Леон

Я ёрзал на стуле, в каморке было слишком светло, меня это смущало. Гадалка метала карты на пластиковый стол буднично и бездушно, словно кассирша, пробивающая товары. Разложив их, она и вправду взяла сканер и стала сканировать QR-коды на картах.

– Сколько? – Мне не терпелось услышать то, зачем я пришёл.

– Я не говорю цифр, юноша, – она посмотрела на меня поверх очков, сложив шею в десяток отвратительных складок. – Тебе сегодня нужно? Жди, к полуночи накидают. Если жаждешь признания, то этого добра получишь навалом, ибо обладаешь ты даром непревзойдённым, – на последнем слове она слегка подвыла на «о» и в доказательство своих слов постучала пальцем по дисплею сканера. – Вот только поделиться ты должен будешь своим даром.

– Это ещё с чего?

– Не могу знать – странный расклад пришёл, не видала таких. Но того, что хочешь, получишь с лихвой. А после – будет тебе звоночек, ответь на него, не отмахивайся. Иначе потеряешь вдвое больше того, что получишь.

– Какой ещё звоночек?

– Не могу знать.

– Ну ок, а вы можете наколдовать как можно больше?

– Я не колдую, миленький мой, – она ткнула мне сканером в грудь, я отшатнулся, чуть не опрокинув стул. – Я читаю карты. Карты читают тебя. Не будешь дёргаться, правильно прочитают. Но ты, миленький, дёргаешься, может, поэтому и странное выпало. Так что за результат не отвечаю. А вот телефон SMM-щика наворожить могу.

– Я же не пластиковые окна продаю!

– А что? Душу продаёшь. Продаёшь же, золотой мой, и подороже, видать, хочешь? А её-то, родимую, проще продать, чем окна. Тут и начинающий справится.

Джулс

Как же бесит эта продажная морда! Десять тысяч лайков через два часа после поста: а-а-а! посмотрите, какой я классный – у меня вышла новая книжка!

Да подавись ты! Я закрыла вкладку фэйсбука, больно ударив пальцами по клавишам. Под Сафари показалась полупустая вордовская страница, на которой осуждающе пульсировал курсор. Строчки, что я выдавливала из себя весь день, словно съёжились, притворились несчастными калеками, на которых осмелится поднять руку разве что тварь бессердечная – такая, как я. Я выделила текст и жахнула по нему дилитом.

Мне надо перестать всех ненавидеть, и у меня всё наладится. Я захлопнула ноутбук. Лёгкий и серебристый. И со всего маху саданула его об стену. Ctrl+Z больше не поможет. Я не напишу больше ни буквы. Я не загляну на страницу этого титулованного паразита сознаний. Чёрт, у меня же телефон есть. Я пошарила глазами по комнате.

Телефон не увидела, зато наткнулась на книжную полку. Неровный ряд корешков с одной и той же фамилией. Леон, мать его, Виннер. В девичестве – Лёня, мать его, Подкорытов. Король грёбаного триллера. Куда мне, Юле Манухиной, королеве мух. Я зависла у полки, перечитывая названия. Графоман чёртов. Выбрала «Мёртвый лёд». Руки дрожали. Только не открывать. Только не открывать!

Я открыла и начала читать. Строчки прыгали перед глазами, сходились и расходились между собой, сплетались с моими мыслями.

Леон

Я не мог оторваться от своего поста в фэйсбуке. Цыганка со сканером не обманула, лайки валят, как снег за окном, а ещё и полуночи нет. Только с комментами беда. Приходится чистить от завистливой швали – засирают всю ленту, задолбался блокировать, надо позвонить тому SMM-щику. Или кто этим занимается?

Телефон молчал – тут цыганка перегнула с интригами. Или наоборот – сглазила. Цыганки же – они ведь на этом собаку съели, на сглазах. Никто не звонит вообще, а раньше-то продыху не было от этих.

В окно что-то глухо стукнуло. Я решил, что это снег с карнизов падает – немудрено, столько навалило. А ведь никогда такого не было, валит и валит. Надо бы написать про снежный апокалипсис. Или Карика нанять, он нафигачит по-быстрому. Хотя нет, Карик мой байопик пишет. Лучше Оленьку, она в постапах шарит, как никто. Она и идею незаезженную скреативит. А то мне самому сейчас как-то не алё.

В окно снова стукнуло. Я глянул вниз. Во дворе топталась шмара в пальто нараспашку и размахивалась для нового броска. Фанатка. И снегопад-то их не пугает.

Я открыл окно.

– Эй!

И тут же получил в нос снежком. Он брызнул в глаза ледяной крошкой, рассыпался, стаял по лицу. Хорошо, что не лёд, не камень. Я поскорее вытер лицо – было мокро, холодно и мерзко. От снежного комка отделился другой – бумажный. Я развернул его – это была вырванная из книги страница. Это же «Мёртвый лёд»! Где-то про него писали, что он оставляет морозное послевкусие неразгаданной тайны… Но тут меж печатных строк вплетались красными чернилами чужие слова, как будто кто-то вздумал переписать мою книгу по-своему. Рукописные строчки расплылись от тающего снега, этой плывущей змейкой они сворачивали в пробелы между словами – то вниз, под, то снова вверх, над.

Я посмотрел за окно – там уже никого не было, только вытоптанный окоп в высоком сугробе посреди двора.

Я разозлился – меня отрывали от работы, давно пора было заняться делом, двадцать тысяч – мой ежедневный минимум, а я до сих пор не написал ни знака! Я сел за ноутбук и шарашил до трёх ночи, не отрываясь. Антагонист получился – пальчики оближешь! Не хотел с ним расставаться, но от усталости вырубился.

Джулс

Проснулась и сразу же в сеть. Только не троллить, нет, я не буду так опускаться. В онлайне его не было. Небось флудит по форумам, хвастается книжкой на каждом углу, куда ж без этого! Но не искать же этого пустобрёха по форумам, это совсем зашквар.

Искала целый час – нигде ни следа, и в фэйсбук не заходил с полуночи. Мир показался пуст и безлюден… Чёрт, что за нафиг?!

Губу искусала так, что кровь капнула на экран телефона – размазала её, пока входила на его страницу и обновляла, обновляла, обновляла. Отложила телефон, отвернулась от него. Снова взяла, написала, стёрла, написала опять. Да хватит, что ли! Довольно, остановись!

Решила выложить свой манифест на его стене, но не получилось. И не потому что тряслись руки, а потому что он меня заблокировал. Хотя нет, это запрет для всех. Скажите, какая цаца. Но комменты-то открыты, сейчас ты меня услышишь, шакал мэйнстримный.

Леон

Звук сирены начал сводить меня с ума. Вчера я поставил его на уведомления в фэйсбуке, потому что иначе, как сигнал тревоги, я теперь их не воспринимаю. А уведомления приходили в основном о действиях некой Juls, которая внезапно ополчилась на меня, словно я дьявол какой и пожираю души поколения. Да что там жрать-то осталось?

Лишь изредка мне удавалось войти в аккаунт не замеченным ею. За несколько минут, пока она не появлялась, я мог запостить что-нибудь и ответить на сообщения. Но, похоже, она усиленно мониторила мою активность. Когда она меня засекала, то начинала бомбить в личку – требовала, чтобы я прекратил писать книги. Когда я отключался, она шла в комментарии и отвечала каждому, кто там отметился.

Я забанил её.

Днём позвонил издатель и сказал, что в одном из магазинов все мои книги, выставленные в зале, оказались исписанными между строк красными чернилами.
Как же я не люблю проблемы! Терпеть не могу, когда надо что-то решать, предпринимать. Хочется отвернуться и захрапеть. Как после секса – чтобы не решать проблему женского оргазма. Пришлось ехать в магазин. Забрал оттуда несколько экземпляров. Почерк – всё тот же, кривляющийся и хромающий, но я читал и не мог остановиться. Нечаянный восторг стискивал моё сердце. Я чувствовал, как вместе с вязью корявых строчек, оплетавших мой текст, в меня проникали неведомые щупальца и впрыскивали в душу чернильно-красный яд.

Джулс

Ручка кончилась. Я доцарапала страницу остатками чернил, хотя бы до точки. Время до начала ещё оставалось.

Главное – быстро слинять, чтобы не повязали. Дверь – вон она. Позади меня – широкий проход между шкафами, он ещё не занят его поклонницами. Те, что пришли на презентацию, толпились впереди, у столика со стопками новой – переизданной – книги, и селфились рядом с вырубленном в картоне его портретом в полный рост.

В моих карманах – банка «Нутеллы» и ножницы. Ножницы попались неудачные – зазубренные, резать будет неудобно, медленно, рвано. Но сначала – задам вопрос этому клоуну.

Леон

– Это кто? – спросил я у своего менеджера. Девушка в шапке, натянутой до самых глаз, стояла позади толпы и резко от неё отличалась – она не смотрела на меня с обожанием. – Критичка, что ль?

– Которая? А, эта, как её, Манухина, мелкая шушера, пишет всякую артхаусную хрень, всегда где-то внизу всех рейтингов. И это не очень хорошо, что она здесь, – болезненно покривился менеджер. – Я слышал, что она ходит по книжным и у всех рейтинговых авторов страницы какой-то говённой жижей обмазывает. Так что берегись. Она ещё и за Собчак голосовала.

– А это при чём?

– Ну как же? Ты только представь.

– Откуда ты вообще знаешь, за кого она голосовала?

– Она на избирательном участке устроила перфоманс с раздеваниями и арт-обстрелом. Арт – и в художественном смысле, и в артиллерийском… Давай уже начинать.

Я отвечал на тупые вопросы моих читательниц – и почему меня одни бабы читают? – поглядывая на опасную девушку, и сильно нервничал. Вдруг она вскинула руку. От испуга я дёрнулся назад. Рука была пустой. Она хотела задать вопрос.

– Зачем вы пишете о зле, делая его привлекательным? Зло не должно привлекать. Вы отвратительны! И знаете почему? Вы даже о зле пишете без души, без злобы, из пустоты своего сердца, это не ваш голос. Может быть, это и хорошо, что зла нет внутри вас, но вы его прославляете на потеху стае обезьян, которые ведутся на это. Если вы не прекратите писать, я буду делать с вашими книгами это.

Джулс

Я взяла с полки его книгу, достала из кармана ножницы – девицы ахнули, взвизгнули, качнулись волной от меня – и начала резать страницы.

Краем глаза я выхватывала текст. Знакомые слова – конечно, почему нет! Но это были не его слова, а мои. Вернее, его-мои-его-мои. Какого чёрта? Охранники ещё продирались ко мне сквозь толпу, когда я отбросила ножницы и принялась жадно листать книгу. Он добавил в свой роман то, что я вписывала ручкой между строк в первое издание. Он продолжал свою мысль моей мыслью. Начинал моей строчкой – и продолжал своей строчкой, увязывая их в единое целое совершенной логикой.

Я посмотрела на обложку – ясное дело, моего имени там не было. Но мне вдруг стало тепло – будто он меня обнял. Всего лишь на миг. В следующее мгновение меня обняли два охранника и мне стало уже жарко. Морок исчез, мозг предложил испытать гадливое чувство: ты в мэйнстриме, детка. Но откуда-то снизу протискивалось и жгло лёгкие совсем другое ощущение – болезненно острый восторг.

Будни писателей, весьма неблизкая тема. Хоть написано и неплохо, но всяко не ясно зачем и кого должно трогать. По форме современно, по сути началом с виду перекликается с гоголевским "Портрет"-ом, но финалом уносится (от вопросов души и денег) куда-то в дебри соавторских отношений (перетекающих чуть ли не в любовь, ага), моральных дилемм, перфомансов и прочих вещей от которых много кто весьма далёк.

Эдакий способ оставить след в литературе - назойлить писателю.
Ну занятно, в принципе. Но не захватывающе.

Я, сказать по правде, не совсем понял смысл первой главки с гаданием и цыганкой. Такое у меня ощущение, что вся последующая история вполне могла бы существовать и без нее. Но, может быть, я и не прав и чего-то не улавливаю. Может, причиной такого неоднозначного поведения главной героини стало некое сверхъестественное вмешательство? Надеюсь, кто-нибудь придет и меня вразумит. С одной стороны, я читал с интересом, мне показалось, что изложено ловко, с характером и вообще как-то мне, сетевому автору без поклонниц, все это было ново и необычно. С другой стороны, мне, наверное, хотелось бы каких-то более близких мне героев, потому что не могу сказать, чтобы очень я все это одобрял - фейсбуки, негров-писателей, голосование за Собчак, хождение по магазинам и вымазывание рейтинговых книг всякой жижей. Я считаю, женщина должна копить жижу для большого глубокого чувства, а не мазать ею все подряд в минуты раздражения. Но в целом имею положительное впечатление. Мало ли что, люди на свете должны быть разные, в разумных пределах, конечно.

Копить? Вы шутите? Какое там копить - хорошо, если удастся найти достаточное количество объектов для планового обмазывания, пока она чашу не переполнит и не хлынет бурным потоком.

Ох уж эти женщины.

Я бы сюжетную линию с гадалкой почитала, а так всё - мимо моих интересов. Ну и мозга тоже. Не ЦА.

Писать в рассказе про рассказ
Как это в, общем-то, не ново.
Тут же, не особо отличась,
И не особо в том стремясь,
И непонятно с полуслова
Чем восторгается Джульетта.
Или проблема тут не в этом?

Разбросанный текст и читать тяжеловато. Гонка, скорость получилась, а вот драйва при этом не было. Усложнённая не по делу вещица.

Страсти странные. Она душой не болеет случайно? Или тут замешана любовь? Но она и другим чёркала. Такое чувство, что тут что то не так. Ну вот напечатали её кусками без спросу в ненавистнго ей писаки книге. Тогда почему восторг? Что за настроения качели? Хм.

Именно этот рассказ создавался в соавторстве? Мне понравилась возможность "подглядывать" за каждым, но... Оказалось, что кроме гендерных различий и временного "успеха/неуспеха" персоны, собственно, желают одного и того же, озабочены одним и тем же, существуют в неблизком мне - по ощущениям - мире. Короче, технически получилось любопытно, в остальном - мимо меня, извините. Удачи!

Я пока подозреваю, что про дурака, любящего красное.

Бумажно-сетевая жизнь писательской тусовки. Что-то проскальзывает знакомое и забавное, и так же быстро исчезает. Если честно, то мотивации девушки на всей протяжённости сюжета так и не поняла. Подумала о душевном заболевании, но как-то мелко показалось.
А написано неплохо и интересно. Но непонятно. Но неплохо.

Мотивация. Она хочет с ним соавторствовать и завести общую книгу или даже несколько.

Тады - ой!

Современно, стильно. В некоторых моментах зацепило. Но не по бегемотьей пасти чайная ложка идеи - умение так писать требует задумки погабаритней.

Метания писательской души. Я бы даже сказал "пейсательской". Недавно где-то в сети прочитал такой вопрос к редактору - мол, собираюсь написать книгу, а у меня её не похитят, если отправлю издателям? Тут воплощён страх этого товарисча - строки безумной девицы "похищены" мэтром. Видимо, это и есть тот дар, которым его наделила гадалка с картами - что его тексты могут впитывать всякую хтонь, намазанную некой жижей между строк. Не очень впечатлён. Тема такая... не общечеловеческая, а, скорее, узкоспециальная, внутрицеховая.

Камень, ножницы, любовь

Забавно. Забавно наблюдать за обоими героями. И за обиженкой, которая мёртвой хваткой вцепилась за "раскрученного", не не умеющего писать "аффтара". И за баловнем судьбы, продавшем душу за умение писать книги. В общем, всё знакомо. Различие одно - мы не продаём, а вкладываем душу в текст. Или всё-таки нет?

Ну вот, хоть что-то... А то думал, что средний балл будет в районе двух. Этот рассказ значительно выделяется (в лучшую сторону) на фоне многих других.
И это хорошо.

ПыСы. ФГ? Похоже...

Оказывается как просто продать душу - надо лишь написать книгу.
Дешево как-то автор душу разменял.
Такое мгновение останавливать не захочется.

Ха-ха!.. Разве и мне кому вот так же в соавторы навязаться, с красной ручкой и с ножницами наперевес?!?)
Ну... авторы... признавайтесь, кто из вас сейчас вздрогнул и холодным потом покрылся? А?!? Я ведь приду.........................))

История любви-ненависти с эротическим проникновением текста в текст. Забавная гадалка в начале, хоть я и не очень поняла, что там было у этой гадалки с сканнером, но в общем история как раз оказалась понятной и ситуация героини вызвала сочувствие.

Мне понравилось) живой текст, зримый. И название удачное.
Как мне кажется, писала молодая женщина)

Пока читала, думала другое сказать, а после этого комментария меня осенило - о чем на самом деле текст. Соавторство - оно ж такое. Это не просто буриме, а текстосекс. Или сексотекст. Или чо?

Вот когда читаю рассказы про "Писательские будни", постоянно кажется, что автор выместил в текст свои комплексы свою боль. С учётом того, что есть люди, которые свои комплексы свою боль вымещают активно и эмоционально, проводятся совершенно ненужные параллели и ассоциации.
При том, что эти ассоциации вряд ли вкладывались в рассказ.
Так то он неплохой. "Психологически достоверный", если можно так выразиться. Хотя и не во всех смыслах

Рассказ о муках творчества (или о муках нетворчества) с вероятностью 75% окажется в числе поданных на конкурс. Здесь - весьма свежее прочтение этой темы с легким привкусом хоррора. Весьма.

Я тут на досуге поразмыслил немного, оказывается, я это умею. В смысле, мыслить. Словом, если посмотреть на название: "камень, ножницы...", то далее, по известной считалочке должно стоять "бумага". Но её как бы нет. Вместо неё - "любовь". Но из текста следует, что и любви как таковой нету. Одна лишь слепая ненависть. От любви, что называется, один шажок. К чему это я? Ах, да. Это же не объяснялка рассказа. Точнее, могла бы. Скажем, первичный слой. Видимый.
А что если копнуть глубже? Допустим, набравшись не то что бы смелости, а самой, что ни на есть наглости. И скажем: вдруг перед нами новое прочтение "МиМ"? В миниатюре. С другими знаками. Ну а чо? Булгаковская Марго толкнула-таки душонку свою Воланду. И тута Мастер, то бишь, как там его, дьявол, ах, да Леон... Леон заложил душу, чтобы писать свои романы. И чтобы они (само собой разумеется) продавались. И осталась Марга... то есть, Джулс на бобах. Без должной любви и внимания. Ну, пусть не прочтение, а такой, начинающийся зачин. Осталось только дождаться появления Берлиоза с Бездомным. Ну, и разумеется, Аннушки. С маслом.
Боже, чего я несу (рукалицо)...

Надеюсь не Аннушку с бидоном масла?!?)))
Или бидон масла с Аннушкой?!?)

Эк вы замахнулись-то. На Майкла нашего Булгакова.
Мда. И чего только нет в этом рассказе – и секс, и чертовщина.

И писатель

И негры

Чего-то я, кажется, из текста пропустил. А где там негры-то?

*Лит

А-а-а... Пардон, ступил. Уж прямо это слово воспринял. Хотя... По нынешним толерастным временам, надо писать-таки афро...э-э-э... житель, наверное.

Говоря о литнеграх, тут, кстати, вот, инсинуация:

Гадалка очень понравилась. В принципе, читалось ровно. За что автора благодарю.

Тягомотина. Второй однако мистический про ведьм рассказ подрят. Ниосилил 2/5