В избе – полумрак, лишь в углу мерцает гриб-световик. Сладко пахнет поднимающейся опарой. Ходики на стене привычно тикают, им в такт поскрипывает педаль прялки. Матушка прядет котячью шерсть, с укором поглядывая на ворочающегося на лежанке Васяту, и тихонько напевает бесконечную колыбельную:

Баю, баю, баю, бай,

Всё забудь и засыпай,

А то маетник придет,

Маво сынку уведет…

Под шерстяным одеялом тепло, в затылок уютно сопит братишка. За стеной шебуршат гусеницы-тонкопряды. Только и спать – а не спится. Под потолком зажужжала сытая осенняя муха. Две домашние ящерки, дремавшие на стене, проснулись и рванули за нарушительницей. Васята в предвкушении вывернулся из одеяла и сел – ан нет, опять не столкнулись. Лазоревая муху заглотила, а зеленая обежала соперницу по потолку и юркнула в щель.

Мать оторвалась от работы, подошла, села рядом: - Спи уже, неуёмный. Завтра ведь за опятами собирались, проспишь – ждать не станут.

Хлопнула дверь, в горницу, пригнувшись под низковатой для него притолокой, зашел дед. Васята оживился: - Деда, а когда маетник придет?

- А когда он каждый год приходит?

- В третий день листопада.

- А завтра у нас что?

- Так третий день и будет.

- И что тогда спрашивать? Спи.

Мать подтолкнула Васяту к подушке, погладила по рыжим вихрам, и вернулась к прялке.

Васята сладко зевнул, но сну не сдался и продолжил: - Деда, а маетник с заката или с восхода придёт?

- В прошлый раз откуда пришёл?

- Так с заката.

- Значит, завтра откуда?

- Ну, с восхода. А меня не заберёт?

Мать встрепенулась: - Не бойся, рано еще об этом думать. Пока cемь оборотов не исполнится, он и говорить с тобой не будет.

Дед насмешливо хмыкнул: - И правда, нечего бояться. В Универ только тех берут, кто умные вопросы задает. С глупыми вопросами закончил? Спи.

Васята улегся, повозился, устраиваясь поудобнее, и уже на грани сна спросил: - А зачем маетник туда-сюда мотается, и почему Учителя все маетником называют?

Дед показал на ходики: - Видишь, как маятник качается? Вот и Учитель так ходит, от закатного Универа к восходному, а потом обратно, учеников ищет.

Мать насмешливо добавила: - И детей уводит. А они потом всю жизнь маетой всякой занимаются. И толка от всего этого, как от этих ходиков.

Ответа Васята уже не услышал, уснул. И снился ему огромный маетник, сидел он на нем верхом и качался, то взлетая до самого неба, то опускаясь до самой земли, а внизу пролетали поля, реки, посиневшие по осени леса и заснеженные горы. А потом, прямо над горами, маетник оторвался и понес Васяту куда-то вверх, за облака…

Дед оглянулся на вздрагивающего во сне внука и продолжил привычный спор: - Чем тебе ходики не угодили?

- А зачем они?

- Сколько раз объяснять? Время они показывают. Вон, посмотри, без десяти тиков шестнадцать.

- А вы, батюшка, будто без них не знаете, сколько до полуночи осталось.

- Знаю. А и ходики тоже не помешают. Вдруг напьюсь наливки твоей и времени счёт потеряю?

Мать виновато охнула, вскочила и выставила на стол ужин, не забыв налить в рюмку пресловутой наливки.

***

Утро выдалось туманным. Васята вытащил из подклети корзину и туесок, достал любимый ножик и присоединился к толпе приятелей.

До леса дошли быстро, договорились встретиться у приметной сосны в десять, и разбежались. Васята добежал до давно присмотренного овражка, спустился – и вот они! По стволам деревьев чуть ли не на два его роста, по пням – гроздья алых шляпок на синих ножках, блестящие, с темно-синими, почти черными пластинами.

Васята пристроил корзину на пне и принялся споро срезать шляпки, придирчиво выбирая только не до конца раскрывшиеся. Дома матушка их порежет, посушит до темно-каштанового цвета и будет у них лучший на всю округу чай, духовитый и бодрящий.

Наполнил корзину, на склоне овражка нащипал в туесок сладких ягод осеники. К месту встречи добрался быстро, а до избы еле дошёл – уж больно тяжела корзина.

У дома стояла приметная карета, на лужайке - столы, на них кучками изготовленные в Универе товары. Народ разбирал заказы – в основном всякое железо: ножи, топоры, косы, швейные иглы.

Васята сдал добычу матери и отправился к школе погонять с ребятами мяч. Домой вернулся как раз к обеду. Стол был празднично накрыт, на почётном месте сидел давно знакомый маетник – ой, не обозвать бы его так.

С порога Васята, как положено, поклонился: - Доброго пути, Учитель.

Худой старик в смешной клетчатой рубахе одобрительно кивнул: - Доброго пути и тебе.

Повернулся к деду: - Какой у тебя наследник вымахал! Пусть после обеда к школе приходит – сегодня буду и с мелкими разговаривать.

Дед недовольно нахмурился: - Что это вдруг?

- А не вдруг. Я тебе и в прошлый раз говорил, что пригодных для обучения всё меньше. Если раньше и по тридцать, а иногда и по сорок учеников каждый оборот набирали, то теперь хорошо, если одного-двух найдем. Знаешь, сколько я за всю дорогу сюда отобрал? Ни одного! Вот и хочу на младших посмотреть – есть ли надежда на будущее, или всё, закончилась наука.

- Не переживай. Тебе до Универа месяца три ехать, ещё найдешь себе учеников. А мелких – что ж, посмотри. Васята, давай к матери, нечего взрослые разговоры слушать. Закончим, позову тебя, покажешь, чему в нашей школе научился.

К Учителю Васята шёл без страха –сегодня его точно забирать не станут, а что спрашивать будут – подумаешь, мало ли у него экзаменов было – уже целых два. В знакомой школьной комнате плотно уселся на лавку и вопросительно уставился на экзаменатора.

Тот пригладил редкие волосы и добродушно сказал: - Ну, рассказывай.

- А что рассказывать-то?

- Да все, что знаешь. Как всё начиналось, про планету нашу.

Васята бойко затараторил: - Люди прилетели на Терру пятьсот оборотов назад на огромных, больше заречной горы, летающих кораблях с планеты Земля. Построили два больших города. У них были машины, которые летали, и другие, которые сами ездили. И ещё которые живые картинки показывали. А потом они поссорились, начали воевать, и все машины совсем сломались, и больше не летают и ничего не показывают. Вот.

Старик ободряюще кивнул: - А дальше?

- А дальше мы стали жить без машин. Планета у нас хорошая, холодов не бывает, и всё нужное растет. В дне – тридцать два часа, в обороте – шестнадцать месяцев, рогачи приходят два раза в год: один раз с севера, другой – с юга. Мы их стрижём и молоко доим. Осенику можно есть и варенье варить, а от весеники живот будет болеть. А ещё серая котяра родила двух синих котенят, и все радуются, потому что раньше только серые были…

Учитель поднял руку: - Всё, достаточно. Понимаю, что читать-считать умеешь. А писать?

- Ну, наверное, умею. Только что писать-то?

- Твоя правда, не о чем писать. А теперь можешь меня о чём-нибудь спросить, о чём хочешь. Дед говорил, что тебя маятник интересует.

- Ну, да. Только не сам маетник, а почему мы как он?

- Не понял. В каком смысле – как он?

- Ну, он качается, а мы все по одной дороге всё время туда и обратно ходим. В школу – из школы. Вы вот – из одного Универа в другой. Рогачи из холода в тепло. Только солнце не туда-сюда, а всё время в одну сторону. А как оно обратно попадает, чтобы в том же месте выйти?

- Когда-то это называлось “маятниковая миграция” – и у людей, и у животных. Но это уже в Универе изучают. И про солнце тоже. А так – Терра крутится, и мы его то видим, то не видим, когда обратной стороной повернуты. Понял? Вижу, что нет. Иди, деда предупреди, что к ужину приду. И следующего зови.
***

Вечером дед с Учителем засиделись за бутылкой наливки. Васята притаился на лежанке, для верности накрывшись одеялом с головой – боятся, что прогонят. Старики сначала тихо переговаривались, так, что почти ничего не было слышно, а потом разгорячились.

Учитель почти кричал: - Да пойми ты, мы медленно, но верно скатываемся к биологической цивилизации. Ничем не интересуемся, ничего не производим, всё планета на блюдечке подносит. Глупеем на глазах, еще пара поколений, и способность к аналитическому мышлению исчезнет как атавизм.

Дед снял с печи ковшик со свежим опяточным чаем, разлил по кружкам, помолчал перед тем, как ответить.

- А ты уверен, друг мой, что биологическая цивилизация – это плохо? Мы спокойно и достойно живем, у нас нет злобы и зависти, нам нечего делить. Мы подстраиваемся под планету, а она – под нас. Вот котята голубые появились. В заречном лесу ножевое дерево нашли – шипы один в один как ножи из лучшей стали. Травы лечебные получше многих антибиотиков будут. Скоро поделки ваши никому не нужны будут. Пора отказываться от старого хлама и меняться под новый мир.

- А как же связь с Землей? Я знаю, чувствую, ещё десяток лет, и мы сможем восстановить передатчик. Если бы ты не ушёл из исследователей в лекари и не вернулся в свое захолустье, может, еще раньше бы все получилось. Ты ведь самым талантливым из нас был.

- Скажи мне – а зачем нам Земля? Ну, установили мы связь, прилетели сюда новые поселенцы. С глайдерами и ружьями. Хорошо будет? Да и есть ли ещё та Земля? Когда наши предки улетали, там уже совсем плохо было.

- Но застывшая цивилизация – это тупик. Мы выродимся в тупых симбионтов.

- Помнишь, чему нас учили? Движение цивилизаций подобно маятнику: взлёт-падение-взлёт. И на каждом цикле – трансформация во что-то новое. Мы сейчас чуть сдвинулись с низшей точки и идем вверх. Что там будет – нам не увидеть. Но подтолкнуть в нужном направлении ещё можем – если Универы бросят бессмысленную маету с мёртвыми приборами и займутся полезным делом.

- Каким это? Местную флору-фауну под себя изменять? Кому – физикам? А насчет маятника – внучок твой тут интереснейшую социологическую концепцию сочинил.

- Да ну? Неожиданно. И ты уже наверняка на него глаз положил? Я еще подумаю, отдавать пацана тебе или самому учить. А в чем суть концепции?

Дед оглянулся на неловко повернувшегося внука и понизил голос почти до шёпота.

Мальчик огорченно вздохнул и отвернулся к стене. Медленно наплывал сон, закачался невидимый маетник, и, уже взлетая на нём к облакам, Васята вдруг сообразил: - Всего-то и надо: ходики со стены снять и разобрать. И понятно станет, отчего маетник качается и зачем нужен…