Шесть дней без передыху мели метели, а в ночь перед вылетом ударил мороз за пятьдесят. Пилот «Робинсона», соблазнённый тройной оплатой за срочность работы, махнул рукой на ограничения по температуре и в семь утра вертолёт взмыл в воздух.
Пристегнувшись в кресле, Задонцев не расслабился. Дел предстояло много, и во время двухчасового полёта нужно было ответить на вопросы, присланные вчера из Венесуэлы. Он закрыл глаза и активировал бизнесчип. Так, а темы-то ерундовые, прочитав послания, решил Задонцев. Он быстро с ними разобрался, и оказалось, что у него уйма свободного времени. Открыв глаза, Задонцев глянул в окно. Там виднелась бесконечная снежная пустыня, блестящая под лучами солнца, катившегося с востока.
- Неинтересно, - решил Задонцев, и откинувшись в кресле, снова закрыл глаза. Покопался в новостях, и тут неосторожно выскочил из дорогого потока. Дешёвый стрим сразу завалил его скачущими баннерами, крикливой рекламой, прилипчивыми слоганами и кричалками. Задонцев сморщился, и решив не возиться с перезагрузкой, отключился от 3W (world wide web). Он пользовался самой дорогой и действительно наиболее удобной моделью вживлённого коннекта – бизнесчипом. Эта система успешно избавляла от виртуального мусора, которым на девяносто процентов завален интернет.
Народ победнее пользовался плейчипами, хоумчипами и тому подобным. Наиболее неприхотливым хватало и геймчипов - скачивать тысячи тысяч различных игрушек, и без устали проходить там уровень за уровнем, валяясь на диване с закрытыми глазами. Но у каждого свои развлечения. Задонцеву нравилось думать, решать, и побеждать не виртуальных монстров, а реальных противников. А всякие хэдсервы были только помощниками в этом.
Войдя заново в 3W, он дал команду бизнесчипу подключиться к онлайн-кинотеатру. Выбрал там новинку – «Закопайте этот мир!», фильм о причинах финансового кризиса 2024 года и расслабился. Кино оказалось интересным, и даже когда вертолёт задрожал и затрясся, Задонцев не обратил на это внимания.
Холод на высоте был ещё сильнее, чем на земле. Хрупкая стальная бабочка не выдержала мороза, и над Октябрьским районом пилот потерял управление.
«Робинсон» пошёл вниз по широкой дуге и рухнул возле деревни Грызаны. Одна из дико вращавшихся лопастей вертолёта снесла всю аппаратуру и антенны со стоявшей в поле стальной вышки.


Ноги, руки, лицо; кто-то их резал, пытался снять кожу. Задонцев застонал.
- В себя пришёл, - услышал он и открыл глаза. Белый потолок, слева окно с белыми же занавесками. А справа на табуретке сидит женщина лет пятидесяти, конечно, в белом халате.
- Успели мужики наши, - она поправила грелки, лежавшие по бокам Задонцева. Он немного подвигался, устраиваясь поудобней. Что-то заскрипело.
- А чего скрипит? - спросил Задонцев и закашлялся.
- Койка скрипит, - ответила женщина. – Пружины.
Задонцев кивнул, осматриваясь.
- А где пилот? – вдруг вспомнил он.
- Лётчика Серёга Ерофеев сразу в райцентр увёз. Мы его перевязали и в термосе отправили. На сани положили и на снегоходе они фьють! Сейчас уж, наверное, в больнице. Как вы себя чувствуете?
- Как будто кожу снимают заживо, - пожаловался Задонцев. – А где я? Здесь поток есть?
- Кожу дерёт, потому что отморозили, - пояснила женщина. – Ладно хоть пальцы, нос и уши не отпали. А здесь фельдшерско-акушерский пункт деревни Грызаны. Речка есть, но замёрзла сейчас.
Вскоре Задонцев выяснил, что падающий вертолёт случайно заметил Ерофеев, вышедший покурить во двор. Тут же крикнул сына и тестя. На снегоходе домчались к месту падения «Робинсона», хорошо, хоть рядом с деревней тот рухнул. А телефоны, и телевизоры, и интернет в Грызанах работали, пока вертолёт не сломал вышку. Там вся техника стояла. А из космоса, со спутников здесь ничего не ловит, место такое.
Задонцев знал, что остались ещё не покрытые интернетом места, но сам попал в такое впервые.
- А как от вас выбраться? – он осторожно отодвинул грелки и сел на койке. – Мне очень надо в Пермь.
- Пока никак, - фельдшерица пожала плечами. – Дорогу перемело всю, чистить будут, когда мороз спадёт, а снегоход один был, так на нём Серёга уехал. А обратно он по такому холоду не вернётся. У родни в райцентре поживёт.
- Ну дела, - Задонцев встал и поморщился. Кожа ныла, отходя от холода.
Фельдшерица осмотрела лицо, посетовала, что уши и нос всё-таки отморозились, и скоро распухнут. Показала Задонцеву холодильник, куда она поставила чашки с едой, микроволновку, и где стоит чайник, и прочее. Потом она ушла.
Задонцев прогуливался по коридору. Фельдшерский пункт находился в клубе. Актовый зал оказался закрыт, доступна была только библиотека.
- А тепло у вас, - зашёл туда Задонцев. – А связи никакой нет!
- Так котельная у нас, на дровах берёзовых, топят хорошо, - библиотекарша глянула на него сквозь толстые очки. – А связь вы сами и порушили.
- Да, да, - качнул головой Задонцев. – А что же делать?
- Книжки почитайте.
- Никогда не читал, - усмехнулся Задонцев. – Лучше кино посмотреть.
Библиотекарша пожала плечами и замолчала.


Уже вечером Задонцеву стало не по себе. Привыкший всё время общаться, хоть вживую, хоть в 3W, крутиться, быть в потоке информации, решений, он скучал. Ощущалась пустота. Это было нетерпимо. Нейронные связи в мозгу, много лет трудившиеся с напряжением, буквально ныли. По ним постоянно проносились миллионы бит информации, а сейчас они болтались порожними. Нехватка этого вызывала что-то похожее на физическую боль. Задонцева будто одновременно и ослепили, и оглушили. Интерьеры клуба примелькались и надоели. Он их уже не замечал.
- Книжку, что ли, почитать, - подумал Задонцев и скривил рот в усмешке. Он не помнил, когда держал в руках бумажную книгу. Хэдсервы, это удобно и практично.
Наконец, он не выдержал скуки и убийственной пустоты.
Дверь в библиотеку была открыта. Задонцев включил свет и прошёлся вдоль полок.
- «Война и мир», «Восстание бога», Лесков, Нил Сандерс, «Облако пустыни», - он зевнул. – Я всё это уже видел в кино.
Книжка в бордовом истрёпанном переплёте привлекла его внимание. Задонцев вытащил её, раскрыл.

«Их было трое, тех, кто официально, в документах именовались «оперативно-розыскной группой» Управления контрразведки фронта. В их распоряжении была машина, потрепанная, видавшая виды полуторка «ГАЗ-АА» и шофер-сержант Хижняк», - прочёл он, хмыкнул и прислонился плечом к шкафу.
Очнулся Задонцев через час. У него затекло плечо. Он ушёл в палату, включил чайник и улёгся на кровать. Подбив подушку поудобнее, Задонцев продолжил чтение.
Он даже не осознавал того, что прочитанные строки рождают в его мозгу яркие картины. События далёкой войны, мужественные герои, сильные характеры, всё это заполнило ту пустоту, что терзала Задонцева.
Он сам не осознавая того, моментально угодил в ряды любителей чтения, угодил, уже во взрослом возрасте, в «книжные мальчики». Книга – этот волшебный инструмент, пробуждающий фантазию, вытаскивающий эмоции, заставляющий переживать, и страдать, и радоваться. В отличие от кино, которое привык смотреть Задонцев, при чтении его мозг сам создавал картинку. Задонцев был и режиссёром, и главным героем, и зрителем одновременно. Он забыл и о давно вскипевшем и так же давно остывшем чайнике, и о ноющей коже, и даже, что его ждут в Перми важные, миллиардные дела. Его развитой ум, привыкший сам создавать и управлять реальностями в бизнесе, легко занялся построением новых миров. Причём, это доставляло удовольствия не меньше, чем строительство коммерческих проектов и разрешение связанных с этим проблем. Мозг с радостью рисовал картинки, где жили отчаянные люди, созданные автором книги. И они порой представлялись более живыми, чем некоторые личности, существовавшие наяву.
Нейронные связи вновь забурлили, пропуская по себе миллионы бит информации. Мозгу стало комфортно.
Когда-то давно, Задонцев пробовал читать с помощью бизнесчипа. Но строчки, буквы, появлявшиеся в мозгу, не давали возникнуть картинкам. Они ассоциировались у него с коммерческими сведениями, с новостями. Тем не нужны картинки, там голые факты, по которым надлежало принять решения и только.
«и прижимая бинтом тампон на голове Алехина, срывающимся голосом неистово закричал: - Ба-бушка!.. Бабулька приехала!!!», - Задонцев прочитал последние строчки и секунду тупо смотрел на лист.
- Кончилась? – он глубоко вздохнул. - Вот это да! А что с ними дальше было?
Задонцев попил чаю. Посидел, глядя в окно, за которым луна посеребрила дома и сугробы.
Сожалеюще вздохнув, он взял «Момент истины» и пошагал в библиотеку. Порывшись в книгах, выбрал том потолще и вернулся в палату.
Дочитав до строк о скучающих знамёнах и древних орлах Византии, Задонцев задумался.
Отложил книгу на табуретку, и вытянулся на койке. Прочитанное заставило его размышлять о делах, которые раньше бы никогда не пришли в его голову, пропитанную мыслями о бизнесе, коммерческих войнах, уловках и подставках.
- Надо не так поступать, - спорил он сам с автором. – Втягивать надо на своё поле, а там уже долбить.
Он с удивлением поймал себя на том, что строит предположения, что было бы, окажись он на месте героев. Задонцев улыбнулся и снова взял книгу в руки.
Прочитав «пламя ударило прямо ему в лицо», он снова поймал себя на том, что представляет себя несущимся на бронепоезде, берущем на прицел врага, в азарте боя. Такого никогда не случалось ни при просмотре кино, ни при игре в потоке.
Так, с книжкой в руках, Задонцев и уснул.

На следующий день, к обеду, в Грызаны пробились спасатели, поднятые службой безопасности Задонцева. Прибывший врач осмотрел его, нашёл, что здоровью ничего не угрожает, и вскоре все двинулись в Пермь.
Задонцев сидел в тёплом салоне микроавтобуса, укутанный в несколько пледов, и бездумно смотрел в окно. В какой-то миг он уловил, что бизнесчип вновь вошёл в поток. Задонцев посмотрел новости, сообщения, отдал распоряжения. Рядом, на сидении лежали две книги. Одна, недочитанная вчера и другая. Её он взял с полки, едва прочитав начало. «В расчётах была ошибка» - первые строчки просто заворожили его своей интригой и намёком на захватывающие приключения.
Грызаны давно скрылись в снежной пустыне. Он никогда больше не вспомнит о них. Конечно, секретарь отблагодарит деревенских обитателей за спасение шефа. И только. Задонцев вздохнул, и впервые в жизни сам отключил хэдсерв. Взял в руки книгу, открыл её и вновь очутился в дивном чудесном мире фантазии.