Зимнего дождя просроченный этюд. Автор: оленька, турнир №5 Опции

[Ябадзин]

И если потом ничего не вспомнится, так даже проще,
Поскольку и прошлое тоже бывает невыносимо,
А нынче большой снегопад, посмотри, заметает площадь,
И это очень красиво, действительно очень красиво.

В такие моменты не надо времени, месяца мая,
Бесперебойного транспорта, рабочих звонков кому-то,
Когда так стоишь посреди этой площади, понимая:
Самое важное в жизни длится считанные минуты.

Решение перевернуть потрепавшуюся страницу;
Миг перед поцелуем, краткий взгляд, телефонная фраза;
Что-нибудь, от чего вправду может многое измениться,
Или даже, того гляди, переменится всё и сразу.

А нынче глядишь на снега, внимания не привлекая,
Не делая лишних движений, молчания не нарушив,
И тебя настигает огромная тишина, такая,
Что не можешь понять, это – внутри тебя или снаружи.

Р. Кусимов


На календаре уже была зима, а в городе – дождь. Он почти никогда не происходит вовремя. Особенно, если зима, и если Москва. Редко что-то получается желанным и в срок, и то, такое мы принимает не замечая, как будто так и надо. Просто, такой порядок.
Мария вернулась с работы на час раньше привычного и привела дочь Нюшу из детского сада. Девочка первая и приметила, что в прихожей жались к стене знакомые папины ботинки и какие-то неизвестные туфли на каблуках.
- Папа! Папа! Мы вернулись! – Нюша в обуви запрыгала к комнате.
- Куда? А ну разуйся сначала! – кричала мама в обычный день, а сегодня молча протопала следом, оставляя на ламинате грязные блестящие пятна.
Дочка сразу обеими руками толкнула дверь. Балансируя на одной ноге, папа Егор пытался запихать вторую в выглаженную штанину брюк. Через занавеску на краю кровати сидела и хлопала веками плотная дама. Она была одета.
- Сестра? – ехидно задрожала голосом Мария в проёме двери.
- Маришь, ну какая сестра? Ты меня за идиота держишь?
- Здравствуйте! – вспомнила правило Нюша.
Дама не ответила на приветствие и только всё так же активно моргала, бегая взглядами по присутствующим.
- А кто?
- Здравствуйте! – уже закричала невидимая девочка.
- Она немая. Бывает так, что человек не может говорить. И не столько потому, что не может, - сделал серьёзное лицо Егор.
- Нормальный ход, - нехорошо улыбнулась его жена.
- Вот, - он развернул лист бумаги. – Она дала.
Взгляд Марии плавал по строчкам. Сперва сердитый, после – растерянный, и по завершении – никакой.
«Виноград, нарезка и для настроения. Сегодня дежурит».
Зашуршал дождь в окне. Мария туда глазами. Посреди дождя бегали мокрые люди и звери, на асфальте росли лужи. Отсыревшие птицы, сидя, где придётся, ещё больше разбухали. А сверху летело пепельное небо. Марии пришлось притвориться, будто ничего особенного не произошло.
«Всё правильно».
- А как же дежурство, Егор?
- Я хочу кушать! – устала без внимания Нюша.
- Ухожу.
- А она?
- Останется. Куда её?
- Хочу есть!
- Потерпи немного. Сейчас. Вот только папу провожу на работу.
- Проводим, - уточнила Нюша.
- Проводим.
Странная гостья смотрела на дождь и на то, что расплывалось в нём. Наверное, не хотела смущать других вниманием.
Уже в коридоре одетому и в обуви мужу Мария подала пакет с ужином и зонт. Поцеловались понарошку.
- Не скучай, - пожелал он. – Поговори с ней, зачем-то же она пришла.
- Попробую, - ответила она.
- Попробуем, - поправила Нюша.
- Конечно.
Дверь закрылась, и погас в прихожей свет. Шаги.
«Как она узнала?»
Мария присела напротив.
- Нам, конечно, нужно объясниться?
Другая женщина словно не слышала. Не переменила позы и головы не повернула. И руки не выдали. Пальцы не щёлкали ногтями, не ломались.
- Я сейчас с голоду умру! – закричала Нюша.
- В детстве я тоже умирала, - вдруг заговорила гостья. – Мама с папой бегали, причитали. Потом садились рядом и плакали. Я старалась не двигаться и не дышать, а сама подсматривала. И верила, что они верят мне и не догадываются про игру. Хотелось умереть насовсем, а они бы всегда были рядом и целовали, и гладили руки и по голове.
- Дети не думают о смерти всерьёз. Пиф-паф. Ты убит. И так несколько раз, как договорятся.
- Не время им.
- Кому как, - глаза Марии сразу стали пустыми, она смотрела, но не видела.
- Если только исключения. Иногда сроки сдвигаются.
- Вы ведь и сейчас притворяетесь, - опомнилась Мария.
- Люди редко бывают настоящими. Даже в одиночестве. Не способны увидеть себя. Так устроены. А уж с другими тем более играем. С каждым так держимся, как нам удобнее. Подстраиваемся. Подделываемся. Главное, не забыть какой ты сам. Иначе легко можно сделаться, каким тебя хотят видеть. И остаться. А настоящего тебя уже не будет.
В комнате стало совсем темно, но Марии не хотелось зажигать света, тогда станет заметно какие у неё сейчас бесцветные глаза. Нюша ушла на кухню, оттуда прилетел треск разрываемого пакета, должно быть, с печеньем
- Сегодня? – спросила гостья.
- Что?
- Вы же любите виноград?
- Люблю.
- И для настроения что-нибудь? – продолжала гостья.
- Иногда мне скучно, - оправдывалась Мария. – Кажется, что вокруг никого на километры.
- Так значит сегодня?
- Нет. Я отменила. Послала сообщение.
- Почему? – задала гостья такой глупый сейчас вопрос.
На кухне что-то рассыпалось. Мягко затопали лапки, убегая. Мария подошла к дождю и открыла окно. Вода брызгала на пол. Совсем немного. Стало легче дышать.
- Откуда у вас моя записка? – решилась Мария.
- Вы больше не любите мужа? – как будто не слышала гостья.
- К чему это пошлое уточнение? Я могу как-нибудь ответить. Только зачем?
- Сами не знаете?
- Не знаю как назвать. Может, и так. Не люблю? Не люблю, - согласилась Мария. – Вот если б у нас сейчас были дети. Или хотя бы один. Дети не могут без любви жить. Они её притягивают. Всем вокруг достаётся.
Вдруг Марии стало нестерпимо темно. Она подбежала к выключателю и нажала клавишу. Загудело электричество, и одновременно комната вспыхнула красками. На неприбранной кровати никого не было. И вся комната состояла лишь из пустоты вещей. Живым был только дождь. И ещё половинка мохнатой котовой мордочки глядела сюда из коридора одним глазом.