Алексей откинулся на спинку кресла – нет, этот ролик никуда не годится. Слишком простой мотив – клиент засмеёт и сразу позвонит конкурентам, которые уже перелопатили сотни, если не тысячи сценариев фрилансеров. Надо сказать шефу всё прямо, иначе он опять будет говорить в курилке, что «Лёшка – туз бубновый».
Медленно, сознавая свою никчёмную значимость Алексей поднялся с насиженного кресла, подмигнул маркетологу, которая как обычно копалась в html, и протопал через отдел SMM в кабинет директора Павла Павловича, который в такое время всегда читал жёлтую прессу.
- Кхм, - просунув голову, заговорил Алексей, - Павел Павлович, видите ли, ролик для этого… инвестиционного фонда – полное дерьмо.
- Заходи! – скомандовал Павлович, и его сотрудник зашёл, тушуясь, затем присел в удобное кресло и прислушался – у директора как обычно бурчало в животе.
- И что же тебе не нравится? – спросил директор, клацнул мышкой и перевёл свой взгляд на Алексея, который не намерен был отступать.
- Во-первых, - проговорил подчинённый, - такие ролики любой школьник сделает за пару дней. И, во-вторых, идея – такие идеи для инвестиционного фонда не подходят. Ну вот скажите мне как человек, проработавший десять лет в айти-продвижении – чем цепляет мотоциклист с непонятным флагом, и при чём здесь инвестиционный фонд?
- А давай так, - Павлович хлебнул кофе, надкусил печенье, прожевал и заговорил живее: - Ты возглавишь отдел контента с завтрашнего дня. Прости, не контента, а PR – мы ведь его переименовывали в прошлом году. По твоей инициативе, кстати. И покажешь, как ты изменишь нашу доходную часть.
- Вы серьёзно? – Алексей захлопал глазами. – А куда денете Игоря Викторовича?
- Игорь Викторович отправится в наше представительство в Праге. Итак, ты согласен?
- Да! Тысячу раз да! – и радостный Алексей поперхнулся, а босс постучал по спине, чтобы прошла эта напасть.
- В таком случае, можешь идти – брейншторм проведём с девочками из отдела интернет-маркетинга. А с тобой… контракт на два года, зарплата – в два раза выше. Да не – в три!
Алексей, закрыв за собой дверь кабинета директора, ощутил блаженство. Как будто вышел после бани, где его полчаса мессили вениками. Он нащупал телефон, набрал жену и радостным голосом завопил:
- Повысили!

Жена Алексея – чудо чудесное. Она из Таджикистана, и бежала оттуда словно там была война. У Махайи было девять братьев и три сестры – и она их ненавидела.
К семи вечера Махайя приготовила манты, равиоли, лазанью и ещё лаваш самодельный. Вино уже плескалось в бокалах, и Алексей с наслаждением его потягивал.
- Видишь этот диван? – с гордостью говорил муж, заслуживший повышение. – Через месяц купим кожаную тахту – и на ней будем смотреть передачи.
- И macbook купим?
- Три!
Заботливый муж включил радио – да, им сейчас никто не пользуется, но вдруг там песня крутая? А играл сейчас джаз. И именно та песня, под которую впервые в жизни танцевали Махайя и Алексей.
- Можно вас? – сияя от счастья и от приятного домашнего вина спросил муж.
- Нужно!
Алексей закрутил в танце жёнушку. Он кусал её за шею – а она хохотала. Когда песня закончилась, у Алексея появилась навязчивая мысль:
- Пошли на мотоциклах покатаемся! – полуприказным тоном сказал он, но в его голосе была также и забота.
- Дед Витя не против?
- Плевать на него!
Проживала молодая семья в полном захолустье, где много шаурменных и ночных гопников. Правда, эти гопники в последнее время преобразились – все говорят умными, популярными словами: «тренды», «пати», «тик-токи», «зашквары». Москва преображается с каждым месяцем – и как же приятно, что теперь преображается и жизнь Алексея.
Муж заботливо усадил жену на белую Yahamaha, сам уселся на мотоцикл точно такой же марки.
- Пусть вся Москва видит наше счастье! – прокричал во всю мощь своих больных лёгких Алексей и надавил на газ.
Трасса звала за собой. Воздух был пьянящим и имел аромат лаванды. Всё из-за бабок, которые на соседнем рынке торгуют приправами и всякой всячиной.
- Гони сильнее! – кричал Алексей жене, когда та отстала на метров пятнадцать. – Ещё сильнее! Трусишка!
Алексей закрыл глаза, отпустил руль мотоцикла, прикусил губу. Вдруг его как шарахнуло – оказалось, Махайя нагнала его и слегка подрезала. Алексей подрезал в ответ, но совсем не рассчитал силу – и Махайю вырвало с сиденья мотоцикла.
Молодой человек резко остановился, бросил шлем и рванул к перилам моста. Махайя лежала на глади воды, и рядом, даже несмотря на кромешную темноту, был виден ручеёк крови.
Парень рванул вниз, и, добежав до любимой жены, принялся целовать её. Пульса у неё не оказалось – и Алексей заорал на всю округу:
- Судьба, ты сволочь!
Затем его словно окатилось водой: это он убил Махайю, это из-за него она лежит под мостом, да ещё не в нормальной реке, а в каком-то лягушатнике.
Он поднял её на руки, взвалил на плечо.
- Завтра первый день в новой должности, - шептал он, поднимаясь по лестнице. – Я должен произвести впечатление. Обязан.

Работа на новой должности оказалась сказкой – Алексей отдавал приказы, словно Наполеон во время генерального сражения. Павел Павлович хвалил его на все лады – и молодой, двадцати девяти летний парень отмахивался, приговаривая: то ли ещё будет!
Каждый день Алексей возвращался домой, шёл в кладовку, где стоял старый морозильник, открывал его, смотрел в безжизненные глаза Махайи, брал пачку пельменей, шёл их варить – а затем пил до трёх ночи. После этого просыпался ровно в семь, принимал душ, шёл на пробежку – и отправлялся на самую любимую работу на свете.
Ну, кто хватится таджичку, которая даже в поликлиннике не была прописана? Ближайший её родственник живёт на другом континенте. Пережевать было нечего.
В четверг, через три дня после смерти Махайи, Алексей ехал на встречу с важной клиенткой – каким-то HR-директором из всемирно известной европейской компании. Задача была проста – налить на уши так много воды, чтобы девушка подписала контракт на разработку креатива. Креатив – самая бесценная вещь на свете, но в Москве за неё готовы платить миллионы.
Заказав кофе, Алексей начал стрелять взглядом, но ничего интересного в этой кафешке не заметил. Когда его взгляд рассеялся настолько, что он с трудом вспоминал, в какую сторону повёрнуты глаза Махайи – вправо или влево – в кафешке возник аромат, от которого любой мужик испытал бы влечение. Это был аромат секса, но не пошлый, а совершенно невинный.
А исходил он от девушки с чёрными-чёрными волосами, которая направлялась к столику Алексея.
- Добрый день, Алексей Степанович, - заговорила она ангельским голоском, и Алексей испытал дежавю.
Всё в этой девушке напоминало о Махайе. Она была почти точной её копией. Носик с двумя морщинками, глаза цвета шерсти медведя, ручки, тоненькие, но наглые.
- С вами всё в порядке? – спросила девушка, представившаяся именем Снежана.
- Совершенно, - ответил Алексей, и вдруг они вместе засмеялись, прямо как школьники.
Полтора часа они просто рассказывали друг другу истории из жизни. Есть такой тип девушек, которых мужчины воспринимают одновременно и как кореша, и как сладкую конфетку. Снежана – именно такая.
Лишь под конец беседы они минут пять поговорили о проекте. Алексей рассказал, что их команда заняла второе место на всероссийском турнире креативщиков. Рассказал о награде на Каннском фестивале. И не забыл про главное: назвать цену.
Подпись Снежаны под контрактом всё-таки была поставлена.

Молодой директор PR-отдела вернулся в офис, светясь словно фараон. Как только он остановился возле кофейной машины, раздались смешки. А Петька-техник так вообще хохотал, тыкая поочередно то в телефон, то в Алексея.
Алексей похолодел, будто попал под сход лавины – они все что, узнали про Махайю? И ржут, потому что уже едет полиция?
Он выхватил телефон из рук Петьки – и похолодел ещё больше. На экране техника был эротический файл – с Алексеем и Махайей. В данную секунду на экране шли предварительный ласки.
Алексей ринулся к своему рабочему ноутбуку, ввёл пароль от нужной папки – и увидел, что все эротические файлы пропали.
- Не пережевай, - он услышал топкий бас Павла Павловича, - дело молодое. И да, кстати – ты уволен. Трудовую заберёшь у HR-а.

Алексей лежал на кожаной тахте, щёлкал каналы. Затем пошёл проведать Махайю – та по-прежнему спала. Взяв из морозильника овощную смесь, он принялся готовить. И тут вспомнил про Снежану.
Она была несказанно рада его слышать. Они договорились о свидании – сегодня в девять вечера у небоскрёба Москва-Сити.
Парень брился с особенным удовольствием. Затем нанёс самые лучшие духи. И вдруг спохватился – как идти без подарка?
Он дарил Махайе столько барахла, что его хватило бы на целый детский дом. Найдя стильное и сексуальное нижнее бельё, которое бывшая жена ещё не успела распаковать, Алексей остался доволен – годится.
До небоскрёба «Бабочка» он доехал на такси, и, заметив Снежану, прикорнувшую возле дорогущего «Майбаха», расплылся в улыбке.
Дальше было обычное романтическое свидание – ужин при свечах, эротические «шу-шу», признания в симпатии друг к другу. Наконец, у Алексея само вырвалось:
- Выходи за меня.
Снежана расхохоталась так, будто десять лет копила этот смех.
- Ну ты что? – она стала серьёзной. – У тебя ещё впереди вся жизнь, как и у меня. Давай повременим с этим.
Проводив её до машины, Алексей плюхнулся на скамейку и через минуту заснул от усталости.

Алексей потянул на себя дверь родного офиса – у него ещё остался ключ. Коллеги как обычно в такое время устраивали посиделки в покер.
- Я убил свою жену! – крикнул он и затем разбил чашку, чтобы к нему прислушались. – Свою Махайю! Убил!
От возникшего молчания сосало под ложечкой. Алексей снова проговорил – на этот раз тише:
- Я убил свою жену после повышения!
Павел Павлович закашлялся, схватил юнца за рукав и вывел в коридор.
- Убил, говоришь? – усмехнулся бывший директор.
- Случайно, но убил. Я это сделал! Вызывайте полицию!
- Да я двух своих жён убил после повышения, и что? – Павел Павлович, кажется, говорил серьёзно.
- В смысле?
- В прямом. Настьку – когда стал акционером банка. Ангелину – когда возглавил наше креативное агентство. Таковы законы.
Алексей оттолкнул Павловича, и тот ударился о плитчатую стенку. Парень бежал, боясь даже оглядываться.

В самолёте он ни на кого не смотрел. Заснуть тоже не смог – всё чесалось. Язык стал шершавым – прямо как у лягушки. Смотря в окно, Алексей радовался, что покинул этот жуткий город – Москву.
Сойдя в аэропорту, он, даже не заселяясь в гостиницу, ринулся к порту – круизный лайнер уже готовился отплыть. Крупная сумма сделала своё дело – и Алексею выделили лучшую каюту, в которую каждое утро обещали приносить папайю.
Однако следующие четыре дня они никого не впускал – он наслаждался одиночеством. Одиночество в Москве – это не одиночество, а вот одиночество на Бали – настоящее, подлинное, лечащее душу.
На пятый день Алексей вышел на палубу корабля. Был умеренный шторм. Он заметил группку русскоязычных туристов, подошёл к ним, прислушался. Говорили о российской конституции.
Алексей подошёл к борту, затем встал на него. Повернувшись к соотечественникам, которые глазели на него, он крикнул:
- Запомните меня Чайковским! – и шагнул в пучину океана.
Уже в полёте его пронзила мысль – он ошибся с именем! Он хотел сказать «запомните меня Мартином Иденом», но как всегда всё перепутал.
Плюхнулся так сильно, что ушиб живот. А затем снова прокричал:
- Мартином Иденом! Запомните меня Мартином Иденом!
Соотечественники галдели – «спасите Чайковского! Чайковского спасти!»
Алексей плюнул и погрёб со всей мощью в сторону от корабля – туда, где можно сполна познать одиночество.