№14 Полный порядок, Литературный турнир "Брат таланта" №6 Опции

[Аптекарь]

В третий раз обыскав сумочку, Инна пришла в отчаяние. Всё-таки она забыла социальную карточку. Недотёпа. Как она собиралась? Теперь стоит как последняя дура посреди аптеки, не знает, что делать дальше. Решила изменить жизнь, называется. Жалкий, должно быть, у неё вид. Глупый. Растрёпанный. Непослушные локоны разлетелись в стороны.

Напротив, лицо аптекаря за прилавком являло собой образец гражданской ответственности. Угрюмое. Осунувшееся. Измождённое. Видно, человек всего себя отдал работе на благо общества. Пусть вот Олеся лишний раз посмотрит, может поймёт, наконец, к чему следует стремиться каждому члену Евразийского социума.

Но похоже, только она сама и испытывает здесь какой-либо трепет. Дочка давно уже вертится перед электронным зеркалом. Накладывает на своё отражение косметику и корчит рожи. Мимика у неё невероятно подвижная, прямо-таки обезьянья. Мордашка смешная, глазки живые, блестят словно бусинки.

- Перестань вертеться, - прикрикнула на неё Инна, - Не могу из-за тебя найти карту. Не хватало потерять её снова.

Мысли вскачь.

- В прошлый раз ты положила её в боковой карман, - тут же приняв важный вид заявила Олеся, - Ищи лучше.

Инна расстегнула молнию кармана, пошарила в нём и к огромной своей радости нащупала пластиковый прямоугольник.

- Никак не соберусь себе вживить чип, - извиняющимся тоном произнесла она, протягивая карту аптекарю.

Аптекарь лишь смежил веки, принимая карту.

- Почему дядя такой грустный? – громко шепнула Олеся.

- Тихо. Стой вот здесь не шуми, ничего не трогай, - цыкнула Инна на дочку.

- Мрачные твари, - произнёс аптекарь, проведя картой над считывателем, - Набор для четверых.

- Нам в школе рекомендовали, - почему-то испытывая неловкость пояснила Инна.

- Скидка по карте тридцать процентов.

И аптекарь назвал сумму. Цена даже со скидкой оказалась немалой. Но делать нечего. У Олеси настолько плохие оценки по гражданской ответственности, что только в интернат вместо третьего класса. Павлик не переставая шалит в детском саду, никакой серьёзности и в помине. Весь в отца. Николай такой же лёгкий, невыдержанный. И дети на него плохо влияют. Он просто тает от них. Высокая врождённая чувствительность. Отсюда потеря концентрации, снижение производительности и, как результат, неприятности на работе.

- Вроде бы всё правильно делаем, - сокрушалась Инна. - На компьютере все игры рекомендованные, по телевизору включаем только новостной канал или военные фильмы.

- Оплачивать будете сразу или в кредит?

Инне стало неудобно. Чирикает словно воробей. Протянула кредитку. Проделав манипуляции с картой, аптекарь подал ей чёрную шестиугольную коробку.

- Инструкция в комплекте, - напутствовал он.

- Мама, а в этой коробке правда чудовища? А можно мне будет тоже в них поиграть или это только для вас с папой?

Инна зарделась:

- Тихо ты. Второй класс. Одни забавы у тебя на уме. В твоём возрасте другие ребята о политике рассуждают как взрослые, планируют карьеру или собственный бизнес. А я только выслушиваю от Анны Дмитриевны.

Олеся потупила глаза. Она всегда так искренне раскаивалась, когда её ругали, что у Инны сердце обдавало горячей волной и хотелось прижать дочку к себе, гладить, успокаивать, причитать. Но куда это годится? Только портить ребёнка.

- Пошли скорее. Нам ещё за Павликом и ужин готовить. Не глазей ты по сторонам, подумают в голове у тебя ветер, ни одной серьёзной мысли … Стыдно.

Инна шла, как подобает идти каждому приличному, обременённому заботами, человеку, быстрой походкой, не улыбаясь, не глядя по сторонам, не встречаясь взглядом с людьми. Дочь пыталась придерживаться её ритма, прикладывая для этого немалые усилия, и всё равно успевала вертеть головой во все стороны, с трудом удерживаясь от того, чтобы показывать пальцем или восклицать при виде пробежавшей кошки или сорвавшегося с дерева красного кленового листа.

Впрочем, чего же она хотела от детей, если и сама непутёвая? Впечатлительная, взбалмошная, распыляющаяся на всякие пустяки. Ох, да и мужа она нашла себе подобающего. Николаю уже почти сорок, а он хуже ребёнка. Вместо того, чтобы приучать детей к порядку и дисциплине может устроить с ними весёлую возню на ковре.

Однажды поймала мужа на том, что он показывал детям старые мультики на незарегистрированном ноутбуке прабабушки. Не преступление, конечно, всегда можно сказать, что рассказывали детям о прежней жизни. Но такая сентиментальность никому сейчас не идёт на пользу. На хорошую работу не устроится с такими качествами. О сфере услуг и мечтать нечего, там требуется полная самоотдача. Она сама едва сумела устроиться в сервисную службу торгового центра.

- Пришли уже мама,- Олеся вернула её к действительности. Задумалась так, что едва не прошла мимо садика.

Воспитательница встретила её тяжёлым осуждающим взглядом. Подвела её к стенду, где вывешивались рисунки детей.

- Вот, полюбуйтесь. Дети рисовали войну. А это рисунок вашего Павлика.

Сердце Инны оборвалось при виде рисунка. На картинке стреляли друг в друга зелёные танки и человечки и, как положено, в небе летели самолёты. Всё правильно и неправильно в то же время, слишком нарядно и жизнерадостно.

- Это наши с фашистами, - тонким голосом смешно пояснял Павлик. - Наши победят.

Воспитательница строго поправила:

- Это не осмысление войны, а мальчишеская игра в неё. Посмотри на другие рисунки – всюду видны страдания и страшная заплаченная цена. Видишь, какие используются цвета, как изображены тела, лица?

Павлик спрятался ей за спину, глядя оттуда карими щенячьими глазами.

- Он исправится, - прошептала Инна, - Пообещай.

- Конечно, сейчас ему только пять лет. Но если сейчас не заложить фундамент гражданской ответственности, потом будет поздно. Вырастет шалопай не способный верой и правдой служить вырастившему его обществу. Кто получается из таких детей? Пацифисты? Инсургенты? А если начнётся война и надо будет отправляться на фронт? Пусть за них другие воюют?

- Мы будем играть в “Мрачных тварей” и у нас всё наладится, - вступила Олеся. - Мама уже купила коробку.

Придя домой Инна включила детям фильм про войну, а сама вскрыла коробку и стала читать инструкцию. Технически всё оказалось несложно. Возможны, правда, побочные эффекты. Одно понятно, показывать Николаю этого нельзя. Поэтому, когда пришёл муж, она быстро убрала набор в шкаф.

Николай вернулся с работы расстроенный. На место старшего инспектора предпочли взять человека со стороны.

- Представляешь, за двадцать лет у него не зафиксировано ни одного стресса выше третьей категории. Всё его волнение выражается в постукивании пальцами. Не человек – глыба.

Из детской послышался приглушённый смех, и Николай тут же отвлёкся.

- Что они там делают?

- Вообще-то смотрят фильм про войну.

- Не похоже.

- Вот именно. Олеся снова получила двойку по гражданской ответственности, а Павлик нарисовал весёлую войну.

Николай вздохнул:

- Я поговорю с ними.

Но когда через полчаса Инна заглянула в комнату, звать семью на ужин, увидела обычную картину. Дети прыгали вокруг отца, с горящими глазами, наперебой рассказывая ему свои очередные фантазии. На метавшиеся в углу комнаты фигурки солдат из 3D - визора никто из них не обращал никакого внимания.

- Немедленно ужинать.

После ужина, следуя инструкции, Инна выдала детям и мужу положенное число пилюль из набора, а также приклеила на плечо специальные пластыри с наночипами.

- Начнём играть в мрачных тварей? – спросила Олеся.

- Нет, мы теперь сами станем мрачными тварями, - спародировал зловещий голос Николай. – Милая, а что это, в самом деле, такое?

- Никакая это не игра, - отрезала Инна. – Просто лекарства для улучшения памяти и внимания. Месячный курс.

Ночью, после того как все заснули, она подошла к домашней медиасистеме и вставила в неё флэшку из набора. Запустила программу установки. По завершению инсталляции несколько минут ничего не происходило, а затем Инна вдруг ощутила, как её тело обретает небывалую лёгкость, и она словно даже взмывает в воздух. Не сразу она поняла, что это просто игры её сознания. Ощущения оказались настолько захватывающими, что она доверилась им без остатка.

И тут же всё вокруг вдруг наполнилось странными шепчущими голосами, холодными и далёкими, будто принадлежавшим пришельцам из другого мира. Она слушала эти голоса и ей нравилось то, что они говорили. Они давали ей то, что она желала. Они делали её гораздо сильнее. И вскоре она осознала, что готова и рассмеялась холодным зловещим смехом. В тот же миг из детской послышался испуганный вскрик Олеси. Дочь кричала во сне.

Инна прислушалась. Она улавливала дыхание дочери, слышала биение её сердца, ощущала ток крови в сосудах. Олеся полна нерастраченной беззаботной энергии. Так пусть же она узнает насколько мрачным может быть мир, какими он населён ужасными тварями. В нём нет места слабости. Расправив крылья, Инна направилась к дочери. Она ощущала себя демонессой. Суккубом. Королевой вампиров. И наслаждалась этим чувством.

Через месяц, забирая Олесю с продлёнки, Инна уже не опасалась услышать от учительницы выговоры за плохое воспитание дочери. Напротив, с характерным железным лязгом Анна Дмитриевна вычеканивала слова благодарности:

- Невероятное преображение. Она стала собранная. Целеустремлённая. Не отвлекается. Не фантазирует. Материал излагает чётко, ровно, без лишних эмоций.

Инна принимала похвалу снисходительно и смотрела на дочь сквозь опущенные накладные ресницы. Взяла её за подбородок пальцами с чёрными ногтями - после повышения в управляющие она могла позволить себе походы в салон.

- Теперь так будет всегда. Не правда ли, дорогая?

Олеся вздрогнула и подняла на мать испуганный потускневший взгляд. По бледным щекам разлился аппетитный румянец.

- Да. Конечно, мама.

Олеся механической походкой направилась к выходу.

- Вы молодец, - лязгнула учительница. – Не каждый на такое способен. Кем вы для неё стали?

Инна торжествующе улыбнулась. Да, она теперь выглядит по-настоящему внушительно. Чёрный цвет одежды оттеняет благородную усталую бледность лица. И ей идут убранные назад волосы и бордовая помада.

- Мрачной тварью. И вы знаете, оказалось, это моё. Мне нравится. И в доме, и на работе у меня теперь полный порядок.