати мгновений весны”. В чём мораль истории всё равно не понял.

Написано хорошо. Атмосфера живая. А вот финал показался надуманным, дописанным второпях. Хотя я могу и ошибиться, может, так задумано было с начала самого.