romik, пойдем, поймаем какого-нить автора и настучим ему по думалке?
О ком писать?

К слову, господа форумчане, не думайте, будто подавляющая часть трудоспособного населения России сидит в теплых офисах и передвигает бумажки с одного края стола на другой. Это далеко не так. Большая часть – простые работяги, которые стоят у станков, водят машины, копают канавы и производят материальные ценности. Не бухгалтер хлеб печет и не том менеджер везет вас с утра на работу.

Вы думаете планктону нравится читать о себе подобных?Да они на своей работе друг друга сожрать готовы.У них у всех острая нехватка адренолина и читать они хотят о другой,настоящей жизни

Вы думаете планктону нравится читать о себе подобных?

Ну и дело в профессии главгероя, а в том, как этот перс показан.

Возьмите, например Конторовича. У него один попаданец врач, другой отставной офицер ГБ.

человек-поисковик

Ну и дело в профессии главгероя, а в том, как этот перс показан.

Решено: Буду пресс-следовать Манула и тыкать в ошибки:
уничтожИла
АтрОфировалось

Есть такой интерент-мем - Дефаулт-Сити. Кто не вкурсе - пошукайте в поисковиках, прежде чем читать дальше. Отсюда, откуда же и Дефаулт-Сити (сам много раз сталкивался с подобным), растут очень многие ноги.
Во-первых - наибольшая концентрация потребителей - там. Во-вторых - большинство тамошних потребителей - планктон. Ибо обслуга - приезжая. Рабочие профессии - ака "строители" - приезжие. И т.д. Сам я - не поймешь кто - с одной стороны - должность руководящая и ответственная (энергетик, ответственный за электрохозяйство), а с другой - бегаю иногда и лампочки вкручиваю, как последний электрик.
А во-вторых - большая часть - простые работяги и станочники - ну не читают они книг. А если читают, то низкопробное чтиво. Тут уже просто вопрос уровня развития.

Это да.

А у меня главгероями больших текстов были рептилоид-алкоголик и неудачник (но одновременно - счастливчик ), совсем молодой выходец из боевого монастыря (которого оттуда выгнали за инцидент с дочкой одного из вельмож и веселыми грибами, которые она привезла) и человек, зарабатывавший на жизнь "прикладной археологией" и неудачно померший от руки негра-гопника.

Моё глубокое уважение к вам и низкий поклон

* да и полухазары, трахающие византийских воинов, тоже не то чтобы шибко оригинальны*

да ну, право, не стоит. Низкий поклон - это уже слишком

"Как ныне сбирается Вещий Олег..."(с)

а вот честно-честно - они у вас различаются?

Моего присутствия до сих пор не обнаружили. Замечательно. Могу развернуться и убежать. Никто не узнает. Пожалуй, недавно я так бы и поступил, но не сейчас. Что-то во мне проснулось. Честь, благородство... Я не знаю. Сложно описать словами. Некогда казавшийся сложным и многогранным мир вдруг стал простым и приобрёл только два измерения: чёрное и белое.
Если сбегу — будет подло. Более того, жить, как раньше, уже не получится.
Если вмешаюсь, то… Да, могу погибнуть, стать калекой, но если есть крохотный, с инфузорию туфельку, шанс победить, я им воспользуюсь.

Никогда бы не подумал, что всё произойдёт именно так. Мы лежали на кровати в её маленькой однокомнатной квартирке. Тихо играл магнитофон: настоящий анахронизм в наш век цифровых технологий — японская двухкассетная дека. Музыка была под стать. Такую можно услышать на ретро-вечеринках. Плавная, нежно-мелодичная, обволакивающая.
Начатая бутылка вина, тающие свечи, пышущая жаром печь (не камин, но всё одно — здорово).
— Ты, наверное, плохо обо мне думаешь? — вдруг спросила Ира, стыдливо прячась под одеялом.
После всего, что с нами недавно было, её поведение могло показаться странным. Но в этот миг она казалась мне самой прекрасной и чистой женщиной на свете.
— Нет, это ты плохо обо мне думаешь, — горячо заверил я. — А сейчас будешь думать ещё хуже.
Я сдёрнул с неё одеяло, прижал к груди, стараясь быть сильным и нежным одновременно. Кажется, у меня получилось.
Спонтанно возникшее напряжение улетучилось. Девушка снова расслабилась.
— Слушай, — задумчиво протянул я, — ведь ты же психолог. Это тебе полагается всякие комплексы излечивать.
Она засмеялась.
— Сапожник без сапог. Обычное дело. У моего отца были хорошие знакомые: популярный музыкант и известный писатель. Так вот, у первого дома никогда не было его пластинок, потому что всем раздаривал, а у второго — книжек, по той же причине. И я такая. Всем помогаю, только себе помочь не могу.
— Ясно, — протянул я.
Ира ухватила меня за нос, сжала пальцами кончик:
— Никак в моей профпригодности сомневаться начал?
— Вот уж нет уж, — прогундосил я.
Мы расхохотались.
— Ты про отца своего говорила. А родители в курсе, где ты и что с тобой?
— Думали, что я работаю в секретном почтовом ящике. Я им деньги каждый месяц переводила, они же у меня пенсионеры были, каждая копейка на счету. Письма писала. Это не запрещено, но вся корреспонденция проверяется. А сейчас и писать-то некому. Папы и мамы не стало три года назад. Меня на похороны не пустили. Я даже не знаю, на каком кладбище они лежат.
— Прими мои соболезнования, — искренне сказал я.
— Спасибо. Я ведь чуть было не потеряла и тебя. Когда ваша группа пропала, я вдруг почувствовала, что в моей жизни чего-то не хватает. Мне вспомнился ты, такой смешной и милый в первый день нашей встречи. Я испугалась, что ты погиб или попал в плен, — она часто захлопала ресницами, и с каждым их взмахом моя душа отрывалась от тела и улетала куда-то высоко, в безбрежные дали.
— Ты за меня переживала? — искренне поразился я.
Вместо ответа она потянулась к моим губам. Немного погодя мы снова заговорили.
— Я дурочка, — заявила она.
— Никакая ты не дурочка.
— Не спорь. Я дурочка, которая, кажется, влюбилась в ребёнка.
— В ребёнка?! — обиженно вскинулся я. — Подумаешь, на пару лет меня старше. Когда тебе стукнет сто, а мне девяносто восемь, тебя такая разница в возрасте не будет волновать.
Она засмеялась. У неё был приятный нежный смех.
— Думаешь, нам удастся тут столько протянуть?
— Кто сказал «тут»? Лично я в АТРИ застревать не собираюсь, — решительно произнёс я.
Ира печально вздохнула:
— Ну вот, испортил даме настроение.
— Ир, ты чего? — изумлённо спросил я.
Она заморгала.
— Будто не знаешь, что нам обратного хода нет. Во всяком случае, если хотим остаться нормальными людьми. Мне лично не улыбается стать овощем.
— Не расстраивайся раньше времени, сокровище. Есть способ смыться отсюда.
— Да ну?!
Девушка бросила на меня недоверчивый взгляд. Я кивнул:
— Да-да, есть. Тут меня всё порядком достала. Удерём в хорошее место. Туда, где море, солнце, песок и пальмы. И, — я замялся, — поженимся.
Она легла на спину.
— Море, солнце… Господи, как красиво звучит! А насчёт поженимся — не рано ли?
— Не рано. Считай меня старомодным. Провел ночь с девушкой, значит, надо жениться.
— Из какой же дыры тебя выкопали?
— Лучшей, чем эта.
Она уткнулась губами мне в ухо, часто-часто задышала. Я нервно сглотнул. Девушка хихикнула. Её забавляла эта игра. Меня, признаться, тоже.
Она замерла, смешно наморщив нос. Вид при этом у неё был виноватый.
— Хочешь мне что-то сказать? — догадался я.
— Да. На откровенность пробило.
— Так это хорошо. Не люблю всякого рода недосказанности, тем более, раз у нас всё так получилось.
— Ага, я тоже не люблю. Ну, готовься выслушать целую порцию откровенности.
— Давай, — благодушно произнёс я.
Она набралась решительности.
— Я ведь уже была один раз замужем. Тебя не смущает?
— Ни капли. И где, кстати, твой законный супруг? Не хотелось бы от него в шкафу прятаться, да у тебя и шкафа-то подходящего нет, — я с улыбкой оглядел небогатую обстановку квартиры.
— Не знаю где. Мы познакомились, когда он ещё был курсантом. Высокий, красивый, маме очень нравился.
— А тебе?
— И мне. Закончил училище, стал офицером. Свадьбу сыграли. Его по распределению прислали в АТРИ. Когда выяснилось, что у меня проблемы с возвращением, всё поддерживал меня, говорил, что никогда не бросит.
Она замолчала.
— И? — Я догадывался, что услышу, но не мог не спросить.
Глаза её снова увлажнились:
— Бросил, как только получил переводку на Большую землю. Втихаря собрал чемодан и слинял. Представляешь, возвращаюсь домой, а там ни мужа, ни его шмоток. Только записку оставил, извинялся очень.
— Обиделась на него?
— Сначала да. Неделю проревела. Потом махнула рукой. Может, оно и к лучшему.
— К лучшему, — кивнул я. — Тогда бы мы с тобой не встретились.
— Пожалуй, — сказала она, поведя плечами.
Я потянулся за вином, разлил по бокалам.
— Как говорил мой друг и поэт Егор Соков: «Чтобы было приятно вспомнить и хотелось ещё мечтать!», пьём до дна!