№36 Рыбы и хлеб, Автор: Алексей2014, Брат таланта №9 Опции

[Аптекарь]

Сиеста. Зной придавил ферму раскалённой крышкой кастрюли. Мальчик осторожно проверил: мать на кухне, отец прилёг. Годовалый братец дремлет в кроватке. Вяло жужжит муха, бьётся в заброшенной паутине. Пахнет мышами, в носу свербит от пыли. Свобода!
Он достал жестянку с эмблемой «Универсум-Агро», вынул снасти. Взрослые могли говорить, что угодно, а только поймать хвостопёра без тройного крючка, похожего на маленький якорь, невозможно! Чудесную вещь подарил стюард незадолго до посадки. Так и сказал: «Держи, парень! На удачу…», – помолчал, погладил по голове. Вздохнул: «Хвостопёры тут, говорят, знатные. Эх, остаться с вами – нельзя, контракт. Ну, ладно. Беги к мамке!»
Свежая забота стёрла картинку в памяти. Леска! Отличная, даже не леска – кручёный из трёх нитей шнур. Такой ни одной рыбе не порвать. Удилище… Это проблема, все деревья в округе плодовые, трогать нельзя. Местный тростник хрупок, не годится. Но выход есть! Отвинтил рукоятку швабры: до вечера не хватятся, а дальше он не загадывал. Улов! Только это важно.
Прокрался мимо спальни, улучил момент, прошмыгнул через двор. Горячая пыль обожгла босые ноги: «Ничего, можно потерпеть. Уже привык – третья, нет, четвёртая самостоятельная рыбалка. Жаль, ребят нет!» Мальчик наморщил лоб, подсчитывая, сколько часов хода разделяют друзей. Очнулся, поняв, что сбавил шаг, махнул рукой и припустил к пруду.
Плотины на ручьях строили сами. «Универсум-Агро» дал рассрочку на земснаряды и куда-то исчез. Фермеры поворчали, покряхтели, продолжили работу. И местная живность не выдержала конкуренции с земной. Только хвостопёры, хитрющие рыбки «разъелись на привозных харчах, будто свиньи», как говаривал Хесус. Старик жил в полукилометре от фермы. Один. Первый переселенец с Земли.
Однажды мальчик спросил его о семье. Он пожал плечами: «Старуха померла, дети уехали. Никто не мешает рыбачить!», отвернулся, сплюнул табачную жвачку. Ребёнок не всё понял, однако его учили, что расспрашивать о прошлом невежливо.
Теперь старик стал врагом. На самом деле, конечно, соперником по удаче, но мальчик ещё плохо различал оттенки: «Всё просто – Хесус ловит рыбу, я ловлю рыбу. Он поймал, я – нет. Хесус враг!» Пробегая мимо соседского дома-фургона, погрозил кулаком, не заметив, как дрогнула застиранная занавеска.
Вот и берег. Яркие заплаты зелени, жёлтые ломти обрывов, тёмное пятно водопоя. Мальчик облюбовал заливчик, куда раньше ходили гуси. Теперь мягкая трава затянула тропинку, глубокая колея крепостным рвом отрезала владения Хесуса от пруда. Размотав удочку, мальчик сделал первый заброс. Без наживки, по-взрослому примерился к глубине, свободе движений. Озабоченно выпятил губу, кивнул сам себе, вытащил снасть и перевязал поплавок из гусиного пера. Сосредоточенно облепил мякишем жала тройника, вздохнул, закинул.
Не успел сесть, как сзади послышалось фырканье и короткий лай. «– Ну, вот! Снова эта псина мешает. В прошлый раз всю наживку съела… Я тебя!» Подцепил размякшей глины с береговой кромки, сжал раз-другой и, быстро крутнувшись, запустил в докучливую дворнягу. Та взвизгнула, поджала хвост, со всех ног понеслась в безопасную конуру. Мальчик свистнул вдогонку побеждённому врагу. Гулкий всплеск – сердце на миг замерло. Он обернулся, застыл в восторге: зеркало водоёма пульсировало. Концентрические круги разбегались от середины пруда, догоняя друг друга, сливаясь в игрушечном подобии прибоя: «Рыба есть! Вон как прыгает. Наверняка, к дождю!» Торопливо разбросал горсть прикормки – те же хлебные катышки – и застыл.
Хвостопёр так и не клюнул. На закате мальчик смирился с неудачей. Смотав снасть, разочарованно топнул ногой и побрёл домой. Задержался на секунду, по примете плюнул в колею… Ахнул: в налитом водой следе тягача что-то шевелилось! Отбросив удочку, он прыгнул, не раздумывая. Проваливаясь по колено в ил, навалился на рыбу, стараясь просунуть руки в жабры. Хвостопёр бился, не сдаваясь. Мальчик глотнул мутной воды, зажмурил глаза. Из носа текло, дрожали исцарапанные пальцы. Рыба хлестала хвостом, но бешеное сопротивление уменьшалось вместе с выплеснутой из колеи жижей. Наконец, победитель выполз спиной вперёд из лужи, волоча добычу. Вскочил, вскинул руки:
– Есть! Поймал!
Продев удилище в жабры, с трудом перевалил рыбу через плечо.
Старик сидел на ступеньке фургона. Мальчик прошёл мимо – сумерки, упоение удачей, жалость к «врагу» – столько причин сразу. Десяток шагов, и ночь скрыла счастливого рыболова. Хесус почесал за ухом пса:
– Что, Сид, обиделся? Не расстраивайся, вельо. Спасибо за помощь! Кто бы ещё отвлёк малыша? Как он радовался! Пусть и родные радуются – добытчик вырос, хоть и восемь всего. А вот что потом будет, Господи? Машины уже стали. Заводов нет, шахт – тоже. Ещё лет пять, и одичаем. Будем тут с чистой экологией ковырять палками чернозём, да ловить хвостопёров. «Голый человек на голой земле», говоришь? И где теперь та Земля, хотелось бы знать? Такая вот Фортуна, сукин ты сын! Ну, зато с голоду не помрём. Это я обещаю…

[felidae]

Будни молодого рыбака на другой планете.
Только странно, что "через пять лет" одичают. Маленький какой-то срок для одичания - мозги-то у людей останутся, навыки - тоже