№11 Донна Мария Теофила и семейные ценности, Литературный турнир "Игры Фантастов" №9 Опции

[Аптекарь]

В полупустой бар зашли двое молодых мужчин. Один никак не мог усесться перед стойкой: ёрзал на высоком стуле, крутил золотое кольцо на безымянном пальце, а потом вдруг принимался оглядываться по сторонам. Второй заказал два хереса и поставил бокал перед приятелем:
– Выпей, Паблито! Тебе нужно успокоиться.
– Спасибо, Чичо! Давай выпьем по одной и сразу по второй, чтоб я смог забыть про эту ведьму!
Осушив по очереди два бокала, Пабло так и не обрёл внутреннюю гармонию. Он слез со стула и начал прохаживаться перед барной стойкой.
– Ну скажи, Чичо, почему все твердят о каких-то семейных ценностях? Это же полный отстой! Поживёшь с такой, как Пепита, и поймёшь, что всё это лажа! Какие ценности? Откуда? У неё одни тряпки на уме, да скандалы! Как же я устал от её воплей, ты не представляешь, Чичо! С виду, такая милая, личико ангельское, а на самом деле – мегера! Злобная, жадная ведьма!
Распалившийся Пабло отошёл в дальний угол заведения и вдруг заметил за столиком мужчину в чёрном одеянии с белым прямоугольником на воротничке.
– Святой отец, ну скажите вы, можно ли жить с мегерой и при этом верить в семейные ценности?
– Сын мой, не пристало кабальеро так говорить о женщине! А семейные тяготы должно переносить, как добровольно избранную нами долю.
– Легко вам говорить, вы же не женаты! А я не могу больше терпеть Пепиту! Это выше моих сил! Она ведьма! Она хуже, чем ведьма! Она сам Сатана в юбке!
– Не богохульствуй, юноша! Окажи хоть какое-нибудь уважение моему сану: я, всё-таки, священник! Смирись, сын мой, смири свою гордыню. Ты уже несколько раз назвал ведьмой ту, которой клялся в вечной любви. А ведь вы, наверное, венчались в церкви?
– Да, падре. На горе нам обоим.
– Что ты знаешь о горе, юноша? Что ты знаешь о ведьмах? Твоя жизнь ещё только начинается, и ты слишком многого ещё не видел! А знаешь ли ты, на что способна женщина в гневе? Известно ли тебе, каким ужасным и разрушительным может быть её гнев, если дело касается семьи, её семьи? Садись рядом и слушай мой рассказ о семейных ценностях. Всё, что я расскажу тебе, будет правдой, истинной правдой.
Нашу семью знал в Кадисе каждый. Знал, уважал и побаивался, особенно бабушку. Донна Мария Теофила Гарсия, несмотря на возраст, была способна внушить трепет любому, даже самому губернатору. А уж на алькальда она и вовсе смотрела, как на пустое место. Как на старого, дона Альфонсо Галардо, так и на нового, дона Франциско Коссио. Увидит мэра на улице – сразу плюнет себе под ноги и громко скажет: «Знаю я этих алькальдов, этих прохвостов. Мой батюшка был мэром, пока не помер, и лучше бы он оставался дома с женой и детьми, чем просиживал штаны на заседаниях! Да от моего кота Тома больше пользы, когда он под хвостом себе вылизывает, чем от всех этих алькальдов, будь они неладны!»
Дон Альфонсо терпел это безропотно, как и подобает настоящему кабальеро. А вот дон Франциско, как только получил пост алькальда, стал задирать свой нос выше колокольни собора Святого Креста. И очень его задевали слова моей бабушки. Стал алькальд думать, как бы заставить её замолчать; укоротить, да пообиднее. Даже к епископу обращался. А отец Томас ему сразу сказал, что у донны Марии Теофилы доброе сердце, и она самая ревностная католичка во всём городе. Но есть у неё в глубине души какая-то тень, след чего-то древнего, языческого, непонятного, но невероятно сильного и опасного. И этой тени лучше не давать подняться и заполнить всю душу донны Марии. Он, отец Томас, делает для этого всё возможное, и рекомендует дону Франциско не трогать строптивую сеньору. Епископ посоветовал алькальду выкинуть из головы всякие глупости и больше думать о Кадисе. Ведь тогда ещё Альхесирас не был главным портом Испании, и большинство кораблей из обеих Америк шло к нам. Когда б алькальды думали о будущем, а не о мелочных счётах…
В ту весну моей сестре Лусии исполнилось семнадцать. Она расцвела, как жёлтая гацания под жарким южным солнцем. Прелестное лицо, большие карие глаза, пышные волосы цвета воронова крыла, гибкий стан… Если бы франкисты не запретили наш карнавал, Лусия, безусловно, стала бы его королевой. На празднике Тела и Крови Христовых, когда святые отцы катили по улицам Кадиса громадную серебряную дароносицу, сестра шла в белоснежном платье в самом начале процессии и разбрасывала цветы. Лусия была так прекрасна, что от неё невозможно было отвести глаз. Каждый засматривался на прелестную девушку. Увидел её и дон Франциско и сразу осведомился у секретаря, кто эта очаровательная сеньорита. Узнав, что Лусия внучка донны Марии Теофилы, алькальд скривился, будто съел лимон, и в сердцах буркнул что-то про плоды худого дерева. А потом добавил, что дорого дал бы, чтобы посмотреть, как будут объезжать такую кобылку.
Всем на беду рядом с мэром стоял человек, который услышал всё до последнего слова. То, что алькальд выпалил в запале, этот человек воспринял так же, как четыре рыцаря Генриха Плантагенета поняли слова своего короля о Фоме Бекете…
В июне у Лусии появился таинственный поклонник, который каждый вечер передавал для неё букеты цветов и коробочки со сладостями. Через неделю, когда выяснилось, что тайный ухажёр – военный моряк, сестра сияла от восторга. Капитан-лейтенанта Рамона Мартинеса недавно перевели на базу военного флота в Кадисе. Он так замечательно смотрелся в своей парадной форме с чёрными погонами, на которых сияли золотом три полоски. Лусия млела от восхищения, когда смотрела на Мартинеса. Каждые выходные, после того, как спадал дневной зной, сестра и её кавалер прогуливались по аламеде Аподача под сенью экзотических деревьев и кустарников этого замечательного сада. Затем они сворачивали на проспект Карлоса Третьего, где фланировали по набережной вдоль берега океана, и позже уходили в Генуэзский парк. Променад среди кипарисов и финиковых пальм обычно заканчивался у летнего театра, куда Мартинес покупал билеты на представление. Сначала Лусию сопровождала донна Мария Теофила, но всё было так чинно и пристойно во время этих прогулок, что даже моя бабушка, в конце концов, начала доверять военному моряку.
А в середине августа Лусия вдруг пропала. Сестры не было дома три дня и за это время мать и бабушка просто извелись. Они разом постарели от горя и безуспешных попыток найти девушку. Мы всей семьёй обошли весь Кадис, спросили, наверное, каждого жителя нашего города. Только в военный порт нас не пустили, но оно и понятно, база Испанской Армады – не место для гражданских. Мы падали от усталости, но всё ходили и ходили по улицам и набережным с восхода до заката, вглядываясь в каждое лицо. А когда на третий день вернулись вечером домой – Лусия сидела на скамейке у дверей. Когда я глянул на сестру, то сразу понял, что с ней сделали что-то ужасное. То же прелестное лицо, те же большие карие глаза, но всё стало каким-то тусклым и безжизненным. Так выглядит рождественская иллюминация в сумерках после того, как выключили электрические лампочки.
Лусия бросилась к матери и разрыдалась у неё в объятиях.
– Мама! Как он мог? Мама! – и сестра захлебнулась слезами. Её тут же отвели на женскую половину, и нам с отцом не дали возможности поговорить с Лусией. Но из отрывистых реплик матери удалось понять, что капитан-лейтенант Мартинес оказался подлецом. Отец схватился за наваху, но женщины обступили его со всех сторон и не дали выйти из дома.
Бабушка отправилась в полицию, чтобы найти управу на коварного обольстителя, но дон Хосе Луис Гомес, начальник участка, отказался не только арестовывать капитан-лейтенанта, но и даже заводить дело. Когда донна Мария Теофила устроила скандал, её выставили из кабинета и отправили к алькальду. А уж дон Франциско Коссио, с трудом скрывая своё торжество, вежливо заявил, что он гражданский мэр Кадиса, и военные моряки ему не подчиняются. И вообще, почтенной сеньоре Гарсиа следовало лучше следить за воспитанием своей внучки, чтобы та не бросалась на шею каждому встречному.
Такого моя бабушка стерпеть не смогла. Как рассказывал мне потом секретарь мэра, донна Мария Теофила потемнела лицом, а глаза её загорелись недобрым огнём:
– Да что ж за глупость ты несёшь, башка твоя плешивая? У матери дочь любимую увели средь бела дня, а ты тут мне за воспитание выговариваешь! Да глаза б мои не видели морду твою наглую, если бы не нужда, а ты надо мною в эту горькую минуту издеваешься! Да что ж ты за кабальеро?
Тут уж дон Франциско и сам отбросил всю вежливость и очень резко напомнил бабушке, как она его бранила, почём зря, каждый раз, как на улице видела. Алькальд немного увлёкся и сильно повысил тон, забыв, что этого при общении с почтенными сеньорами делать нельзя ни в коем случае. Донна Мария Теофила широко раскрыла глаза, а затем проговорила голосом чужим и страшным, как зимний шторм:
– Я проклинаю тебя, дон Франциско Санчес Коссио! Отныне не будет тебе здоровья до конца дней твоих, и сгрызёт тебя болезнь до последнего члена тела твоего! Я проклинаю капитан-лейтенанта Рамона Мартинеса! Он сгинет без следа, сгорит в геенне огненной вместе со своими грехами неотмоленными! Я проклинаю этот город, где такие, как ты творят беззаконие, и пусть обрушится на него гнев Мелькарта, Астарты и Баала! И пусть кровь невинных падёт на твою голову, и не будет душе твоей покоя до конца дней твоих, дон Франциско!
На следующее утро бабушка взяла лодку и вместе с Лусией уплыла на остров Санкти-Петри. Когда я спросил у матери, куда и зачем они отправились, та ничего не ответила, только вздохнула. А отец по большому секрету сообщил, что донна Мария Теофила решила показать моей сестре то место, где когда-то в древности стоял храм Мелькарта, и где женщины из рода бабушки порой совершали таинственные ритуалы. Что за ритуалы – отец не пожелал уточнять, но сказал лишь, что мужчинам эту тайну не доверяют.
А вечером без четверти десять небо над заливом окрасилось в багровый цвет. Вслед за этим раздался оглушительный грохот и жуткий рёв. Казалось, что распахнулись ворота ада, и оттуда вырвались на свободу чудовищные порождения тьмы. Все дома в нашем городе заходили ходуном, как во время землетрясения. Над гаванью поднялся гигантский столб огня, который почти достал до звёзд. Потом его сменило исполинское облако из пыли и дыма, среди которых сверкали тысячи раскалённых искорок. А затем взрывная волна ворвалась в Кадис. Она вышибала двери и разбивала окна, она валила пальмы и телеграфные столбы. За считанные мгновения многие дома внутри городских стен рассыпались, как будто были сделаны не из камня, а из сухого песка. Тяжёлые бронзовые ворота собора сорвало с петель и вмяло внутрь храма. В один момент Кадис остался без электричества, воды и телефонной связи, а железнодорожные пути лишились рельс.
Как мы узнали позже, в порту взорвались склады военного арсенала, где хранились сотни мин, торпед и глубинных бомб. Каким-то чудом лейтенант Паскуаль Пери с горсткой моряков смог потушить пожар возле погреба номер два, где лежало сто тонн взрывчатки. Если бы рвануло ещё и там – город снесло бы совсем. Но и то, что случилось – ужасало. Погибли десятки людей, а тысячи были ранены. В газетах напечатали, что похоронили сто пятьдесят человек, но фотограф Антонио Гонсалес, которому власти поручили фотографировать трупы для опознания, как-то вечером после пятого бокала хереса проболтался, что мёртвых ему довелось увидеть гораздо больше, чем сообщалось.
В тот страшный вечер капитан-лейтенант Рамон Мартинес дежурил на базе военно-морского флота, как раз возле минных и торпедных погребов. Он пропал бесследно, как будто испарился во время чудовищного взрыва. От него не осталось ничего, ни единого кусочка тела, ни единого клочка одежды.
Дон Франциско Санчес Коссио сразу после разговора с бабушкой слёг в постель. Когда на Кадис обрушилось несчастье, алькальд превозмог свою хворь и сразу же бросился к воротам городского совета. Он провёл на ногах всю ночь, направляя пожарных, полицейских и добровольцев разбирать завалы. Вместе с адмиралом Эстрадой они делали всё, чтобы помочь людям. Эту ужасную ночь, наполненную страданиями, криками боли и отчаяния, слезами матерей, потерявших своих детей, я не забуду никогда. В свете автомобильных фар мы разгребали обломки каменной кладки, пытаясь достать из-под них стонущих земляков. Кое-где полыхали пожары. А когда руки и ноги, перенапряжённые за эту кошмарную ночь, перестали подчиняться, наступил рассвет. И в лучах утреннего солнца Кадис предстал перед нами апокалиптическим видением. Я подумал, что таким станет наш мир перед вторым пришествием Спасителя.
Бабушка вместе с Лусией вернулись в город в первой половине дня и сразу же отправились в больницу Сан-Хуан-де-Диос помогать врачам. Они трудились там вместе с матерью до самого позднего вечера, а когда пришли домой, мы с отцом уже успели привести в порядок наше жилище. Спасибо прадеду за то, что не пожалел денег, когда строил Casa Nazareno. Спасибо иезуитам, которые воздвигли свою церковь так, что она закрыла наш дом от взрывной волны. В Casa Nazareno только выбило стёкла из окон. Стены и крыша устояли.
А потом донна Мария Теофила всю ночь провела на коленях у образа Девы Марии. Наутро она отправилась к алькальду. Тот после ужасной ночи сделался седым и уже не мог стоять на ногах. О чём они говорили – бабушка никогда нам не рассказывала, но дон Франциско Санчес Коссио так и не поправился. В следующем году алькальдом стал полковник Хосе Леон де Карранса. И почти сразу он разрешил гражданам Кадиса провести карнавал, чтобы хоть что-то согрело души измученных людей.
Бабушка после визита к алькальду попрощалась со всеми нами и ушла в монастырь Вальбона-де-лес-Монжес. Лусия хотела отправиться вместе с ней, но мама и донна Мария Теофила запретили ей даже думать об этом. А чтобы моя сестра не изводила себя нехорошими мыслями, её отправили санитаркой в больницу Сан-Хуан-де-Диос. Там она познакомилась с молодым хирургом Хоакином Флоресом, за которого по весне и вышла замуж. Так что не довелось нашей Лусии стать королевой карнавала, но зато она обрела надёжного и верного супруга, прекрасного отца её четверых детей.
Я же после всего того, что пережил, выбрал для себя духовную карьеру. Наш епископ разрешил мне поступить в семинарию Святого Варфоломея. Когда я закончил её, отец Томас самолично рукоположил меня в сан священника.
В каждом из нас сидит чудовище, вне зависимости от того, что мы получили по наследству от своих родителей. Наши страсти – это зверь, рвущийся из клетки. Но в наших силах остановить этого зверя. Моя бабушка всю жизнь сражалась со своей второй натурой, полученной в утробе матери. Всю жизнь донна Мария Теофила была ревностной католичкой, истово верующей во Христа, но в тот недобрый час, когда кто-то посягнул на её семью, бабушка не смогла остановить в себе зверя. И древнее зло вырвалось на волю, собрав кровавую жатву. Семейные ценности оказались сильнее, чем страх за бессмертную душу. И теперь мой долг – молиться за мою семью, за мою бабушку и за всех тех, кто хотел бы найти в себе силы, чтобы обуздать собственное чудовище.
А вы, юноша, попробуйте заглянуть себе в душу и понять, почему вы несчастны с вашей Пепитой. Ведь неспроста ваша милая супруга устраивает вам скандалы. Возможно, они так задевают вас лишь потому, что от Пепиты вы слышите то, в чём боитесь признаться себе самому. Постарайтесь вспомнить, почему вы пошли под венец именно с этой женщиной, и тогда, быть может, семейные ценности перестанут быть для вас пустым звуком…

[Мой дядя]

Сначала, когда пошел рассказ о донне Марии, я подумала, что это позднее Средневековье.
Потом фигак! телеграфные столбы, автомобильные фары, электричество... чуть ли не сотовые телефоны.
Если в Средние века девушку до свадьбы... э-э... бесчестили, это был позор и проблема.
Но в эпоху телеграфных столбов и автомобильных фар, как мне кажется, острота проблемы была снята. Даже в Испании.
И донна Мария весьма неадекватна. Обидели ее 2 человека. Точнее, даже один, второго она сама долго провоцировала.
А под раздачу попал целый город. Как-то чересчур, нет?

И упоминание в конце, что теперь разрешен карнавал... Лучия уже не сможет в нем участвовать (или нет?), да и город как бы еще не оправился. В общем, много непонятного.

Ну, а мораль в конце, это святое. Снимаю шляпу.

[Гость_korz1973_*]

Хорошо написано, легко читается. Я бы добавил сюда магического реализма Маркесовского. Скорее понравилось, чем наоборот.

[Рифа]

Понравилось. История рассказана, легко и со вкусом. Мораль в конце уж как-то слишком явно подаётся, но, учитывая сан рассказчика, простительна. Единственное, начало слегка не гармонирует с остальным текстом.
Итог: хороший рассказ, который надо подшлифовать.
Творческих успехов автору.

[Мюнхгаузен]

Достоверно, со знанием дела. Но как тёмен народ, не только в данном рассказе. На местном материале можно и не такого наутюжить. В принципе - хорошо, как неожиданный поворот в темах и антуражах.

[Indryk]

Ой, как красиво! Люблю качественные тексты!
П.С. А кота бабушка назвала в честь епископа?

[Valico]

Рассвет близко. С сеокопирайтом все в порядке. Количество ключа «Семейные ценности» обязательно выведет текст на первые страницы поисковиков.
В целом не особо зацепило, хотя написано хорошо. Не очень нравится, когда идет рассказ в рассказе да почти без диалогов.

[greatzanuda]

Автор подошёл к своему сюжету с редкостной дотошностью. Я не поленился и поискал информацию, относящуюся к взрыву порта в Кадисе в 1947 году. Оказалось, что даже имена мэров, фотографа и врача взяты из испанских хроник. Посему предполагаю, что рассказ написал Алексей2014 – он точен в фактах.

Неплохой рассказ, вот только мораль в конце подана как-то в лоб.

[coritsa]

Интересный, хороший рассказ. Читается легко, даже не к чему придраться. Поздравляю с удачным произведением!

[Джуффин Халли]

Любопытно. Достойно. Вызывает уважение. К стилю, подробностям, подаче. Образности и внутренней логике. Даже юмор присутствует, что на фоне некоторой "тяжеловесности" (впрочем, уместной для классики) - смотрится освежающе. Если бы не внезапный внутренний диссонанс в ощущении времени происходящих событий (средневековье, внезапно ставшее современностью) и сомнений насчет мистической составляющей - получился бы идеальный рассказ, достойный пера настоящего классика. Одно из лучших прочитанных произведений. Еще бы диалогов побольше - но это так, придирки...

[Тильда]

Мне понравился стиль. Мне понравился подход. Но мне показалось, что тут нет цельного рассказа. Текст разделён на три части, связанные с собой только понятием "семья". Ну, и первые две, вдобавок, -- словом "ведьма". Больше между ними связи нет.
Первая часть -- внутренний конфликт семьи. Вторая -- внешний конфликт другой семьи. И третья -- мораль.
Вот как видится текст: священник услышал слово "ведьма" и пожелал рассказать историю, которая жгла язык. Он не хотел помочь, он просто хотел высказаться. А потом-- просто потому, что он священник -- приплёл мораль, причём абсолютно не связанную с самим рассказом.
Если бы дон Франциско был, скажем, племянником донны Марии -- уже было бы другое дело. Конфликт был бы внутренним, подходящим под логику проблемы Пабло. И -- более или менее -- под мораль. Или, если бы Пепита ругалась бы не с мужем, а с соседом-пьяницей, и тогда конфликт этой семьи был бы внешним.
В общем, поделить бы на три отдельных рассказа -- и было бы супер. А так -- только и остаётся наслаждаться стилем, перечитывая самую большую часть.

[Андрей Мансветов]

Семейные ценности. Семейные ценности. Семейные ценности... - автор вбивает в нас это бессмысленное само по себе словосочетание с упорством, достойным лучшего применения. А больше ничего в рассказе и нет. история банальна: подлец моряк, бабушка колдунья и большой бабах, чтоб больше бога боялись и родину любили. Пустым довеском выглядит обрамление, нужное лишь для того, чтобы падре начал свой нравоучительный спич.
При этом рассказ мог стать хорошим, но автору не хватило ни тонкости, ни... сопереживания героям, что ли, ни вдумчивой работы с испанским колоритом. По сути, из колорита соблюдены в достаточной мере только топонимика с ономастикой. Но, Порка Мадонна! Слышали ли вы, чтобы так нудно и уныло говорил истинный кабальеро! Чёрт, чёрт, чёрт и еще раз чёрт, простите падре...
У всех героев абсолютно безжизненная, практически публицистическая речь. Характеры... а нет характеров. И послевоенной Испании нет настолько, что некоторые из читателей (см. комментарии), и я в их числе, долго не врубались, какое, милые, тысячелетье на дворе.
В общем, дэ пута мадре, ну никак не могу я сказать что прочитанный рассказ эс уна канья.

[Литера]

мне стиль как раз не понравился. он очень публицистичен. Мне кажется, что если бы такая ситуация реально имела место, психологически все происходило бы иначе. они же испанцы, они размахивают руками и кричат. что интересно, делал священник?

и вообще, выходит как будто бы взяли декорацию и поверх написали. а тут нужен запах, вкус, горячая кровь и ночи под луной... разве нет?

[Мышель]

Весьма достойный рассказ, очень достоверная атмосфера. Многовато "семейных ценностей" на квадратный сантиметр, из-за чего появляется налет искусственности. Даже если представить рассказ вне рамок данного конкурса. Персонажи немного картонные, как иллюстрация к идее. Но читалось с определенным интересом.

[FamilyGhost]

Вот я так и представила, как падре взял каждого из парней за пуговицу и, проникновенно глядя тем в глаза, стал негромко вещать.
Штука в том, что это стилизация под испаноязычную (как правило, латиноамериканскую) прозу ХХ века. Причем, разумеется, переведенную.
Со всеми вытекающими ее особенностями, которые обычно искупали имя и мастерство автора.
Во-первых, перебор с именами. Да, как бы понятно, что это создает ощущение реальных событий - но, во-первых же, зачем они все в устном рассказе, а во-вторых, возникает вопрос "кто все эти люди"? В коротком рассказе - тем более, устном! - имя нужно для того, чтобы маркировать персонажа, который будет и дальше возникать по ходу повествования. А тут многие как появились, так и исчезли.
Во-вторых, сухость и скупость изложения. Да, это фишка ЛА-литературы. Но лишь сухость вместе с образностью. Здесь же лишь сухость осталась, а образность куда-то подевалась.

Так что, увы, получилась даже больше статья в какой-нибудь журнал.

[Дмитрий Гайто]

Да… Не стоило будить в бабушке зверя. Он и так явно не высыпался. В ..... такие семейные ценности.

[Гость_Pablo_*]

Пабло? Знакомое имя. Где-то слышал.
Бабушка-подрывник, прям. Понятно, что совпало, но...
В плюс автору: стиллистика сохранена от начала до конца. Умело и уверенно, удачи.

[Алексей2014]

И вновь вострубили фанфары, предваряя появление одиннадцатого поединщика. И выехал он на ристалище на андалузском жеребце, с крестом Сант-Яго на плаще и ликом Святой Девы вместо герба. И "los valores de la familia" было его девизом...
Очень удивился добрый сэр Критик, ибо весьма похож на него самого доспехами, снаряжением, и даже белоснежным конём был его противник. Но помчались бойцы навстречу друг другу, и сплоховал одиннадцатый воин - закричал в последнюю секунду: "Мы псковские!" и закрестился на православный манер. Удержал оружие мой господин, ибо негоже разить незаконного сына Габриэля Гарсиа Маркеса, да ещё выросшего под сенью русских осин, и тихо проехал мимо, надеясь на благосклонность читателей к незадачливому "испанцу".

[vostok]

Начальный диалог показался несколько натянутым, не вполне естественным. Но дальше, когда рассказ священника начался - увлекло. Даже немного жутко стало.

[tanasa]

Семейные ценности. Семейные ценности. Семейные ценности... - автор вбивает в нас это бессмысленное само по себе словосочетание с упорством, достойным лучшего применения. А больше ничего в рассказе и нет. история банальна: подлец моряк, бабушка колдунья и большой бабах, чтоб больше бога боялись и родину любили. Пустым довеском выглядит обрамление, нужное лишь для того, чтобы падре начал свой нравоучительный спич.
При этом рассказ мог стать хорошим, но автору не хватило ни тонкости, ни... сопереживания героям, что ли, ни вдумчивой работы с испанским колоритом. По сути, из колорита соблюдены в достаточной мере только топонимика с ономастикой. Но, Порка Мадонна! Слышали ли вы, чтобы так нудно и уныло говорил истинный кабальеро! Чёрт, чёрт, чёрт и еще раз чёрт, простите падре...
У всех героев абсолютно безжизненная, практически публицистическая речь. Характеры... а нет характеров. И послевоенной Испании нет настолько, что некоторые из читателей (см. комментарии), и я в их числе, долго не врубались, какое, милые, тысячелетье на дворе.
В общем, дэ пута мадре, ну никак не могу я сказать что прочитанный рассказ эс уна канья.

К данному отзывы добавить почти нечего. Полностью согласен. монолог падре как рассказ не вызвал восторга. Автору удачи. Да и вызывает сомнения как таковой. Священник, вот так, первому встречному?

Удачи.