Командировка Опции

[dvp]

Я уж и не помню, когда это началось. Если считать странные сны, то очень давно. Лет десять назад или больше. Всё чаще, всё ярче… А когда сны стали прорываться в реальность, появилось чувство неправильности, ненастоящности моей жизни. Видения начинались одинаково: перед глазами возникал туман, и из него словно выныривали образы. Иногда — фрагменты чужих интерьеров, незнакомые улицы, иногда — силуэты людей или лица, которые я не мог разглядеть.

Чаще всего я видел девушку. Вначале лишь силуэт, а недавно смог рассмотреть её лицо. Определённо, я её не знал. Но почему юная незнакомка меня преследует, волнует, вызывает чувство какой-то близости, что ли… Это дико бесило. А вдруг это одна из забытых бывших? Да ну, исключено, она же совсем ребёнок…

— Серёжа, ты меня слушаешь? — раздражённый голос жены вернул меня к реальности. Да, Рита умеет швырять с небес на землю. — Мне дали визу в США. Я лечу в Нью-Йорк, на курсы в HB Studio!

— Да слушаю я, не ори... Надеюсь, надолго?

— Я же только что сказала — на полгода. Сергей! Ты снова где-то не здесь… Как я устала от этого. Скажи честно, тебе безразлично? Или, может, завидуешь? То, что ты не рад, я и так вижу…

Ритин голос начал отдаляться, снова появился туман, и из него вынырнуло маленькое розовое ухо, часть щеки, пряди каштановых волос. Снова эта девушка. Повернулась ко мне лицом — брови нахмурены, губы сжаты… Хотел спросить, не случилось ли чего, но она снова скрылась в тумане, а в голову ворвался пронзительно-визгливый голос жены.

— Какая же ты сволочь, Каморин! Я давно поняла — тебе плевать на меня и мою карьеру! Я тут подумала… Давай разведёмся, а? До отъезда несколько дней, делить нам нечего. Через ЗАГС разведут без проблем, у меня там знакомая, поможет обойтись без проволочек. Чего молчишь?

— Тебя слушаю. Хочешь развестись, серьёзно? Ну давай. Может, получится закрепиться в Штатах, ты же всегда хотела... Звони своей знакомой. Или ты думала, я буду возражать?

— Каморин, мы почти пять лет вместе. Ты всегда был странным, но последний год совсем с катушек слетел. Ты же натуральный псих, нахрен мне такой муж! — И выскочила в спальню, откуда раздалось хлопанье дверцами шкафа. Минут через двадцать заглянула с собранным чемоданом и спокойно сообщила: — Я у Люси поживу до отлёта. Пришлю сообщение, когда подойти в ЗАГС. Блин… Не могу поверить, что всё так просто. Ладно. Ты — бесчувственное бревно. Хорошо, что мы детей не завели…

И тут в моей голове будто что-то вспыхнуло. На этот раз никакого тумана — сразу появилась незнакомая комната и стоящая лицом к окну женщина. Повернул голову — в открытую дверь заглянула моя знакомая незнакомка. Что-то сказала, но я не услышал. Словно показывали картинку, а звук включить забыли. «Обернись, — мысленно кричал я женщине, — дай разглядеть твоё лицо!» Почему-то не сомневался — её-то я должен знать. Но видение исчезло так же внезапно, как появилось.

Я замер, стоя посреди кухни. Своей — ведь эту двушку в Хамовниках покупал я, Рита пришла на всё готовое и не внесла ничего своего. Будто всегда знала, что это ненадолго. Ну вот и случилось — меня бросила третья жена. Мне почти тридцать восемь. Половина жизни позади… Я снова один. Но ничуть не расстроен. Потому что давно чувствовал — всё это не моё. Всё! Жёны, которые думают только о своей карьере. Театры дурацкие, где я ставлю странные пьесы для избранных. Тусовка, где все друг друга или ненавидят, или презирают, или завидуют по-чёрному. Это именно то, к чему я стремился? Да! И теперь вынужден хлебать полной ложкой.

Ожил телефон. Гена Стрельцов, старинный приятель, ещё по институту. Я сразу начал работать по специальности, а он выбрал госслужбу. И стал не последним человеком в министерстве культуры.

— Да, Ген, привет. Что-то случилось?

— Со мной нет. С тобой-то всё в порядке? Слышал, королева Марго в Штаты намылилась? Не боишься, что растворится твоя красотка на чужбине? Она же всегда хотела…

— Да она уже не моя. Мы почти развелись, так, вопрос времени. Прикинь — она мне даже не сказала, что на грант подала. Перед фактом поставила — паспорт с американской визой показала и предложила развестись. Ну пусть попытает счастья. А что — она талантливая, молодая ещё, красивая. Английский в совершенстве. Почему нет?

— А, ну раз ты так рассуждаешь, отлично. Но я не поэтому звоню. Тема есть одна, как раз для тебя, чтобы развеяться. Послезавтра стартует фестиваль в Нижнем, региональный ежегодный. «Постдрама.Fest», слышал о таком? Хотят председателя жюри из столицы. Программа обещается интересная — молодёжные коллективы со всего Поволжья приедут. Три дня сплошного трэша и угара. Поедешь?


***

Авиабилет зажали, оплатили только поезд. Зато вагон повышенной комфортности. Сосед по купе всё время проводил в соседнем, с женой и сыном. Деловитая проводница принесла заказ из вагона-ресторана, я жевал, почти не чувствуя вкуса, и бездумно смотрел в окно. От Москвы до Нижнего Новгорода — чуть больше четырёх часов. Полтора уже прошло, вечерело. Я принял горизонтальное положение и задремал… Проснулся от того, что поезд тряхнуло. Остановка? Вышел из купе, спросил, сколько времени стоянка. Пятнадцать минут, отлично — можно выйти на перрон, немного размяться.

На фасаде железнодорожной станции большие буквы: ЗАРЕЧНЫЙ. Перрон чистенький, киоски с мороженым, пресса, выпечка, снеки всякие… Семечек, что ли, купить? Чтобы окончательно погрузиться в провинциальную атмосферу. Подошел к ларьку и вдруг заметил её, ту самую девушку. Она пробежала мимо меня метрах в пяти. Вместо того, чтобы рвануть следом, я впал в ступор. И потерял время.

Девушка зашла внутрь станции, я за ней. Она прошла мимо касс, вышла в другую дверь и потерялась на выходе в город. Я метнулся вправо-влево — всё, окончательно куда-то пропала. Эх, жаль… Вернулся на перрон. И увидел хвост уходящего поезда. Проверил карманы — телефон, документы, портмоне с карточками и наличкой мелкими купюрами при мне. Даже любимая фляжка с коньяком со мной. Уехала «командировочная» сумка со сменой белья, парой рубашек и всякими копеечными мелочами. Ерунда.

— Серёжа, ты? — незнакомая пожилая женщина схватила меня за плечо и затараторила: — А ты чего ж, на поезд не сел? Передумал ехать, что ли? А я Витеньку провожала, он хоть и взрослый уже, в колледже учится, а всё равно, знаешь, сердце не на месте, а ну как внучок вагон перепутает? И Катеньку твою видела. Вот только что встретились, сказала: «Здрасьте, тёть Лида, а я папу провожала»… Серёж, ты куда?

Странная тётка. Какой Витенька, какая Катенька… Дурдом «Заречный» — добро пожаловать! Погнался за незнакомкой, как Алиса за Белым Кроликом, и точно так же упустил. Подошёл к кассам, протянул паспорт.

— Добрый вечер! Можно мне один билетик до Нижнего? На ближайший.

— Добрый, билетик-то можно. А ближайший поезд только завтра в пять пятнадцать. Устроит?

— А куда деваться… Давайте.

Взглянул на часы: половина десятого. До пяти утра уйма времени. Что же, я всегда любил ночные прогулки в незнакомых городах. Прошёл, судя по всему, по центральной улице. Красивая — широкая, с бульваром. Даже фонтан стоит. Правда, не работающий — до начала сезона минимум пара недель. Где-то я видел этот фонтан. Хотя в подобных городках, скорее всего, они почти одинаковые.

О, и театр есть, драматический! Решил поинтересоваться репертуаром, подошёл к световому коробу с афишами. Ну, разумеется: «Гроза», «Вишнёвый сад»… и «Отель двух миров»! Премьера через неделю. Интересно. Эту пьесу я и сам собрался ставить, но передумал. А в этом заштатном театрике, значит, рискнули… Может, режиссёр из Москвы или Питера.

Посмотрел поближе: режиссёр-постановщик Сергей Каморин, заслуженный деятель искусств Российской Федерации. О как! Однофамилец, тёзка, да ещё и коллега. Правда, у меня званий нет, не удостоен пока. Да и вряд ли заслужу, далёк я от народа со своим искусством.

Зашагал дальше вдоль короба и оказался перед информационным стендом. В центре красовалось фото художественного руководителя театра. Что?! Моё лицо, только посвежее, может, просто старое фото. Да нет, точно не моё — никогда не стригся так коротко. А черты лица прям точь-в-точь. Вот так совпадение! И тётка эта на вокзале Серёженькой назвала. Похоже, за него приняла… И тут зазвонил телефон. Гена.

— Серёг, приветствую! Ну как тебе отель, номер хоть нормальный дали?

— Э-э-э… номер? Ну, да…

— Ты, если что не так, сразу звони в местный департамент культуры. Они быстро всё уладят. Мне уже сообщили, что тебя встретили в авто представительского класса, по статусу, и в лучшую гостишку отвезли. Отдыхай тогда, завтра утром, ровно в десять, за тобой заедут. Пока!

Я собрался ответить и вдруг — взрыв в голове, туман… Очнулся сидящим на кровати в гостиничном номере. Очень, кстати, приличном. Встал, выглянул в окно. Первое, что увидел, это светящийся билборд с рекламой «Постдрама.Fest». Значит, я в Нижнем. А секунду назад был в Заречном. И тут возникло ощущение, что я ни там, ни здесь. Или одновременно здесь и там… Наверное, стоило послушать Ритку и обратиться к специалисту.

***

Через несколько минут в номер доставили ужин, слишком плотный для столь позднего часа, но я всё же решил подкрепиться. После еды прямо в одежде лёг поверх аккуратно заправленной кровати и задумался — что же со мной происходит.

С чего началось? Ехал в поезде, вышел в Заречном. В это же время мой зареченский двойник сел в тот же поезд. Я вышел — он сел. Я его не видел, скорее всего, он меня тоже. Его провожала дочь Катенька. Некая тётя Лида подумала, что я — это он, и спросила, почему я не уехал. Он — это худрук местного театра с моими именем и фамилией, ещё и похож, как брат-близнец.

Кажется, только сейчас до меня что-то начало доходить. Я вспомнил, почему узнал фонтан. И фасад театра тоже показался знакомым. Его я тоже встречал — в своих видениях! Резко стало жарко, бросило в пот. Я сел на кровати, схватил пульт от кондиционера, поставил на охлаждение. Сердце колотилось так, что сбивалось дыхание. Я закрыл глаза, попытался дышать медленно. Раз, два, три... Не помогает ни фига!

Встал, прошёлся по номеру. Остановился у окна, посмотрел на ночной город. Это бред. Это галлюцинации. Это... что угодно, только не реальность. Не может быть такого, просто быть такого не может! Я снова лёг, отвернулся к стене. Уснул не сразу — ворочался, считал овец, пытался думать о чём-то отвлечённом. Так и не найдя ответа, провалился в сон.

А очнулся снова возле Зареченского драмтеатра. Глянул на часы — полдевятого утра. На поезд я, конечно, опоздал. Да, собственно, зачем мне ехать в Нижний, если я уже там? Меня охватил смех. Прохожие оборачивались, и я кое-как взял себя в руки.

— Сергей Александрович, это вы? — раздался сочный баритон.

Обернулся. Передо мной стоял молодой мужчина, чьё фото красовалось рядом с «моим». Ведущий актёр Пётр Селивёрстов.

— Вы решили не ехать, как же это замечательно! Всё-таки премьера на носу, а у нас ещё конь не валялся… Пойдёмте скорее, все будут в восторге!

Я, разумеется, пошёл за Петром. Похоже, я часть какой-то игры. Уж не знаю, кто её автор и зачем это нужно. Но, скорее всего, от меня ничего не зависит, лучше не сопротивляться и действовать по обстоятельствам. Зашёл через главный вход через фойе в зрительный зал.

На сцене шла репетиция «Отеля двух миров». Пьесу я прекрасно знал, поэтому, полностью приняв правила игры, взял на себя роль режиссёра и с энтузиазмом начал работу. Актёры справлялись отлично, не скажешь, что труппа глубоко провинциальная. Конечно, я видел, что актёрам непривычен мой стиль работы. Догадался по их переглядыванию и перешёптыванию. Но труппа оказалась настолько слаженной и вышколенной, что всё складывалось великолепно.

В перерыве я решил выпить кофе. Сел в зале и вдруг услышал строгий голос со следующего ряда:

— Кто вы такой? Вы же не Каморин. Очень похож, даже актёров удалось провести. Но не меня. Настоящий Сергей Каморин в отъезде со вчерашнего дня. Так кто вы?

— Я Сергей Каморин, дорогуша. Могу показать паспорт. А вы, простите, кто?

— Серьёзно? Ну вы и наглец! Я знакома с Сергеем двадцать лет, семнадцать из которых живу под одной крышей. Я Светлана, его жена. А вы — самозванец. И я немедленно вызову охрану, пусть разбирается.

Я обернулся. Светлана? Ну конечно… Это она стояла у окна в моём видении. Светочка Левченко, моя первая любовь. И первая женщина в череде лгуний и предательниц. Внешне почти не изменилась, наоборот, годы пошли ей на пользу. Отлично выглядит…

— Так что, сами уйдёте или охрану звать?

— Охрану? Так сразу? Раньше ты была гораздо любознательнее, Светуль. Иначе бы не полезла на водонапорную башню, чтобы выяснить, видно ли оттуда весь город. Помнишь? Я трусил, боялся высоты, но пришлось лезть за тобой, чтобы не опозориться перед любимой девушкой. А теперь тебе даже не интересно, кто и с какой целью занял место твоего мужа? Ещё и похожий, как брат-близнец? Не верю, что ты так изменилась.

Света пару секунд смотрела на меня, потом вскочила и стремительно вышла из зала. А ко мне подсел пожилой актёр.

— Что, снова поссорились, Сергей Саныч? А я говорил — негоже мужу и жене вместе работать. Она, конечно, очень хороший художник, вон какие декорации для нашего «Отеля» придумала, но… Ладно, не моё это дело. А почему вы не поехали, куда собирались?

Хороший вопрос… К счастью, мой собеседник не стал дожидаться ответа и пошёл на своё место. Я вышел в пустое фойе и направился к туалетным комнатам, чтобы умыться. В этот момент в висках заломило, и я уже стоял на стадионе в Нижнем, где полным ходом шла подготовка к открытию фестиваля.

— Э, господин председатель жюри, вы бы побереглись! — с досадой сказал один из техников, тащивший здоровенную колонку. — Я ж вас чуть с ног не сбил. Откуда вы тут взялись вообще? С луны свалились?

— Ага, — пробормотал я, на трясущихся ногах отошёл в сторонку и привалился к стене. От резкой смены температуры (в зале Зареченского театра было прохладно, а на стадионе пекло солнце) мне стало дурно: тошнило, сердце колотилось, как бешеное, бросило в пот. Да, всё это мало что странно, но ещё и очень неприятно. Если меня так часто будет кидать туда-сюда, я ж могу и не выдержать, просто физически. Как же понять, почему это происходит и что нужно сделать, чтобы кошмар прекратился?

***

Перед открытием фестиваля меня усадили на почётное место. Я полностью пришёл в себя и даже смог произнести приветственную речь. Началось представление коллективов. Я смотрел на сцену, смеялся, изображал восхищение, делал пометки и аплодировал. Во время перерыва дал пару коротких интервью, пообщался с коллегами. После просмотра я вышел на улицу, чтобы подышать. Отошёл подальше от стадиона, сел прямо на газон под раскидистой ивой. И почувствовал знакомую боль в висках. Взрыв в голове оказался настолько сильным, что я, похоже, потерял сознание. Когда очнулся, увидел встревоженное лицо Катеньки.

— Сергей, что с вами? Папа, не пугай меня, очнись, пожалуйста!

— Катя, не волнуйся, я в порядке.

— Фух, слава богу! А мне сказали, что в парке на лавочке какой-то бомж валяется в шикарной замшевой куртке. Я сразу поняла, что это вы. То есть ты. — Катя смешно сморщила носик. — Я ещё не решила, как к тебе обращаться. Ты же, в какой-то мере, мой папа. Хотя всё это, конечно, очень странно… Но я привыкла. В последнее время со мной много странного происходит. Знаешь, мама тебя узнала. Сказала, что это ты… И одновременно не ты. Она в шоке.

— Да я сам в шоке, честного говоря, — виски всё ещё ломило, но я уже мог связно говорить и, надеюсь, мыслить, — я случайно сюда попал. И не понимаю, как выбраться. Ого, уже вечер? Долго я провалялся без сознания…

— Думаешь, случайно? Ну нет, такие вещи случайно не происходят. Вы можете подробнее рассказать, что произошло?

— Возможно. Надеюсь, ты не сдашь меня в дурдом… Как обращаться? Ну… я похож на твоего отца и, как ты сказала, в какой-то мере он и есть. Но не он. — В голове шумело, пальцы слегка дрожали, как с похмелья. Омерзительное состояние… — Попробуй называть меня по имени и на «ты». А папой, наверное, не стоит…

— Почему? Вам неприятно? Ладно, не буду. А у вас есть дети? — с любопытством спросила Катя. Помотал головой и, достав из кармана фляжку с коньяком, сделал пару глотков. Стало немного легче. Катя усмехнулась. — Я так и подумала. Папа в последнее время тоже… довольно странно себя вёл. Знаешь, мы с ним очень близки. С мамой не так почему-то. Особенно, когда Антошка родился. А у папы от меня тайн нет, и у меня от него. Он говорил, что в последнее время видит странные сны и даже иногда наяву.

— Да, я тоже. Наяву. Последний год или полтора. Тебя видел часто. Этот город. Хотя не должен — ни тебя, ни Заречный. Единственное, что мне знакомо, вернее, кто…

— Мама. Я уже поняла. Знаешь, что я думаю? Только не смейся, ладно? Мама мне рассказывала, что почти семнадцать лет назад, когда узнала, что беременна мной, хотела… сделать аборт. Но не потому, что не хотела ребёнка, как раз наоборот. А потому, что не хотела связывать моего отца. То есть тебя. Говорила, что ты уже тогда был очень талантливый, амбициозный, мечтал о Москве, учёбе в ГИТИСе… И, если ребёнка не будет, сможешь уехать с чистой совестью.

Я сделал ещё глоток. Коньяк горячим комком застрял где-то в районе солнечного сплетения, закружилась голова. Я вскочил так резко, что старенькая скамейка жалобно скрипнула. Кулаки сами сжались — до боли в пальцах. Отошел в сторону и прислонился к дереву. Хотелось орать благим матом, но я лишь молча ударил кулаком по коре. Костяшки обожгло. Обернулся, увидел Катины глаза — серьёзные, понимающие. Выдохнул, разжал пальцы и сел обратно.

— Зачем она тебе это говорила, глупость какая! Родила ведь. И вышла за твоего папу, да ещё братика тебе подарила. Катюш… прости, но я всё равно не понимаю. И почему я не должен смеяться, пока ничего смешного не услышал.

— Так я ещё не закончила. Ну блин, ты точно такой же, как мой папа, он тоже постоянно перебивает, типа всё понял, а сам никогда ничего до конца не понимает… Мама мне это совсем недавно рассказала. И не просто так — когда с папой начались эти странности. Она заподозрила, что всё как-то связано… Уволилась из издательства, где художником-иллюстратором работала, в драмтеатр устроилась. Знаешь почему? Чтобы папу из вида не выпускать! Она начала чувствовать…

— Чувствовать что? — перебил я. — И куда уехал твой папа?

— Что реальности сближаются! Вчера утром папа сказал, что вечером куда-то уезжает, не уточнил куда именно. Казалось, он тогда сам не знал… И, когда вернётся, всё закончится. Наступил вечер, он вдруг вскочил и сказал мне, что пора на вокзал и что я должна его проводить. Одна. Дальше ты знаешь. Не смеёшься, значит, поверил… Капец, мистика, да? — Катя ненадолго задумалась, а потом повернулась ко мне и выпалила: — Слушай, а пойдём к нам. Задашь свои вопросы маме. Выясните, почему столько лет всё было нормально, а полтора года, или сколько там, назад началось вот это всё. Пошли?

***

Мы шли по ночному Заречному. Это мог быть мой город, где меня все знают, уважают и, кажется, даже любят. Это могла быть моя дочь. Такая красивая и умная, наверняка талантливая… Я шёл и думал: это могла быть моя жизнь. Получается, это не я выбрал свою жизнь, а Светка — своим решением оставить меня одного? Чтобы мне ничего не оставалась, как уехать в Москву? Вскоре мы вышли на улицу с частными домами, подошли к калитке.

— Пришли. Это наш дом. Не бойся, заходи. Мама тебя ждёт.

В просторной гостиной стояла Света. Лицом к окну. Точно так же, как в том видении, где я умолял её обернуться. В этот раз она обернулась.

— Привет, хочешь чаю? Или что покрепче? — буднично поинтересовалась она. Наверное, именно так эта женщина каждый день встречает мужа с работы.

— Давай чай. Не хочу терять ясности мысли. Тем более, и так ничего не ясно… Можешь объяснить, что происходит?

— Могу попытаться. — Мы перешли в кухню. Катя пробормотала что-то вроде «не буду вам мешать» и убежала к себе. Света налила чай, поставила вазочку с печеньем. — Я весь день думала, что произошло и как нам теперь быть.

— И что, есть успехи? — Вот хотел обойтись без сарказма, но видно не судьба. Привык так разговаривать с женщинами, к которым неравнодушен.

— А ты изменился в своей Москве. Жёстче стал и, наверное, проблемы с доверием… Да не оправдывайся. Это моя вина. Всё случилось в Волгограде. Ты строил планы, мечтал отучиться в ГИТИСе, стать великим режиссёром, а я поняла, что жду ребёнка. Я не знала, что мне делать, правда. Мы такие юные, планов — куча, а тут беременность. И я решила заглянуть в будущее. Помнишь Леру, ну, мою двоюродную сестру? Так вот… Она дала адрес одной гадалки. И та рассказала, что будет, если я сделаю аборт. И что — если оставлю ребёнка. Я ответила, что не могу выбрать. Что это выше моих сил! Ладно, сказала она, не выбирай. Но тогда придётся платить. Не тебе — ему. Я ничего не поняла, вышла на перекрёсток и заорала.

— Что значит «заорала», зачем?

— Откуда я знаю? От отчаянья, наверное. От того, что не могу принять решение и не с кем посоветоваться. Просто остановилась, подняла голову и заорала. А-а-а-а-а!!! Вот так. И тут вроде как молния сверкнула. Думала гроза начинается, но ни грома, ни дождя не было. Звёзд — полное небо. И я пошла дальше, как в прострации какой-то, пришла домой и легла спать. Утром сказала тебе, что у нас будет ребёнок…

— Не мне! Света, не мне! Мне ты ничего не сказала. Просто исчезла. На звонки не отвечала. С квартиры съехала. Так кому ты сказала о ребёнке? Почему так получилось, что Сергеев Камориных двое? Почему мы почти шестнадцать лет жили нормально, а потом это началось?

— Не знаю. Только вот началось это гораздо раньше. В тот момент, когда я решила не выбирать. А должна была выбрать, и тогда бы ничего не случилось. Я виновата, Серёж, прости меня… Но ведь ты хотел поехать в Москву и стать знаменитым режиссёром! И добился своего, ведь так?

Я резко поставил чашку на стол, остывший чай выплеснулся через край — на руку, на скатерть... Света смотрела на меня так жалобно, будто хотела услышать, что не она виновата, а я. Ну скажу ей, что ненавижу за то, что она со мной сделала, кому станет легче? Точно не мне. Я медленно вытер пальцы бумажной салфеткой, продлевая паузу, чтобы собраться с мыслями, и сказал совсем не то, о чём подумал.

— Хотел, Свет, мечтал стать знаменитым, да. Но и с тобой хотел быть. Я же любил тебя, по-настоящему любил. Мы могли бы уехать вместе…

— С маленьким ребёнком? В Москву? Перестань, ты прекрасно знаешь, что не могли бы. Мы с тобой, с другим тобой, остались. Ты поступил в Волгоградский институт культуры и всё-таки стал режиссёром. Твой выпускной спектакль взял Гран-при какого-то фестиваля, и тебя пригласили сюда, в Заречный, на должность худрука. И вот мы здесь, почти десять лет. Довольны и счастливы. Но когда началась постановка этой пьесы…

— Какой? «Отель двух миров»? Знаешь, я тоже собирался поставить её в Москве, в Театре экспериментальной драматургии. Но когда прочитал… во мне словно что-то перевернулось. Помнишь, о чём она?

— Конечно. О переосмыслении жизненного пути, смены приоритетов. О выборе. И неизвестности после того, как выбор уже сделан

— Да… Меня это почему-то напугало, и без того странные сны становились всё ярче, потом начались эти видения. И я отказался.

— Ты отказался, а мой Серёжа поставил. Но остался неудовлетворённым, причём, чем больше работал, тем меньше ему нравился результат. Все довольны, а он нет. Говорил, что для такой пьесы ему не хватает таланта, образования, что его ждёт провал. Дважды премьеру переносил. Как с ума сошёл! Оказывается, это я потом у Катюшки узнала, ему тоже начали сниться сны. Мне он ничего не сказал. Но я и сама замечала, что он вдруг застывает… Ой. Кажется, я поняла! Этот ваш «Отель», он стал чем-то вроде… катализатора.

— Думаешь, дело в пьесе? Что мы начали работать над одним и тем же материалом? Да ну, ерунда…

— Нет, не ерунда. У него появилось чувство неудовлетворённости. Конечно, дело не в пьесе. Просто время пришло.

— Да, у меня тоже появлялось ощущение, что я живу не своей жизнью. Но не сразу. Оно нарастало… Что значит «время пришло»?

— Расплачиваться. Я же тебе рассказала, что говорила гадалка. Можешь не выбирать, но придется платить. Не мне, а ему. То есть, тебе, Серёжа! Я думаю, в тот момент моя реальность стала настолько невыносимой, что раскололась на две разные. И появилось два Сергея Каморина. Один уехал в Москву, не найдя свою Светлану Левченко. Второй стал её мужем и отцом Кати. А эта пьеса, я же говорю, просто катализатор. Вы оба почувствовали — что-то происходит. И реальности стали сближаться…

— Да, Катя сказала, что папа неожиданно куда-то засобирался и сказал, что вернётся, когда всё закончится. Значит, вот в чём дело. Я просто опоздал на поезд. Вышел на станции, увидел Катю, которая как раз провожала отца, побежал за ней и не успел вернуться. Получается, твой Сергей занял моё место? Нет, что-то не сходится… Он на фестиваль поехал?

— Да он сам не знал, куда едет. Его просто несло, понимаешь? Сообщение получила сегодня утром, мол, всё нормально, скоро вернусь. Наверное, вы не должны встретиться…

— Конечно, не должны! — В кухню вошёл светловолосый мальчуган лет тринадцати. — Я в книжке одной читал: двойники из разных миров не должны столкнуться нос к носу. Иначе произойдёт страшный катаклизм, и наш мир может схлопнуться. Ну, исчезнуть, распасться на атомы. А может, даже оба мира. Чего уставились? Ничего не слышали про законы мультивселенной? Здравствуйте, дядя Сергей, приятно познакомиться, я Антон. Ваш сын… из другой реальности.

— Антошка, ты почему не спишь? А ну, быстро в постель! — Света вскочила и попыталась вытолкнуть мальчика обратно в коридор. — Сколько раз я тебе говорила, нельзя подслушивать…

— Ой, мам, перестань. Сама же и разбудила… Сядь, пожалуйста. Сейчас вообще не до твоих нотаций. Вы без меня не разберётесь, что к чему и как из этой фигни вырулить.

— А ты знаешь? — я с интересом смотрел на мальчика и страшно завидовал своему двойнику. Хотел бы я такого пацана — смелого, сообразительного...

— Знаю. Потому что я в теме — сколько фильмов за этот год пересмотрел, даже научные документалки. А вы — нет. Раз сидите и тупите тут… И потому что я хочу вернуть папу поскорее. Так что, рассказывать или всё равно не поверите?

— Ну раз в теме, тогда конечно, — я изо всех сил старался говорить серьёзно, чтобы не обидеть парня, хотя ни на секунду не верил в вероятность распада мира на атомы и всего остального.

— Ладно… Говорите, вы вышли из поезда, а он туда вошёл и неизвестно куда уехал? Так он в кармане, скорее всего. В междумирье. В вашей реальности, дядь Серёж, он вас не может заменить. Вы его здесь — могли бы. Но я не позволю. Вы не мой папа. Придётся вернуться.

— Но погоди, Антон, я ведь уже смог его заменить. В театре, например. А он меня там не может. И ещё... Светлана. Тогда, в Волгограде, я её вообще не нашёл, хотя искал до самого отъезда в Москву. Как это понять?

— А, это просто. — Антошка махнул рукой, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся. — Когда мама расколола реальность, она вся ушла сюда, в нашу. А в вашей её просто нет и никогда не было. Как... ну, как тень, которая отвалилась от предмета и пропала, когда не стало самого предмета. Поняли?

— Ну, так… Как это технически произошло, не очень. Но то, что в моей реальности её не стало, понял.

— Ну и отлично. Вам и необязательно всё понимать. Главное, искать её там не нужно, всё равно не найдёте… А теперь слушайте дальше. В Заречном образовалась точка слияния. Непонятно? Ну блин… Как же объяснить. Представьте: две реальности, как два огромных мыльных пузыря. И они сближались, сближались и — оп — слились в этой точке. В Заречном. Потому что здесь мама. И вот вы тоже здесь. Хотели что-то изменить, вам тоскливо, одиноко… И вроде как желание сбылось. Но это вообще не вариант, поймите! У вас своя жизнь. Командировка закончится, и вы вернётесь домой. В свою реальность. — Антон зевнул и, как маленький, потёр заслезившие глаза. — Ладно, я сказал, что хотел. Пошёл спать, а то в школе буду носом клевать. И вы оба тоже сильно не засиживайтесь. Вам в Москву когда, дядь Серёж?

— Послезавтра. Из Нижнего в шесть вечера поезд, значит, здесь будет где-то в полдевятого проезжать.

— А, ну так у вас два дня почти! Значит, поболтаем ещё. Спокойной ночи! — И ушёл спать.

— Не факт, — пробормотал я, — меня может раньше выкинуть. В любой момент.

— Не поняла. Что значит «выкинуть»? — удивилась Света.

— Меня каким-то образом бросает из Заречного в Нижний, где я вроде как сейчас нахожусь. Мгновенно! И это, знаешь, очень неприятно. Думаю, мне лучше прекратить сопротивляться и вернуться добровольно. Только поездов с меня хватит, такси возьму.

— Такси? До Нижнего? С ума сошёл, это же целое состояние!

— Свет, я сойду с ума, если меня снова выкинет или… если придётся пережить завтрак в кругу твоей семьи. Лучше не привязываться. К тебе, к Кате, Антошке. Знаешь, я не такой бесчувственный, как ты думаешь. Поеду в Нижний, отработаю командировку… А вы ждите своего папу. Не переживай, я не сержусь и тоже надеюсь, что скоро всё закончится. И у твоего мужа прекратятся видения. Ты поддерживай его, ладно? Нормально он с пьесой справился, и труппа у него отличная. Всё, Светочка, прощай!

Я резко развернулся и пошёл на станцию. Видел там несколько бомбил, кто-нибудь наверняка согласится докинуть в Нижний за хорошую оплату. И через полчаса ехал с ветерком под бодрые ритмы авто-радио.

***

Утром, как положено, я вышел из гостиницы и направился в Горький-Арена, где проходил второй конкурсный день фестиваля.

— Сергей Александрович, — удивилась Ирочка, представитель оргкомитета из местных, — а куда вы вчера пропали? Я вас повсюду искала, уже в полицию хотела обратиться, но меня отговорили, ведь меньше суток прошло. Что-то случилось?

— Да мне что-то заплохело резко, я ушёл в гостиницу…

— Я приходила, стучала, но вы не открыли.

— Говорю же, стало плохо. Еле добрёл до номера, свалился и вырубился сразу. Так и проспал до утра, как убитый. Что-то пропустил?

— Ну… кое-что пропустили. Но не переживайте, только два коллектива после перерыва выступили. И это было довольно… утомительно. Лауреатство им точно не светит. Лучшие театры будут выступать сегодня. Пойдёмте скорее, машина ждёт.

Я занял место в жюри и действительно получил огромное удовольствие от просмотра спектаклей саратовской «Версии», Волгоградского молодёжного театра, ребят из Казани и ещё нескольких коллективов. Некоторые постановки не то что не уступали, но оказались гораздо круче московских. Ярче, понятнее, да и режиссёрский креатив имел целью именно удивить, а не шокировать зрителя. И это как раз то, что нужно нынешней молодёжи.

В общем, фестиваль оказался для меня глотком свежего воздуха. Как я и ожидал, никаких перемещений больше не случилось, но пару раз туман в голове возникал. Из него теперь выныривала не только Катя, но и Антошка. Иногда издали показывалась Света. Теперь эти видения меня не пугали. Я начал принимать их как подарок, как… дружеский привет из другого мира. Который я полюбил всей душой, понимая, что не должен стать его частью. Зато могу забрать с собой всё хорошее, чего успел коснуться.

Особенно сильным оказалось видение, посетившее меня во время банкета в честь закрытия фестиваля. Я вышел в туалет и уже мыл руки, когда моё отражение в зеркале изменилось. Волосы стали чуть короче, исчезла стильная двухдневная щетина, а заодно мешки под глазами. Я улыбнулся — отражение ответило улыбкой, но не моей. У Сергея из зареченской реальности совсем другая улыбка. Открытая и искренняя. Улыбка человека, которого любят. Он помахал мне рукой и исчез в тумане. Когда зеркало очистилось, моё отражение вернулось. Я продолжал улыбаться. Да! Потому что наконец понял — ничто и никто не мешал мне быть счастливым. Кроме меня самого.

Фестиваль завершился, и я сел в поезд Нижний Новгород — Москва. На станции Заречного выглянул в окно и увидел Свету с детьми. Из соседнего вагона вышел Сергей, Антошка побежал навстречу, бросился в объятия. Потом подошли Света и Катя, и они стояли в обнимку до тех пор, пока поезд не тронулся. И в этот момент все четверо повернулись, Катя послала воздушный поцелуй, а Антошка показал два больших пальца. Всё. Моя командировка закончилась, и я возвращался в Москву, в свою жизнь.

***

Прошло полгода.

Я загрузил себя работой настолько, что на личную жизнь времени не оставалось. Ставил спектакли в Москве, Питере, Екатеринбурге, Казани. Молодые (и не очень) актрисы строили глазки, намекали, приглашали «на кофе». Красивые, раскованные, доступные… Такие, как мои бывшие. Нет уж, больше я в эти игры не играю. Хотелось настоящего — семью, детей… Но в моей тусовке нормальные женщины не водились.

А больше всего бесило стойкое ощущение, что всё это никому не нужно. Вообще! Я постепенно отказался от разрушающих натужных связей, дружб ненужных, как писал Евтушенко… Но как найти то, что сделает меня счастливым, понятия не имел.

Однажды мы с Геной договорились пропустить по стаканчику в «Noor» на Большой Никитской. Я любил этот тихий, интеллигентный бар без лишнего пафоса. Идеальное место для задушевной встречи — приглушенный свет, удобные кресла. И ни одного знакомого. Мы заняли угловой столик и заказали по бокалу кьянти.

— Совсем себя не жалеешь, Серёг. Нельзя так. Сколько у тебя премьер за последние три месяца? Пять? Ну это же невозможно! Всех денег не заработать, дружище, а ты уже не мальчик...

— Шесть. Но два спектакля антрепризные, я за неделю справился. Дело не в деньгах, просто хотелось загрузиться по полной. Чтобы приходить домой, падать в постель и тут же засыпать.

— А, ну тогда ясно. И как, легче стало? Можешь не отвечать, я и сам вижу, что тебя съедает грусть-печаль. Недоволен работой? Ну так ты не один такой. — Гена немного помолчал и неожиданно спросил: — Знаешь, сколько твоих коллег занимаются благотворительностью? Не потому, что деньги девать некуда. Это даёт ощущение небесполезности жизни, как минимум. Ты давно делал что-то бесплатно?

— Да, знаешь… Как-то вообще не доводилось. Даже не думал об этом, честно говоря.

— Так сделай! Увидишь, сразу станет легче. Я буквально на прошлой неделе был с проверкой в детдоме в Щёлково. Всего-то тридцать километров от МКАД, а будто другой мир. Там есть театральная студия, они даже награды в каких-то конкурсах брали. Съезди туда. Познакомься с директором, педсоставом, детьми. Для начала просто проведи мастер-класс. А там, глядишь, захочется взять шефство, может, позаниматься немного с юными артистами. Если нет — никто не осудит. Им любое внимание приятно.

— Ген, я с детьми никогда не работал. Даже не представляю, с чего начать…

— Старик, ты чего, боишься? Да брось! Ты же крутой профи, на месте разберёшься. Я же говорю — просто познакомься. Уверяю, они тебя приятно удивят. Это как глоток свежего воздуха.

Глоток свежего воздуха... Я вспомнил, хотя кого я обманываю — никогда не забывал, ту командировку. Да, если появился шанс снова пережить те же, или хотя бы похожие, ощущения, стоит рискнуть. И я согласовал день визита, перед этим поискал в интернете тренинги и этюды для детских театральных студий и во всеоружии отправился в Щёлково.

Здание оказалось совсем не таким, каким я себе его представлял. На вывеске — «Центр содействия семейному воспитанию», а вовсе не «Детский дом». Зайдя внутрь, я с трудом удерживал челюсть на месте. Никаких казенных коридоров, мрачных спален на двадцать человек, запахов хлорки и варёной капусты. После недавнего ремонта здание выглядело более чем прилично: современные стеклопакеты, добротный линолеум, на стенах — яркие детские рисунки и десятки грамот победителям множества конкурсов.

Директор, Мария Константиновна, очень занятая женщина, поручила меня своему заместителю Виктору, который и провёл экскурсию с окончанием в актовом зале. Огромном, светлом, с настоящей сценой, оборудованной большими колонками по бокам и висящими сверху прожекторами. Пара десятков ребят, примерно от десяти до пятнадцати лет, сидели в зрительном зале. Шумели, толкались, кто-то снимал что-то на телефон. Нормальные дети — не забитые, не угрюмые.

На сцене стояло два стула. На одном сидела руководительница студии Алина Игоревна, молодая совсем, скорее всего, студентка какого-то театрального вуза, возможно, практикантка. Увидев меня, она выпрямилась, заулыбалась, хотя в глазах мелькнула тревога. Я бросил на неё успокаивающий взгляд, мол, не переживайте, вашему авторитету ничего не грозит. Пригласил ребят на сцену и начал с упражнения на знакомство. Поднялись все, кроме одной девочки, из тех, кто постарше. Она сидела в зале, разглядывала меня без особого интереса, но и без враждебности.

— Самойлова, а ты чего сидишь? — недовольно спросила Алина. — Особого приглашения ждёшь? Сергей Александрович, продолжайте, пожалуйста. Катюша у нас недавно, стесняется, наверное.

— Ничего я не стесняюсь, — равнодушно ответила девочка. — Просто не хочу. Пока не хочу. А там… кто его знает? Я же имею право просто посидеть, Сергей Александрович?

— Конечно, Катюша, — спокойно отреагировал я, хотя сердце забилось чуть чаще — эта девочка напомнила мне зареченскую Катю. Ещё и имя совпало… Нет, внешне она совсем другая. Что-то общее в интонации, взгляде. Серьёзном, оценивающем. — Смотри сколько угодно. Можешь присоединиться к группе в любой момент.

Но она так и осталась на месте, хотя оценивающий взгляд сменился одобрительно-любопытным. Ну, уже кое-что… Почему мне оказалось так важно заинтересовать именно эту девочку, я не понимал. Но неожиданно для себя в конце занятия выдал:

— Алина Игоревна, а хотите я поставлю у вас спектакль? Настоящий. Можете сами выбрать пьесу или я…

— Да! Да, конечно! — Алина и большинство ребят захлопали в ладоши. А Катя только приподняла тёмную бровку и сдержанно улыбнулась. — Ой, мы даже мечтать о таком не могли, чтобы настоящий режиссёр… Вау! Круто!

В следующий мой визит я узнал — ставить решили «Синюю птицу» Метерлинка. Да, вот так — ни больше, ни меньше. Оказывается, так же звучит название их студии. Я сразу предупредил: материал непростой, придётся много работать. Все дружно заявили, что готовы. Роли распределили без меня — Алина прекрасно справилась с кастингом. А я занялся адаптацией классической пьесы для самодеятельной студии.

Взрослых персонажей согласились играть воспитатели Центра. Две главные роли отдали самым талантливым ребятам, по справедливости. А Кате Самойловой досталась роль Ночи. Почти эпизодическая, но очень важная. Ведь именно Ночь встречает Тильтиля и Митиль в царстве теней и говорит, что страх — это не враг, а учитель.

После первой репетиции я ехал обратно в Москву и блаженно улыбался, вспоминая тёплые объятия детских рук, смех и аплодисменты — не вежливо-холодные, как после репетиций в пафосных театрах, а по-настоящему искренние. И наконец-то не чувствовал пустоты внутри. Тоска по Заречному и ощущение, что жизнь проходит мимо, стали отступать.

Я знал, что буду с нетерпением ждать новой встречи. И не оттого, что должен хорошо сделать свою работу, хотя и поэтому тоже. Просто мне стало по-настоящему интересно, что в итоге получится. А ещё потому, что впервые за невероятно долгое время почувствовал: я нужен. И вовсе не как столичная звезда или богатенький спонсор. А как человек, который сможет научить этих ребят любить театр, верить в себя и не бояться сцены.

А большего я и не хочу. Как говорила Катя, пока не хочу. А там… кто его знает?

[Агния]

Приличный рассказ. Обстоятельный, грамотный. Без закидонов, хотя именно "закидоны" - тема конкурса))
Всё так всесторонне пояснено, концы подобраны... Герой такой "попался" ищущий и нашедший всё-таки себя. Куда ни кинь - везде хорошо)
Что же мне мешает воскликнуть - отлично!..??
Как раз обстоятельность. Но это лично мне..остальные конкурсанты может быть как раз и воскликнут)
Что ещё мне не хватило - запахов, звуков, ощущения среды не только визуального, но и остальных наших чувств.

[karpa]

Командировка - это всегда интересно, ГГ в предвкушении приключений был, но что-то шло не совсем по плану.
Автор в сюжете использует прием, который как будто взят из фильма про Чернобыль. ГГ был тут, а затем его выкинуло в другую реальность.
А ГГ просто искал счастье:

"...моё отражение в зеркале изменилось. Волосы стали чуть короче, исчезла стильная двухдневная щетина, а заодно мешки под глазами. Я улыбнулся — отражение ответило улыбкой, но не моей. У Сергея из зареченской реальности совсем другая улыбка. Открытая и искренняя. Улыбка человека, которого любят. Он помахал мне рукой и исчез в тумане. Когда зеркало очистилось, моё отражение вернулось. Я продолжал улыбаться. Да! Потому что наконец понял — ничто и никто не мешал мне быть счастливым. Кроме меня самого."

А счастье то оказалось в работе - полная загруженность ГГ, и ему стало хорошо,

[Тимелия Люрик]

Отель двух миров - пьеса катализатор. Ее режиссер как бы раздваивается, расколовшись на две личности с одинаковой внешностью. Один режиссер в Москве, другой в Заречном. У одного семья: жена, дети, второй одинок и потерян ( раздавлен уходом жены и странными сновидениями)
Городок Заречный, где реальности сближаются и вот-вот должен произойти катарсис, но он как бы зависает между этими мультивселенными и сюжет начинает буксовать на месте, то погружаясь в недалекое прошлое режиссера, то снова всплывая и медленно скатываясь в мелодраму.
Детский дом, девочка, похожая на дочь Катю, запоздалая отцовские чувства и восстановленная линейность бытия. Никаких тревожащих душу снов, никаких самокопаний и угрызений совести. Как будто, три дня, проведенных в провинции расставили все точки над И, и главное, закрыли горизонт невыбранных вероятностей. Выбор сделан. Больше ГГ не будут мучить сомнения..
Фантастические допущения недостаточные для крепкого скроенного ( по советским лекалам) рассказа. Хотелось бы, чтобы автор показал панораму пошире, но уже некуда разворачиваться - впритык. А так, почти безупречное исполнение.