Владику, Пишите письма, Автор: Kassie Опции

[Ябадзин]

Письмо начнётся с того, что я выложу своё дерьмо на блюдечко, ковырну его ушной палочкой и постараюсь найти в нём хоть что-то человеческое. Нет, вы не увидите здесь откровений, достойных библии. Но вы увидите незамутнённую душу, которая дёргается в конвульсиях в попытках понять мир.
Третьего апреля я ворвался в банк, чтобы его ограбить. Я всего лишь осуществил свою детскую дурацкую мечту. На меня в своё время повлияли фильмы Тарантино и другие не менее качественные боевики.
Люди в банке с искажёнными от ужаса лицами смотрели на меня. В моих руках – напалм, на голове – женские колготки, а в сердце – покой и мир. Я сказал: «хотите жареного?»
Но вернёмся за день до этого. Второго апреля я летал на параплане. Это была обычная тусовка с друзьями – из разряда таких, которые не запоминаешь. Уже на костре, после того, как все попробовали супчик с бобром, все принялись обсуждать свои мечты.
- Знаете, о чём я мечтаю? – спросила Инга, лениво ковыряя ложкой в полупустой тарелке. – Я всегда мечтала перестать мечтать. Мне кажется, что это ненормально – желать того, чем не можешь обладать.
- А я мечтаю съесть слона, - прошептал я. – Хочу сделать то, чего ещё никто не делал, - пояснил я. – Кто его знает, быть может завтра я ограблю банк? И спалю людей там напалмом.
- Фантазёр! – прошептала Нина и ещё крепче обняла меня. – Ты сначала женишься на мне, а потом захватишь банк. А можешь и целый мир захватить.
Мы пошли в палатку, где было тепло и уютно заниматься сексом. Я не заснул – мне мерещились совы. Одна сова держала в клюве протухшую рыбу. Я вскочил и побежал к реке, чтобы умыть лицо. Приготовления к тому, чтобы ограбить банк, заняли всё время до вечера следующего дня.
Снова третье апреля. Я с закрытыми глазами шёл по трассе Львов-Харьков. Мне было хорошо – я ощущал за спиной крылья. Проехала машина, и в нос ударил запах бензина. Я открыл глаза и понял, что прошёл километра три.
Через четыре часа я уже парковал машину у входа в банк, рядом с которым бегали и веселились дети. Минут пятнадцать я потратил на то, чтобы написать прощальное письмо. Упомянул, что жизнь дерьмо, но я люблю её.
- Молодой человек, купите огурчики, - в открытое окно заглянула старушка с открытым сердцем. – За тридцать гривен я вам отдам ещё и петрушки.
- Знаете, что? Идите и снимите себе столько, сколько хотите, - я написал пин-код на карточке, протянул ей и закрыл окно.
Вздохнул. Вышел из машины походкой Майкла Джексона. Дошёл до банка, сделал селфи. Слышалось, как сверху летит самолёт со множеством людей, которые, слава богу, далеки от такого, как я.
Я ворвался, выбив хлипкую дверь, и сразу ощутил запах своего одеколона. Напалм в моих руках был горяч и требовал, чтобы его выплеснули.
- Не надо, прошу, у меня котята, - проговорила женщина, и упала на колени.
- У меня сессия в институте и тётя больная, - проговорил парень с тонкими усиками.
Напалм стал холоднее. Я знал, что сейчас будет – они все меня уговорят не грабить банк. Попросят остаться человеком, и ещё куча всякой ерунды.
Я шагнул вперёд, ощущая, как кровь прильнула к лицу. Мне было больно наблюдать своё падение. Я был порядочным человеком – был донором, волонтёром, тушил пожары лесах.
Внезапно открылась дверь, и на пороге оказалась Нина. Она подошла ко мне, сорвала с меня маску и поцеловала меня так крепко, как ещё никогда. Мы всегда понимали друг друга с полуслова, как и в тот момент.
Нина положила на пол мешок со своими кровными гривнами, и силой вытолкала меня из банка. Я был зол, глядел ошалелыми глазами, всё тряслось.
- Ты идиот, - сказала она, и, по глазам видно, она была готова меня убить.
В тот же вечер я узнал, что её папа – не директор перерабатывающего завода, а обычный слесарь. Нина в шутку сказала когда-то, что её папа держит пушку с напалмом на складе, а я и поверил.
- Лучше бы взял водяной пистолетик! – смеялась Нина, и была права.
Мечтать я с тех пор перестал – ходил на работу, у меня появился ребёнок. Нашёл ли я что-то человеческое в себе? Это решать тебе, Владик – это письмо – это попытка тебе показать мир под другим углом.
А почему тебя назвали Владиком – спроси у мамы после того, как прочитаешь ещё десять тысяч писем, которые твой папа успел написать.