I

Паром был пуст. Лейтенант обрадовался случаю хоть немного выколотить пыль последнего перегона из щегольской кавалерийской формы. И ведь нельзя ехать по-походному: родной курень рядом, как можно служивому не показаться при полном параде? «Хочешь быть красивым – поступай в гусары», – вспомнилось Егору присловье любимого отца-командира. Где-то сейчас Иван Васильевич? Доконали столичные судейские боевого офицера! Да что говорить…позади два года войны в чужих краях, кругом привычная степь, пересекаемая широкой мутной рекой. Вдали завиднелись крытые кугой станичные крыши и луковка колокольни.
«А кто ж в пикете сегодня, из ребят или старик какой? Признают ли Егорку Дейнекина?»
Не дожидаясь причала, лейтенант бросил монету немому перевозчику из «мирных чеченов», вскочил на коня и понудил того прыгнуть в воду. Разгорячённый жеребец с налёту вынесся на обрывистый берег. Вперёд! Галопом до Ермаковской всего четверть часа, мимо торговых лабазов-магазинов, выросших за время Егорова отсутствия. Вот и палисад, изрядно обветшавший за ненадобностью, и пустая дозорная вышка.
«Эх, забыли службу, станишники! А неровён час – набег?! Ништо, я вас живо подтяну, домоседы. А всё-таки, где ж «обчество»? Кажется, круг на майдане? А, верно, туда и поеду. Хотя, что там за конные на степу?» Лейтенант заворачивает скакуна в сторону ещё очень неблизких фигур.
…На пространстве возле церкви кипит человеческий котёл. Весенняя пыль мечется в воздухе, словно мука в самый рабочий час на мельнице, но люди не обращают внимания на такую мелочь: всё, даже опасность очередного мятежа «кунаков», заслонил приезд столичного чина с посланием «для граждан, именуемых казаками с уточнениями по закону шестьдесят второго года». Страсти еще не достигли часа, когда само собой в руках появляется оружие, однако не только горячие юнцы, но уже и седобородые деды рвут глотку «за землю-матушку, кровью и потом отцов политую».
– Банг! – Банг! – Банг! – резкие звуки отдалённых выстрелов мгновенно остановили заварившийся скандал. Дурной бабий вой затихает, заглушённый сочными шлепками затрещин и матами мужей, с визгом разлетается в погреба детвора, а взрослые казаки устремляются к тыну, попутно наспех вооружаясь, чем Бог послал. Кажется, в один миг на майдане осталась лишь пыль, оседающая на маленького человечка в котелке, с растерянным видом вцепившегося в недочитанную бумагу с орлом…
– Тю, глянь, атаман! То ж твой Егорка с походу возвернулся! – дальнозоркий старик-охотник первым определил зачинщика переполоха.
– Однако, не один... – Ась? – Со степу кунаки едуть… – С ясырем, никак, – Ой, бабоньки, какой-то чужанин! – Чужанин и есть, чтой за кафтан на ём? – А обутка-то, обутка, прости, Господи! – Егорка, это ты его пымал? – Али его с закату кола привели? – Слышь, кошевой, магарыч с тебя: сын офицером глядит! – Ну, будя, будя…
В общем гуле вновь набежавшей толпы плохо различимы отдельные фразы. По мере приближения к центру площади пятерых конных всё стихает. В середине майдана застыли приезжие: самоуверенного вида молодой офицер в форме со знаками 8-й бригады дивизии Митчелла, трое воинов Дакота в замшевых легинах, с перьями в головных уборах и довольно потрёпанный мужчина в синтетической куртке, джинсах и кроссовках на связанных под брюхом лошади ногах. Связанный оглядывается мутным, пьяным от усталости взглядом, видимо, не веря собственным глазам.

II

…Когда я выиграл этот тур, то, естественно, сперва не поверил: столько лет увлекался историей открытий, даже замахнулся на роман в стиле старика Верна, а тут! Это настолько невероятно совпало – проехать по маршруту Льюиса и Кларка в компании здешних собратьев-реконструкторов там, где тысячу с лишним лет назад должен был проследовать мой персонаж…Короче, к чёрту обычную мнительность и обломовщину! Друзья помогли – чуток подтянул английский, оформил «самое слабое звено»- документы и алга! На Запад! «Эмерикен олд вест»…кто ж мог предполагать?
Нет, я, конечно, любитель всякого рода фантастики, про «попаданцев» в том числе, и про всякие там альтернативные исторические петли почитывал, но…знаете, там всегда всё слишком удобно да складно, вроде тех же колонистов Таинственного острова. К себе примеривал – нет у меня знаний да умений вроде Янки при короле Артуре или как у Сайруса Смита. Ну, интересовался. Ну, в походах по Кавказу, Уралу да Карелии опыт есть… Ну, и как на этом выпутываться гуманитарию безрукому? Разве что – память.
Всё шло по плану. Кстати, здесь очень туристические трассы благоустроенные…будут, ага. В том времени, откуда я сюда попал. Или не будут? Не знаю! В нашей истории в верховьях Миссури казаков не было. Откуда понял, что в чужом прошлом? А вот вылезли мы с Питом вслед за проводником из пещерки, и пока я на белый свет щурился, тут ребята пернатые и наскочили. Гоп-стоп, понимаешь! Грешным делом думал – часть сервиса, фольклорный пау-вау … Сейчас! Элк, проводник, который, и заорать не успел, как голову проломили. Пит было бежать дёрнулся – поймали, а как он своё «ай эм ситизен оф ЮЭСЭЙ» завёл – так стрелами шпиговать начали. Ну, думаю – нездоровое что-то, прямо – аллес капут! И уже меня ребятишки обходят, а я, что характерно, пещерку позади нащупать не могу… Ах же ж вы, Чингачгуки долбанные! Я в вас детстве играл – не наигрался, а вы с меня метите скальп содрать?! Видно, с перепуга помутилось: как заору – «Русские не сдаются!», как запою – «Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг»…Смотрю – опешили мои Зоркие Соколы. Убивать не торопятся, перешёптываются да жестами распальцовывают. Ну, это и я немного могу, к писательству искал, где, да что, да как показывали всякие там Винету. А тут один возьми да по-русски и заговори! Понять сложно, горгочет, глухо так, но вроде что-то наподобие «казак» да «станица» слышно. И в глаза так пристально заглядывает, зараза. Я с перепуга обложил его по-пролетарски! Так вроде всегда интеллигентом себя ощущал, а как припёрло – откуда что взялось…и что характерно, поняли! Смотрю, залопотали этак оживлённо, опять «казак» послышался. Ну, думаю, ещё поживу, и завожу себе песню, вроде положенной погребальной. Нет, не «Варяга» – почему-то «Чёрный ворон» на ум пришёл. Тут эти гопники в перьях вообще подобрели, один остался покойников обирать, а другие меня на полянку вывели под белы руки, на мустанга вонючего посадили, ноги мои натруженные под его пузом мохнатым связали да и отправились: на восток, как видно.
Тяжело далось – трое суток почти не слезая, да без седла – врагу не пожелаю. В себя пришёл, когда мужик в мундире рядом с ухом начал в воздух палить – приветствие такое…глядь – ведь в станицу въезжаем! Вот такая же, как в фильме «Казаки» по Льву свет Николаевичу графу Толстому. Народа – тьма (показалось после долгого безлюдья)! И говорят – вроде русская речь, но – не вполне. Понимаешь, какая штука? То, что авторы «попаданцев» плохо учитывают: язык – он живой, с каждым поколением сильно меняется, да диалекты, да от соседей словечки, да контекст…Основа – она да, та же, а вот поди разбери, почему за «чигу пузатую» на Кавказе и зарезать могли? Так что долго вслушиваться пришлось. Опять же, с местными (Сиу, как выяснилось) они на такой смеси общаются – только сами и понимают: на десять слов по три русских и дакотских, да четыре матерных «для связки». В общем, эти Сыновья Большой Медведицы сдали меня, что характерно – за подарки, и отчалили восвояси. Станичники на меня недолго любовались, повели в «тюгулёвку», вроде арестантской или вытрезвителя, откуда предварительно выкинули не проспавшегося местного собрата.
Сижу, скучаю. Труху из бороды с шевелюрой вытряс, ноги скрюченные расправил – отдыхаю от дальней дороги. На ужин картошки с салом дали, уже неплохо. Потом батюшка пришёл, начал о вере допытываться. Неудобно вышло: и врать неохота, и что атеист сознаться боязно. Однако батюшка простой оказался, душевный. Я и двоеперстие сразу срисовал, и на нелюбовь не показную к царям российским обратил внимание. Думаю, староверы в Штатах оказались, ещё бы с датой определиться – совсем полегчает. Подыграл старичку, осудил власти безбожные, про Аввакума вспомнил с истинным сочувствием – давно мне этот персонаж на душу лёг: «Житие» почитывал, да и в беллетристике он зачастую обаятельный ретро-экстремист, вроде команданте Че…и заладилось! Умилился отче, бутыль сиухи достал. Хорошо! Слово за слово выяснилось, что пасхальная неделя сейчас, а год – шестьдесят пятый, понимаешь…ясно, какого века, раз лейтенант с Гражданской вернулся, да железную дорогу ещё не провели. Прежде, чем заснуть пряжкой на стенке нацарапал из припомнившегося – ещё раз спасибо Жюлю, орлу нашему, Верну с Марком, чтоб его, Твеном…а поутру можно и на допрос – мне теперь море, быть может, и не по колено, но уже ниже горлышка, что характерно.

III

– Так! – седоусый крепкий мужик смачно хлопнул ладонью по столу. – Ну, нехай буде по-твоему, гость незваный. Значить, сюды тебя кунаки наши довезли. А и как же ты середь их земель объявился? Вот и по-нашему гуторишь, а мы тебя знать не знаем, ведать не ведаем. Не есть ли ты подсыл от царя-анператора? Пошто мы ему ныне запонадобились, ась?!
– Погодь, атаман! – явно более трезвый человек с пером и чернильницей тщетно пытался успевать записывать вопросы начальства.
– Чего годить? Не тебе родить! А вот пускай ответ держить! – красное лицо и тон самодура показывали, что старший Дейнека изрядно принял за возвращение служивого, но рассудком ещё владел достаточно. Егор пока что не слишком нагрузился и, потягивая разбавленную «по-бостонски» колодезной водой сиуху, с любопытством поглядывал на дознание, которое отец устроил непонятному гостю.
Обросший щетинистой бородой пришелец неожиданно подмигнул лейтенанту:
– А что думает о влиянии гомстед-акта на здешние станицы генерал Турчанинов?
Молодой офицер поперхнулся. Вытаращенные глаза и полуоткрытый рот демонстрировали классическую картину ошеломлённого удивления. Атаман и писарь настороженно переглянулись, пытаясь уловить в знакомых словах практический смысл. Странник слегка улыбнулся:
– Вижу, что не ошибся в предположениях и дело придётся иметь с образованным человеком. Очень приятно. Позвольте представиться – Роман Пустошный, путешествую из России…и из будущего. Звучит неправдоподобно, однако вижу в горнице европейские книги, газеты. Даже «Колокол»! Надеюсь, при небольшом усилии мы поймём друг друга.
– П-п-позвольте! – лейтенант армии US Джордж Деникен, а для станичных – Егор Дейнекин ещё не до конца принял реальность происходящего. – Вы говорите, из будущего? То, что вы знаете генерала, что являетесь русским – не доказательство. Да и кунаки привезли, опознав по речи…
– Кстати, а почему «кунаки»? Ведь так на Кавказе друзей-побратимов называют?
– На языке Дакота «хунка» значит примерно то же, а наши прадеды как раз из гребенских казаков, от них повелось.
– Староверы…в смысле, – поправился Пустошный, – истинноверы?
– Оно так! – с гордостью подхватил атаман. – Ето ишо опосля яицкого бунту, емелькина, значить, Катерина Лексевна с десять сотен молодцов из гребенских, да донских станиц – помоложе, знать, да бойчей ндравом – отправила аглицкому королю в помочь супротив американов. Ну, покуда сбирали да снаряжали, да погоды у моря ждали, да плыли, да чрез французовы земли, что на-полдень отсель, шли – здешняя смута и кончись. Возвертаться казакам охоты не стало, осели в станицах по рекам Мутной да Желтокаменной. С той поры и считаем…
– Ныне закуначились с чеченами здешними, - с важностью ввернул писарь, а Роман с улыбкой удовлетворения опознал в знакомых кавказцах столь же знакомое племя Чейенов.
– И всё-таки, как же быть с будущим? Вижу необычную одежду, слышу непривычный выговор, но не поверю бездоказательно! Может быть, вашу личность подтвердит Иван Васильевич?
– Апостол Фома нам в помощь, лейтенант! О Турчанинове я знаю только из ещё не написанных учебников будущего, а вот чтобы убедить вас…уточните, какой сегодня день?
– Четверг, тринадцатое апреля, а что?
– День Космонавтики вчера отмечали, – непонятно усмехнулся гость, – ну, попробуем…Телеграф ближайший, я полагаю, в Миннеаполисе?
– Депеши мы скорейча из Омахи получаем, – уточнил канцелярский труженик, со значением поглядывая на Пустошного. – Оттого и приезда лейтенантова уже надысь ожидали.
– Хорошо, хорошо, - нетерпеливо дёрнул плечом Роман. – Опоздание, таким образом, целые сутки?
– Помене, однако, - веско заключил старый Дейнека. – Ежели екстренный кульер, то и засветло успеваеть.
– Всё равно…пока отправим, пока дойдёт, да начнут проверять, да не поверят… Разве что мне теперь та телеграмма поможет, – быстро и невнятно забормотал путешественник. – В общем, в субботу вечером будет курьер. Не только сюда – везде будет. А в депеше его то, что в тюгулёвке на стене уже записано. Велите двери прикрыть и никого не пускать, после откроете – много пить придётся, ох много!
– Путаешь ты чевой-то, чужанин! Пасха-от в воскресенье, чать? Да и зачем об ей кульер?
– А вот увидим, господин атаман! – гость залихватски опрокинул чарку сиухи. Молодецки поклонился и вдруг моментально погрустнел, опустился на угол скамьи и свесил голову.
– Не журись, Романе! – подобрев от увиденного прогудел казак. – Ещё чарочку, да и песню заиграем, а? Красный Лось сказывал, ты чтой-то про ворона пел? Неужто в Расеи помнють?
– И спою! – с пьяным воодушевлением подхватил Пустошный. – Делать, что характерно, нечего – только ждать. Да и гори оно всё синим пламенем! Ой, то не вечер, то не ве-е-ечо-ор, Мне-е-е малым мало спало-о-ось…

(…)
Спустя двое суток гульбы к встрече «кульера» на ногах остался только подстёгиваемый любопытством Егор. Именно он принял конверт и приложил атаманскую клейноду вместо расписки. Уже по лицу парнишки-гонца было понятно, что новость из разряда наиважнейших. Он изо всех сил сдерживался, стараясь выказать дисциплину перед лицом офицера. Дж. Деникен, однако, вместо знакомства с содержимым пакета пригласил юношу стать свидетелем: никто из находившихся в курене не был в состоянии передвигаться. Вдвоём молодые люди проследовали к закрытой «гауптвахте». Скрежет замка. Скрип петель. Луч света высветил на серой глине стены нацарапанные цифры и буквы: «14.04.1865. The murder President Lincoln by John Wilkes Booth in Ford`s Theatre». Курьер отшатнулся и, прислонившись к стене, закрыл глаза. Лейтенант, торопясь, сломал сургуч и с треском разорвал плотный конверт. На серой бумаге были криво наклеены куски телеграфной ленты с тем же текстом.

IV

– Про Юнион Пасифик и армию записали? Платт-Бридж? Фил-Кирни? Теперь следующее. В семьдесят шестом на ваших кунаков в Чёрных Холмах нападёт отряд Кастера.
– Этот пьяница и неуч, – поморщился Егор. – Впрочем, ему нельзя отказать в храбрости!
– Не встревай, пожалуйста! Могу сбиться. Итак, сиу и чейены его разобьют…
– Как, регулярную кавалерию?!
– Но ты же сам сказал – глупец и храбрец. Наголову. Накануне Дня независимости. Думаю, даже если предупредить Длинноволосого, результат не изменится. А вот Сидящий Бык…
– И чего мы этим добьёмся? Раз уж это и так произошло бы?
– Думаю, доказав, что я всегда прав говоря о будущем, в глазах индейцев я стану великим колдуном и мы получим их помощь в проходе к западному побережью.
– Знаешь, некоторые старики и у нас тебя считают чем-то вроде…
– Неважно. Это потом. Слушай, если поверил – давай дальше, а? Тут такой план родил, что характерно, жаль будет не попробовать!
– Ладно, не обижайся. Молодые все за тебя, а из старых – и батя, и отец Тихон. Тот говорит, что «може, Роман той и безбожник, но казак честный и сиуху пьёть грамотно».
– О! Неожиданно…ладно, некогда. Итак, в ближайшие три года здесь пройдёт железная дорога. С Востока хлынут голодные безземельные люди. Начнутся войны армейских и индейцев, скотоводов и фермеров, а уж ты-то знаешь о лагерях пленных в прошлой войне.
– Слушай, Роман! Что угодно буду делать, лишь бы не допустить…
– Не суетись. Мормоны сумели выторговать в Сенате целый штат со своими законами, но для такого нужна рука в Вашингтоне. У нас – один Джон Турчин, Иван Васильевич. Однако сам знаешь – болен, и веса политического не имеет. Поэтому вот что я надумал: Русская Америка!
– Чего-о-о-о?! Обратно под царя лезть? Да тебя казаки без хрена сожрут! А я думал, друг ты нам, чужанин…
– Да не горячись! Сядь и слушай. Пока соберёмся…не перебивай, говорю! Пока, значит, соберёмся, дорога появится, племена обо мне вести разнесут, первые поселенцы-гомстедеры подъедут – самых недоверчивых убедят, оно и того…продаст царь Аляску! Понял теперь? Там земли свободные пока, местные к русским и казакам привычные, даже крещённых много – займём земельку. Да по-тихому, постепенно золотишка накопим и как мормоны свой штат, свою страну – казацкую! – сотворим. Веришь? Думай, голова, шапку куплю!

V

Из учебника «История СССР. 10 класс», М., Учпедгиз,1965 г., п. 46
…В мае 1931 года, в разгар Всемирного экономического кризиса 1929-1933 гг. Территория Аляска заявила о выходе из состава САСШ и намерении присоединиться к СССР. Это спровоцировало политический кризис со сменой администрации Белого Дома и повлекло к отделению штатов Техас и Калифорния. В последовавших столкновениях на границе Аляски федеральные войска не имели успеха. Новое руководство Вашингтона, занятое преодолением Великой Депрессии и проблемой сепаратизма штатов Юго-Запада де-факто признало самостоятельность Территории. Образовавшаяся Казачья область стала форпостом СССР на североамериканском континенте. Прогрессивные последствия присоединения Аляски к Советскому Союзу отразились на положении как русско-казачьего населения, так и коренных народов: эскимосов, алеутов, тлинкитов и других…

Из статьи в БСЭ, М., Советская Энциклопедия, 1976 г.
Казачий мост - исторически сложившееся название местности в С-З части С. Америки, прилегающей к Берингову проливу. В годы ВОВ через К. м. осуществлялись поставки военной техники по ленд-лизу. В период Холодной войны попытка блокады К. м. со стороны ВМФ США явилась важным этапом Последнего кризиса. В г. Чириков (адм. центр Казачемостского р-на Аляскинской АССР) подписан итоговый Договор между СССР и США (02.08.62 г.) по разделению сфер влияния в Тихоокеанском регионе.

Альтернативная история? А что, написано хорошо.

Неужто Тафано?
Уважаю.

Нет, не мое.

А жаль. Только хотел похвалить...

Читать лично мне трудно, мало что понятно. Об говорок спотыкаюсь. Возможно, для любителя альтернативной истории самое то - весь юмор, кроме "сиухи", для меня мимо прошел.


Я в вашей похвале не нуждаюсь.

Вполне прилично. Не люблю «попаданцев», но есть внутренняя логика, да и написано неплохо

Следы заметаете?

Это самый литературный текст из прочитанных пока. Для меня лишь одна проблема - сама хоть из казаков, а не люблю про них. Впрочем, ещё вернусь поучиться у автора.

М. Ю. Лермонтов:[/b]
"Уж солнце начинало прятаться за снеговой хребет, когда я въехал в долину. Осетин-извозчик неутомимо погонял лошадей, чтоб до ночи успеть забраться на гору, и во всё горло распевал песни. Славное место эта долина! Со всех сторон горы неприступные, красноватые скалы, обвешанные зелёным плющом, увенчанные купами чинар, жёлтые обрывы, исчерченные промоинами, а там, высоко-высоко, золотая бахрома снегов, а внизу Арагва, обнявшись с другой безымянной речкой, шумно вырывающейся из чёрного, полного мглою ущелья, тянется серебряною нитью и сверкает, как змея своею чешуёю..."

Наш автор
"…На пространстве возле церкви кипит человеческий котёл. Весенняя пыль мечется в воздухе, словно мука в самый рабочий час на мельнице, но люди не обращают внимания на такую мелочь: всё, даже опасность очередного мятежа «кунаков», заслонил приезд столичного чина с посланием «для граждан, именуемых казаками с уточнениями по закону шестьдесят второго года». Страсти еще не достигли часа, когда само собой в руках появляется оружие, однако не только горячие юнцы, но уже и седобородые деды рвут глотку «за землю-матушку, кровью и потом отцов политую".

Пре восходный текст!
Пре закатный текст!

5

Видно что наспех написано, но мастерство на лицо... Если вылизать - будет вещь... Но зачем к СССР присоединять-то, или даже намеряться на то? Ну нехай дружественное русское государство было бы... эх... Автору: будешь переписывать, сделай лучше так...

"Мастерство на лицо...", "намеряться". Круто сказано! Сразу видно настоящего литератора!

А вы не придираетесь. а? Вот есть же выражение "письками меряться". И чтобы этот интересный процесс завершился, должно случиться некое пресыщение, типа, как обожраться. То есть, они (меряющиеся) должны "намеряться"
И это самый удачный термин, который опишет происходящее максимально точно.

Да, конечно, виноват. И "на лицо" в данном контексте означает не иначе как "на рыло", поскольку написано раздельно. Безусловно, автор рассказа просто обязан последовать рекомендациям Max'а Krok'а

Да что вы привязались? посмотрите на время.. специально выбрал такой тон.. "намерЯться".. в смысли "намЕриваться" .. ну новое слово неудачно придумал. И что?

"На лицо" - нормальный термин, его ktgun ввёл на прошлой дуэли.
Это когда подозрительные суррогаты в виде наших текстов накладывают на растерянное лицо читателя.

Попаданство, да размеренным слогом Михаила Юрьевича, как справедливо заметил глазастый vsplesk - это лихо. И на любителя, конечно.
И всё бы хорошо, если бы не финал. Всех обхитрили, объегорили, изменили историю, вот молодцы какие. Ну зачем, действительно, намеряться?

Не дочитал. Мало что понятно, точнее весьма сумбурно, и написано, словно с хфранцузского переводил англичанин. Избыточно стилизации и острая нехватка в причинно-следственных связях, сюжете...

Соглашусь. Ну нет гармонии здесь. Хотя старания автора налицо, но мало этого, мало. Читать должно быть удобно мозгу, а тут - что ни пара слов, то споткнулся.

Сама история интересная и слог хороший. Но когда почти весь текст в старословянских, или под него, оборотах и фразах - читать тяжко, ежели не разумеешь оного.

И да - "банг-банг" особо порадовало! Это вам не "бух-бух" с "бах-бахом".

Средне.

Не, с "лицом" я просто машинально ляп допустил... А слово специально придумал.. Окказионализм, типа...

Поздно. Теперь это будет наш, дуэлянтский термин, для внутреннего пользования.