Что, правда? А то я ничего не знаю про Ильфа и Петрова. Я даже не знаю, остроумная ли книга "12 стульев", если честно. Я ее читал в детстве в первый раз, кино тогда же смотрел, ну и вообще ко времени зрелости моей я, как и большинство, все эти шутки уже знаю наизусть и, понятно, смеяться над ними уже не могу, устал я от их массового употребления. В какой степени они веселили бы меня, если бы я сейчас всё это прочел впервые? Бог его знает, трудно сказать. Мне что-то кажется, что особого восторга во мне бы все это не вызвало.

Уже никак, отучили меня петь. Спасибо им, пользуясь случаем.
А Чеховым я быть не могу, я и к Чехову без особого восторга. Не плохо, нет, но я могу и без Чехова.

Что-то я всё больше и больше начинаю уважать Чехова.

Я читала в старшем подростковом возрасте, тогда было смешно. Сейчас точно смешно не будет. Ну и сейчас мы то знаем, что это описываемое время было после НЭПа, всего какихто несколько лет послегражданской жуткой войны, раскулачивание и прямо перед коллективизацией, потом репрессии, и все прелести сэсэсэсэра. А там какой-то другой, водевильный совок описывается.

Ну это ладно. Не претендуют же, в самом деле, "12 стульев" на достоверную историческую картину общества. Я имею в виду - в своем, абстрагировавшемся от реальности жанре остроумное это произведение или нет...

А, я вспомнил, как в детстве читал их, прочел про подружку Эллочки Фиму Собак, знавшую слово "гомосексуализм", и пошел у мамы своей спрашивать, что это такое. Столько лет не вспоминал, а тут вспомнил) Ничего мама не сказала мне, не уверен, что она точно знала сама...

Откуда дровишки?

Сейчас 90-е тоже с ностальгией вспоминают. А тогда эти вспоминальщики сидели по норам и в сумерки из дома выходить боялись.
Плохо, когда об истории судят по художественным произведениям, какими хороши они не были бы. С другой стороны, вся публичная история подаётся в свете художественных произведений, вот и получается водевиль, а не история.

Я с таким же чувством иногда гляжу, например, в "Джентльменов удачи". Вот это знаменитый "мужик в пиджаке", которого я знаю с детства, - это смешно, это остроумно или нет? Вот, предположим, не видел я этого кино сорок раз с детства, невероятным образом проскользнул мимо, сижу теперь, смотрю. "Во деревня, он же памятник, кто ж его посадит!" "Вот он, мужик в пиджаке... а вот и оно, дерево!" Подозрительно как-то... многолетний рефлекс ржать в этом месте в организме прослеживается, но что за ним стоит?.. Если бы такой эпизод придумали сейчас и вставили в новое кино, как бы я на него посмотрел бы?

Мне тут видение было про будущее Кукарачи и Паши.

Там была игра не словами, а на общем культурном уровне. Вряд ли кому-то из тогдашних зрителей пришло бы голову назвать памятник "мужиком в пиджаке", а пальму в окне "деревом", даже если они и не знали кому памятник, и что там за растение в окне, поэтому такое сравнение казалось смешным.
А сейчас такая игра может уже и не пройдёт. В газетах-то приблатнённый жаргон уже чуть ли не норма.

Кстати, "Золотой телёнок" заканчивается фразой "Переквалифицируюсь в управдомы". Не знаю насколько правда, но слышал, что годах в 60-70 кто-то предлагал убрать эту фразу из романа. Управдомы в то время были престижной и доходной должностью, и фраза из романа их как бы оскорбляла.

Мне кажется книга 12 стульев гораздо остроумнее экранизаций, которые опошлили окончательно.
Я недавно перечитывала О.Генри, в подростках я смеялась в голос, теперь было смешно, но тихо смешно. Или книга стала менее смешной, или я сама стала не веселее

Я спрашивала у учительницы по истории про лесбиянок. Тогда прочитала «Челюсти» Бенчли, и никто мне так и не объяснил. Потом через много лет все выяснилось

Да, недолго уж осталось до такой идиллии, только мы оба с ним жиробасы будем

Это интересно. Выдерживает ли юмор испытание временем.

Плохо. Проверено временем)
Более менее выживают комедии положений. Да и то не всегда. Например, в основе гоглевской шинели комедия положений, но сейчас её никто так не воспринимает, правда, в этом отчасти виноват сам Гоголь - придал Башмачкину некоторые трагические черты.

Тогда рассмешить было проще - чем меньше человечек, тем легче с ним в этом смысле) то, что тихо смешно - всё-таки знак качества.

Я, конечно, дико извиняюсь...
https://ru.wikipedia.org/wiki/Петров,_Евгений_Петрович#Семья

В 1929 году Петров женился на Валентине Леонтьевне Грюнзайд (1910—1991), дочери чаеторговца Леонтия Исидоровича Грюнзайда (1877—1938, расстрелян). Пятью годами ранее Валентина покорила сердце Юрия Олеши, который, увидев тринадцатилетнюю школьницу в Мыльниковом переулке, пообещал посвятить ей сказку. Юрий Карлович сдержал слово, и на титульном листе изданной в 1928 году книги «Три толстяка» с иллюстрациями Мстислава Добужинского значились её имя и фамилия[135]. Однако это событие никак не повлияло на отношения Олеши и Грюнзайд: к моменту выхода сказки девушка с «овалом лица с полотна французского мастера»[136] уже была невестой Петрова. Как вспоминал Валентин Катаев, его брат сразу стремился продемонстрировать ей «серьёзные намерения»: он приглашал Валентину в театры, кафе, провожал домой на извозчике[135]. Столь же трепетное отношение к жене он сохранил и после свадьбы — по словам Виктора Ардова, на их брак не оказала никакого влияния мода на свободные отношения, распространившаяся в 1920-х годах в богемной среде: «Здесь тоже сказывалась принципиальная чистота Евгения Петровича»[137].
Поначалу молодая семья жила в небольшой комнате в Троилинском переулке; позже Петровы переехали в Кропоткинский переулок, 5. Коммунальную квартиру, в которой поселились супруги, Евгений Петрович называл «Вороньей слободкой»; в дальнейшем это жилище вместе с обитателями — «ничьей бабушкой», «бывшим князем, а ныне трудящимся Востока» — «переместилось» в роман «Золотой телёнок»[138]. В «Вороньей слободке» у Петровых появился первенец — сын Пётр, названный в честь отца братьев Катаевых[139].
В начале 1930-х годов у семьи впервые появилась отдельная квартира, расположенная по адресу: Нащокинский переулок, 5. Их ближайшими соседями, обосновавшимися в доме № 3, оказались Ильфы[140]. В 1935 году соавторы вступили в жилищно-строительный кооператив «Советский писатель». Получить жильё в Лаврушинском переулке, 17, было непросто, и основную часть забот взял на себя Евгений Петрович. В письмах Илье Арнольдовичу, отдыхавшему в Крыму, он сообщал, что внёс первоначальный пай за себя и за него. В итоге обе семьи справили новоселье в трёхкомнатных квартирах с двумя балконами[141]. Младший сын Евгения Петрова и Валентины Грюнзайд появился на свет в 1939 году, после смерти Ильфа. В память о соавторе его назвали Ильёй.

Илья́ Арно́льдович Ильф (при рождении Иехи́ел-Лейб Арьевич Фа́йнзильберг
https://ru.wikipedia.org/wiki/Ильф,_Илья_Арнольдович#Семья

Жена — Мария Николаевна Тарасенко (1904—1981).
Дочь — Александра Ильинична Ильф (1935—2013).

А что, "Челюсти" - это про лесбиянок? И что эти лесбиянки этими челюстями?

Я, вообще, над гоголевскими опусами смеяться не могу. Мне не смешно и все тут, а даже читать противно как-то. А вот недавно слушала Пушкина «Капитанскую дочку» и поражалась, сколько же там юмора. Реально смешная вещь. Сервантес вынес испытание временем, тоже было открытием сколько же там юмора, который не устарел. У Достоевского бывают очень смешные моменты, несмотря на общий ужас. Кстати всё-таки. С Ильфом и Петровым я погорячилась, смешные книги, несмотря ни на что.




Вы правы, Агния.

Ну, ясно. Так только гей и может.

Та неее, там океанолог приехал в ихние пампасы, изучать акул, и переспал с женой полицейского - Броди, а Жена Броди типа хотела его познакомить со своей подругой. А Броди ей говорит : Ты что, она же лесбиянка!

И вот это слово «лесбиянка» я даже выписала на листе, вырванном из тетрадки и понесла учительнице. Потому что мама моя была ещё хуже чем я подкована в sex education
А учительница тоже ни в зуб ногой, и я такая : Как жить, тетя Шура? Сплошные загадки вокруг