№ 12 Мёртвая бабочка, Литературный турнир "Игры Фантастов" №5 Опции

[NatashaKasher]

В детстве я собирал марки. Наверное, многие советские мальчишки увлекались этим, но потом успешно забывали о своих коллекциях. Однако я занялся по-настоящему – ходил в филателистический кружок, участвовал в выставках. Меня интересовали главным образом дореволюционные марки, и особенно – иностранные.
Как-то на Тишинской барахолке увидел старушку, продающую старые фарфоровые статуэтки, чашки, ложки, подсвечники, письма, открытки… Статуэтки и ложки меня не интересовали, а вот письма я купил – ради конвертов с марками. Выгреб всю наличность и не пожалел – марки оказались начала ХХ века да еще сплошь заграничные. Дома рассмотрел их как следует и тут же попросил у мамы пять рублей в счет новогоднего подарка. А также 23 февраля и окончание пятого класса...
Кое-как вымолил (обещал учиться на одни пятерки) и тут же побежал на Тишинку, однако той старушки не нашел. Не было ее и на следующий день. Два месяца ходил, все надеялся встретить, но тщетно. То ли заболела она, то ли еще что…
Прошло двадцать лет, коллекцию пришлось продать, в том числе и конверты – в голодные девяностые надо было на что-то жить. Однако сами письма остались – положил между книг и забыл. А недавно начал разбираться с библиотекой и случайно обнаружил. К сожалению, понять, кому они принадлежали - нельзя, конверты не сохранились. Нет и части страниц... Однако я помню, что послания были адресованы в Петербург, а на марках красовались изображения Франца Иосифа и других членов австрийской императорской фамилии. Значит, писались в Австро-Венгерской империи. Итак…

***

«20 июня 1914 г.
Милая Маша! Наконец-то смогу послать тебе весточку. Два дня мы были в пути, добирались по железной дороге сначала от Бухареста до Белграда, а затем из Белграда - до Сараево. Сегодня после полудня прибыли, поселились в гостинице «Impеrium» (слишком громкое, на мой взгляд, название для такого скромного заведения), и у меня образовалась свободная минутка, чтобы рассказать тебе о нашем путешествии.
Про неудобства поезда (даже вагонов первого класса!) писать не буду, сама знаешь, скажу лишь, что устала ужасно. И бесконечно рада, что смогу, наконец, принять ванну и выспаться как следует. Завтра нам предстоит много ходить по городу и его окрестностям. Papa задался целью посмотреть все примечательные места, а меня, как ты знаешь, это нисколько не интересует. Однако приходится терпеть…»
(Здесь письмо обрывается. – прим. авт.)

«22 июня 1914 г.
Милая Маша! Кажется, нам придется задержаться в Сараево. Papa вчера выпил холодной сельтерской воды (жара здесь ужасная!) и сегодня затемпературил. Доктор сказал, что надо отлежаться хотя бы несколько дней. Так что у меня есть время поподробнее описать тебе Сараево.
Это бывший турецкий город, и влияние турок здесь чувствуется повсеместно. И в одежде, и в еде и особенно – в зданиях. Старый город, по сути, сплошное скопление лавок: на первом этаже обязательно сидит турок и что-нибудь продает, а на втором проживает его семейство. Очень много мечетей, самая большая из них – Царская, мы в ней вчера были. Для мужчин и женщин вход отдельный, рapa с Вовой были внизу, а мы с Аделиной Францевной – наверху. Оттуда было все отлично видно, я осмотрела мечеть полностью. В городе есть и европейские кварталы - в новой, восточной части, за рекой Миляцка.
Главная улица Сараево – императора Франца Иосифа. Довольно нарядная, хотя, конечно, ни в какое сравнение не идет с нашей Большой Морской. Дома трех-четырехэтажные, но совсем не такие красивые, как у нас в Петербурге.
Сегодня до обеда гуляли с Аделиной Францевной по набережной Аппель у Латинского моста, там много французских лавок. Смотрели, но ничего не покупали – рapa сказал, что в Берлине все гораздо лучшего качества.
Прогулки по набережной - вот, собственно, и все развлечения в городе. Тетра здесь нет, синематографа – тоже. Я сижу в своем номере и читаю роман г-на Брюсова, который ты мне подарила при отъезде, потом выскажу свое мнение. Хотя название мне сразу показалось несколько претенциозным – «Огненный ангел».
До свидания, целую, твоя Катрин.
P.S. Володя нашел себе новое занятие – ловит на окрестных холмах бабочек. Здесь их видимо-невидимо, и все очень разные. Говорит, что, когда вырастет, непременно станет энтомологом, это ученый по насекомым. Будет коллекционировать бабочек. По-моему, это ужасно – мучить этих красавиц!»

«26 июня 1914 г.
Милая Маша! В городе необыкновенное оживление – все ждут визита Франца Фердинанда, наследника австро-венгерского престола. Приедет со своей женой, герцогиней Софьей Гогенберг. Главные улицы Сараево спешно украшаются цветами и флагами. Я попросила рapa задержаться еще на два дня – хочется посмотреть на визит. Кроме того, в честь эрцгерцога будет дан торжественный обед, рapa может достать на него приглашение. Ему точно не откажут!
А еще вчера (ты не поверишь!) я сама видела…»
(Письмо обрывается. – прим. авт.)

«28 июня 1914 года.
Милая Маша! Не могу передать тебе всего того, что случилось с нами сегодняшним днем! Слава Богу, все закончилось благополучно, все живы и здоровы. Но у меня до сих пор трясутся руки, так что извини за помарки, которые ты найдешь в этом письме. Однако обо всем по порядку.
Сегодня утром я вместе с рapa отправилась на вокзал встречать поезд эрцгерцога. Володи с нами не было, побежал снова ловить бабочек. Кажется, он увлекся по-настоящему.
На вокзал нас не пустили, вокруг стояли полицейские, но один любезный молодой человек подсказал, что можно подождать эрцгерцога на набережной Аппель – будет проезжать по ней к ратуше. Мы с рapa так и поступили – заняли место у лавки деликатесов Шиллера, это неподалеку от Латинского моста. Встречающих было очень много, и все с цветами. Рядом с нами встал какой-то молодой человек, по виду – студент, очень бедно одетый. Он все время озирался по сторонам и держал правую руку в кармане. Я на него не обратила внимания, меня больше занимал Франц Фердинанд, однако рapa почему-то нахмурился и встал между мной и этим студентом.
Вскоре показались автомобили. В первом ехали полицейские, во втором – какие-то военные, а в третьем – сам наследник с супругой. Я крикнула «ура» и, как все, кинула букет. Цветов было море, они падали на мостовую дождем. Автомобиль эрцгерцога ехал по ним, как по ковру, но очень медленно – шофер боялся задеть людей, которые постоянно выбегали на мостовую.
Автомобиль эрцгерцога повернул с набережной на улицу Франца Иосифа и неожиданно оказался рядом с нами – я смогла даже разглядеть жемчужное ожерелье на шее герцогини Софьи. И тут студент, который до того стоял неподвижно, вдруг выхватил пистолет и направил его прямо не эрцгерцога!
Представь, милая Маша, мой ужас! В двух шагах от меня – убийца! И собирается застрелить самого наследника австро-венгерского престола! Я замерла, как громом пораженная, не могла шевельнуть ни рукой, ни ногой, а вот рapa не растерялся – толкнул студента, и тот выстрелил в сторону. Попал в какого-то турка…
Тут же подскочили полицейские, схватили студента, повалили на тротуар. Мы с трудом выбрались из толпы, зашли в лавку г-на Шиллера и смогли отдышаться. Такого я еще никогда не видела – все что-то возбужденно кричат, полицейские держат студента, а бледный эрцгерцог закрывает своим телом супругу…
К рapa подошел начальник полиции, поблагодарил за помощь и обещал оказать всяческое содействие в нашем путешествии. Тут же набежали газетчики, стали у рapa что-то спрашивать… Он отвечал, но очень неохотно – хотел быстрее вернуться со мной в гостиницу. Мы так и поступили бы, но начальник полиции попросил проехать с ним в управление – надо было составить какие-то протоколы. Сказал, что мы – очень важные свидетели.
В полицейском управлении с нами обращались очень вежливо, предложили чай, кофе, восточные сладости, затем какой-то офицер (я не разбираюсь в их званиях) стал меня расспрашивать. Я, разумеется, все честно отвечала – скрывать мне нечего.
Рapa переводил ответы на немецкий – офицер не слишком хорошо говорил по-французски. Затем рapa отвечал уже сам – в другой комнате, а я в это время пила чай с заместителем начальника полиции. Очень приятный господин и неплохо говорит по-французски!
Примерно через час мы подписали какие-то бумаги (рapa сказал, что это протоколы), и нас отвезли на автомобиле в гостиницу. Однако попросили задержаться еще на два-три дня в городе – вдруг потребуется что-то еще уточнить. Так что, милая Маша, похоже, мы останемся в Сараево до начала июля. Впрочем, Володя рад этому – его коллекция бабочек постоянно пополняется. Кстати, как там наш друг Андре?»
(Письмо обрывается. – прим. авт.)

***

Вот и все, что мне удалось прочитать, больше страниц нет. Но о каких событиях идет речь в этих письмах? Ведь, как известно, эрцгерцог Франц Фердинанд и его супруга София были застрелены в Сараево 28 июня 1914 года студентом Гаврилой Принципом, что стало поводом для Первой мировой войны. Других вариантов нет.
Или все же есть?
P.S. Когда я развернул одно из писем, ко мне на стол плавно слетела засушенная бабочка, очевидно, одна из пойманных Володей. Ее положили в письмо на память, как сувенир. Очень красивая, черное с голубым...
Я осторожно взял ее в руки, но она тут же рассыпалась черной пыльцой, ничего не осталось.
Мёртвая бабочка из 1914-го года.

[NatashaKasher]

У меня когда-то был, кстати, рассказ на эту тему, в смысле, на тему попытки изменить историю - на иврите, правда. Про чувака, который несчастен в личной жизни и мечтает вернуться назад, чтобы исправить ошибку.Неожиданно (уже не помню как!) он действительно попадает в прошлое, и заодно пытается предотвратить убийство Ицхака Рабина. (Действие в Израиле происходит). Он делает два телефонных звонка, один - девушке, которую в своё время потерял и жалеет об этом, а другой - в полицию, предупредить о готовящемся покушении. Покушение дествительно срывается! Но по окончанию рассказа, читателю становится понятно, что речь шла о другой, неудавшейся попытке (которая реально была). То есть, герой только отложил неизбежное. Влияние на его личную жизнь остаётся за кадром, но читатель должен сделать вывод, что и там кардинального изменения не произошло. Мне тогда сказали, что рассказ хороший, но что я перемудрила, и задумку трудно понять.