№ 33 Вегетарианец, Турнир миниатюр "Маятник" Опции

[NatashaKasher]

- Артём! Саша! Есть идём! Друг друга зовём! – обычным набором слов кликнула детей к ужину Ольга Владимировна. Звать другого детям предписывалось, если кто-то не расслышал. Был в наушниках, например.
Сегодняшний стол мало чем отличался от любого другого будничного: картофельное пюре, кабачковая икра, помидоры и колбаса, ещё хлеб, разумеется. Саша активно принялась за еду, чтобы быстрее вернуться к ноутбуку. Артём разглядывал тарелку.
- Саша, тебе сколько колбасы отрезать?
- Смотря, какой толщины.
- Нормальной.
- Три.
- А тебе, Тёма?
- Не хочу колбасу.
- А что будешь?
- Пюрешку с помидорами.
- Без мясного нельзя. Это белок. Смотри, какой худой, а белок и идёт на строительство тела и органов.
Саша хихикнула.
- Я про внутренние органы говорю, - осадила Ольга дочь.
- Но Юрий Глебович говорит, что в мясе кроме шлаков ещё и плохая аура. В нём боль и отчаяние насильственно умерщвленных. И что это варварство, каменный век, - обосновал позицию Артём, но, возможно, ему просто не нравился вкус мяса.
- Ах, вот оно что. Опять Юрий Глебович. Это биолог ваш?
- Ага. Он очень умный.
- Умный, умный. Он такое на уроках распространяет? – профессионально вела допрос Ольга Владимировна.
- Да, нет. На перемене болтали как-то. Я сам начал. Он мыслями делился просто.
- И много он навербовал вегетарианцев? Кто из ребят?
- Я третий буду. Только Юрий Глебович никого не вербовал. Да, он, мам, если хочешь знать, самый нормальный учитель. Интересный, нас уважает. Не то, что другие, для которых мы только болванки для записи проверенной информации.
- Последняя фраза его?
- Моя.
- Тебе такую не составить.
- Научился.
- Да, пора мне навестить вашего любимца.
- Мама, не надо!
- Позволь пока мне решать, что надо, а что не надо. Я за тебя отвечаю, за твоё здоровье. И физическое, и нравственное.

***
В школу Ольга Владимировна попала в обед, не свой – школьный. Внутри висел типичный для перемены шум. Казалось, без цели и порядка бегом перемещались дети разных возрастов – чем младше, тем быстрее. Уворачиваясь, Ольга Владимировна прошла к кабинету биологии. Она знала куда, навела справки.
Юрий Глебович обедал жареными пирогами с чаем. Заметив посетительницу, покосился на настенные часы.
- Через двадцать минут, пожалуйста. Восстанавливаю силы, - улыбнулся он, глазами показав гостье на выпечку.
- Я – мама Артёма Небедева, Ольга Владимировна. И совсем не располагаю временем для ожидания.
- Юрий Глебович Воробов. Что ж, если вас не смущает моя жующая физиономия, готов выслушать, Прошу, - он указал на стул.
- Не смущает, - Ольга Владимировна присела на край стула, осматриваясь, но разговор не начинала.
- Что-то случилось? – не выдержал паузы Воробов.
- Ещё нет. Дело поправимое, если не запустить.
- Интересно.
- Вот и мне интересно. С каких это пор учителя у нас ратуют за отказ от употребления мяса? Ратуют – это мягко говоря. Агрессивно склоняют в приватных беседах, прекрасно зная, что публично этого делать не имеют права, - голос женщины звучал уверенно.
- Я только озвучил позицию. Он сам…
- Для них ваши измышления равносильны истине. Всё впитывают не фильтруя. Нечем пока. А вы должны понимать, что позиция такая опасна, а распространение оной не законно.
- Артём говорил, будто работа ваша, Ольга Владимировна, связана с модой, но тут, наверное, случилось какое-то недопонимание, - кусок пирога во рту вдруг стал слишком сухим и большим.
- Не с модой, а с МОДом – Министерством Особых Дел. Должность я вам не назову по понятным причинам.
Юрий Глебович протолкнул уже откушенное чаем, а недоеденный пирог отложил.
- Недоразумение.
- Недоразумение?! То есть, если я – швея, то можно легко смуту сеять среди моих детей! Ваше дело – птички и грызуны, и насекомые! – Ольга Владимировна почти кричала.
- Но позвольте, в образовательном уставе записано, что мы должны учить детей думать. Нужно со всех сторон показать предмет, - пытался защищаться Воробов.
- Думать, но в границах предмета. Вам даже о слонах запрещено упоминать, я уж не говорю про коров! Этим зооистория занимается, наука закрытая.
- Согласен, я несколько перешёл…
- Перешёл? Ты не перешёл! – перешла на «ты» Небедова. – Ты уже давно там. Я смотрела дело. У тебя строгое предупреждение, осталось ещё одно, оно и станет последним!
- Я понимаю.
- Плохо понимаешь! Завтра объяснишь Артёму, а потом и остальным, как надо правильно жить и питаться, а я послушаю, - Ольга Владимировна достала из сумки и задвинула вглубь книжной полки следящее устройство.
- Тогда мне придётся рассказать некоторые нежелательные подробности, чтобы убедительней звучало.
- А я послушаю. Всё! Думайте!

***
Звонок зазвенел. Дети одновременно вскочили с мест, спешно засобирались.
- Артём, задержись, пожалуйста.
- Юрий Глебович, обед же.
- Пять минут. Пожалуйста, - просил Воробов, двигаясь в зону действия видеокамеры.
Парень не посмел ослушаться. Без желания, но остался.
- Артём, в прошлый раз мы немного недопоняли друг друга. Вернее, ты меня не совсем понял. Есть мясо – это не так и плохо. Как посмотреть. Даже полезно. Вообще, ведь полноценного заменителя мясного белка в природе не существует.
- Но это правда, что вы говорили. Есть людей отвратительно, - не понимал перемены позиции учителя Артём.
- Другого мяса, кроме человеческого, просто нет. Давай, сначала, и тебе всё станет ясно. Семьдесят лет назад численность населения планеты достигла критических тридцати миллиардов. Тогда земное правительство и приняло единственно возможное решение. Сопоставляй. Когда стала реальна угроза планетарного голода, наверху подумали, зачем кормить животных растениями, чтобы затем съесть? Расточительно. Ведь можно есть людей. Это не то же самое. Послушай. Люди при жизни работают, пользу приносят. А какой прок от свиней, к примеру? Никакого. А их год надо кормить чтобы переработать. И ещё один момент, животных убивали просто так, человека же всегда есть за что. Сначала, конечно, пришлось переработать всех крупных диких животных, остались лишь неуязвимые мелкие птицы и грызуны. Затем ликвидировали домашних. Не сразу, постепенно. Вы уже изучали это в общих чертах. Да? Вот. Параллельно начали пускать в переработку осуждённых за тяжкие преступления, согласно составленному графику оптимизации пищевых ресурсов. На посевных площадях, где раньше выращивали корм скоту, теперь сажали для людей. Но перестало хватать мяса, всех опасных преступников переработали. Тогда был взят курс на ужесточение наказаний. От этого вышел двойной эффект: мы сейчас живём в самом безопасном за всё время существования человечества обществе и не испытываем недостатка в белковой пище. Переработкой теперь карают после трёх простых предупреждений, либо после строгого и простого. Для наглядности: перешёл дорогу в неположенном месте – предупреждение, ударил человека – строгое. Правда, детей это не касается. Пока. А вот у меня уже есть строгое предупреждение.
- Значит, я должен опять есть человечину или переработают вас. Правильно?
- Не так категорично. Ты должен принять и соблюдать законы общества, в котором существуешь. Принудительное умерщвление и переработка – меньшее зло в сравнении с муками голода миллиардов, с войнами за еду или за землю. Земля – это та же еда. Эквивалент. Ну, беги, покушай. Весь обед проболтали. Вырастешь – сам станешь принимать решения. Когда-нибудь маятник обязательно качнётся в обратную сторону. А пока, Артём, будь благоразумным. Твои поступки, так или иначе, могут затронуть других. Я твою маму имею ввиду, она очень расстроилась.

[Джек Скеллингтон]

Признаюсь, автор: на фразе

Есть людей отвратительно

Я быстро

протолкнул уже откушенное чаем, а недоеденный пирог отложил

Сомнамбулический бубнёж мамы с детьми и обратно перед этими словами тут же испарился у меня из памяти, несмотря на привлекательную в нём колбасу.

Я считаю удачной находкой вот такое будничное обсуждение каннибальских страстей-мордастей, какое задвинул автор в конце рассказа.
Это не «Молчание ягнят», где Рэй Лиотта сожрал собственные мозги, приготовленные искусным кулинаром.
Ужас, поданный как бы между прочим – это годный ход. Тот редкий случай, когда голимая объяснялка-пояснялка в морду лица читателю оправдана моментом: давлением системы в лице МОДной мамы.

Проблемы перенаселения и пропитания народных масс, озвученные в рассказе, поднимают его ещё на одну ступеньку вверх, по сравнению с некоторыми погремушками, которые на этом конкурсе развлекают читателей, диссонируя в неумелых руках аниматоров-творцов.
Это тоже плюс рассказу с человеческим мясцом.

Но есть два жирных минуса, перечеркивающих, как кости на Весёлом Роджере, все потуги автора, превращая живой в некоторых местах текст в центральный символ пиратского штандарта.

1. Из меня зоотехник – как победитель текущего конкурса, но даже я знаю, что свинью нужно кормить на убой недолго – жрать её можно уже через год, не давая времени прийти в себя от изумления.
Да и свиноматка по два раза в год приносит около десяти поросят, которые очень быстро растут, хорошо набирая массу на небольшом количестве корма.
А чем можно полакомиться через год, если заменить тех же поросей – людями? А много ли человеческая матка принесёт приплодов за год?
Вот то-то и оно.
Идея рассказа не выдерживает никакой критики.
Можно было слопать всех слонов (пока они опускали хобот), можно было сгрызть грызунов, учитывая увеличивающиеся количество самоубийств поголовья Синих Мышей, но пустить всех свинок на шкварки, не оставив в загашнике пару хряков и порося, это, извините, неправда жуткая совсем.

2.

Когда-нибудь маятник обязательно качнётся в обратную сторону

Маятник! Вот! Когда же он качнётся?! В другом рассказе? А в этом? Мде.

Вот если бы людь ел корову, а потом корова задумчиво ела людя – тогда да, тогда маятник.
Удачным примером в этом смысле был фильм «Планета обезьян» со всеми многочисленными продолжениями: вот там маятник, таки да, отклонился в другую сторону развития эволюции.

В общем, на мой взгляд, недожаренная вышла идея с узаконенным каннибализмом.
По степени прожарки Rare.