В полупустой бар зашли двое молодых мужчин. Один никак не мог усесться перед стойкой: ёрзал на высоком стуле, крутил золотое кольцо на безымянном пальце, а потом вдруг принимался оглядываться по сторонам. Второй заказал два хереса и поставил бокал перед приятелем:
– Выпей, Паблито! Тебе нужно успокоиться.
– Спасибо, Чичо! Давай выпьем по одной и сразу по второй, чтоб я смог забыть про эту ведьму!
Осушив по очереди два бокала, Пабло так и не обрёл внутреннюю гармонию. Он слез со стула и начал прохаживаться перед барной стойкой.
– Ну скажи, Чичо, почему все твердят о каких-то семейных ценностях? Это же полный отстой! Поживёшь с такой, как Пепита, и поймёшь, что всё это лажа! Какие ценности? Откуда? У неё одни тряпки на уме, да скандалы! Как же я устал от её воплей, ты не представляешь, Чичо! С виду, такая милая, личико ангельское, а на самом деле – мегера! Злобная, жадная ведьма!
Распалившийся Пабло отошёл в дальний угол заведения и вдруг заметил за столиком мужчину в чёрном одеянии с белым прямоугольником на воротничке.
– Святой отец, ну скажите вы, можно ли жить с мегерой и при этом верить в семейные ценности?
– Сын мой, не пристало кабальеро так говорить о женщине! А семейные тяготы должно переносить, как добровольно избранную нами долю.
– Легко вам говорить, вы же не женаты! А я не могу больше терпеть Пепиту! Это выше моих сил! Она ведьма! Она хуже, чем ведьма! Она сам Сатана в юбке!
– Не богохульствуй, юноша! Окажи хоть какое-нибудь уважение моему сану: я, всё-таки, священник! Смирись, сын мой, смири свою гордыню. Ты уже несколько раз назвал ведьмой ту, которой клялся в вечной любви. А ведь вы, наверное, венчались в церкви?
– Да, падре. На горе нам обоим.
– Что ты знаешь о горе, юноша? Что ты знаешь о ведьмах? Твоя жизнь ещё только начинается, и ты слишком многого ещё не видел! А знаешь ли ты, на что способна женщина в гневе? Известно ли тебе, каким ужасным и разрушительным может быть её гнев, если дело касается семьи, её семьи? Садись рядом и слушай мой рассказ о семейных ценностях. Всё, что я расскажу тебе, будет правдой, истинной правдой.
Нашу семью знал в Кадисе каждый. Знал, уважал и побаивался, особенно бабушку. Донна Мария Теофила Гарсия, несмотря на возраст, была способна внушить трепет любому, даже самому губернатору. А уж на алькальда она и вовсе смотрела, как на пустое место. Как на старого, дона Альфонсо Галардо, так и на нового, дона Франциско Коссио. Увидит мэра на улице – сразу плюнет себе под ноги и громко скажет: «Знаю я этих алькальдов, этих прохвостов. Мой батюшка был мэром, пока не помер, и лучше бы он оставался дома с женой и детьми, чем просиживал штаны на заседаниях! Да от моего кота Тома больше пользы, когда он под хвостом себе вылизывает, чем от всех этих алькальдов, будь они неладны!»
Дон Альфонсо терпел это безропотно, как и подобает настоящему кабальеро. А вот дон Франциско, как только получил пост алькальда, стал задирать свой нос выше колокольни собора Святого Креста. И очень его задевали слова моей бабушки. Стал алькальд думать, как бы заставить её замолчать; укоротить, да пообиднее. Даже к епископу обращался. А отец Томас ему сразу сказал, что у донны Марии Теофилы доброе сердце, и она самая ревностная католичка во всём городе. Но есть у неё в глубине души какая-то тень, след чего-то древнего, языческого, непонятного, но невероятно сильного и опасного. И этой тени лучше не давать подняться и заполнить всю душу донны Марии. Он, отец Томас, делает для этого всё возможное, и рекомендует дону Франциско не трогать строптивую сеньору. Епископ посоветовал алькальду выкинуть из головы всякие глупости и больше думать о Кадисе. Ведь тогда ещё Альхесирас не был главным портом Испании, и большинство кораблей из обеих Америк шло к нам. Когда б алькальды думали о будущем, а не о мелочных счётах…
В ту весну моей сестре Лусии исполнилось семнадцать. Она расцвела, как жёлтая гацания под жарким южным солнцем. Прелестное лицо, большие карие глаза, пышные волосы цвета воронова крыла, гибкий стан… Если бы франкисты не запретили наш карнавал, Лусия, безусловно, стала бы его королевой. На празднике Тела и Крови Христовых, когда святые отцы катили по улицам Кадиса громадную серебряную дароносицу, сестра шла в белоснежном платье в самом начале процессии и разбрасывала цветы. Лусия была так прекрасна, что от неё невозможно было отвести глаз. Каждый засматривался на прелестную девушку. Увидел её и дон Франциско и сразу осведомился у секретаря, кто эта очаровательная сеньорита. Узнав, что Лусия внучка донны Марии Теофилы, алькальд скривился, будто съел лимон, и в сердцах буркнул что-то про плоды худого дерева. А потом добавил, что дорого дал бы, чтобы посмотреть, как будут объезжать такую кобылку.
Всем на беду рядом с мэром стоял человек, который услышал всё до последнего слова. То, что алькальд выпалил в запале, этот человек воспринял так же, как четыре рыцаря Генриха Плантагенета поняли слова своего короля о Фоме Бекете…
В июне у Лусии появился таинственный поклонник, который каждый вечер передавал для неё букеты цветов и коробочки со сладостями. Через неделю, когда выяснилось, что тайный ухажёр – военный моряк, сестра сияла от восторга. Капитан-лейтенанта Рамона Мартинеса недавно перевели на базу военного флота в Кадисе. Он так замечательно смотрелся в своей парадной форме с чёрными погонами, на которых сияли золотом три полоски. Лусия млела от восхищения, когда смотрела на Мартинеса. Каждые выходные, после того, как спадал дневной зной, сестра и её кавалер прогуливались по аламеде Аподача под сенью экзотических деревьев и кустарников этого замечательного сада. Затем они сворачивали на проспект Карлоса Третьего, где фланировали по набережной вдоль берега океана, и позже уходили в Генуэзский парк. Променад среди кипарисов и финиковых пальм обычно заканчивался у летнего театра, куда Мартинес покупал билеты на представление. Сначала Лусию сопровождала донна Мария Теофила, но всё было так чинно и пристойно во время этих прогулок, что даже моя бабушка, в конце концов, начала доверять военному моряку.
А в середине августа Лусия вдруг пропала. Сестры не было дома три дня и за это время мать и бабушка просто извелись. Они разом постарели от горя и безуспешных попыток найти девушку. Мы всей семьёй обошли весь Кадис, спросили, наверное, каждого жителя нашего города. Только в военный порт нас не пустили, но оно и понятно, база Испанской Армады – не место для гражданских. Мы падали от усталости, но всё ходили и ходили по улицам и набережным с восхода до заката, вглядываясь в каждое лицо. А когда на третий день вернулись вечером домой – Лусия сидела на скамейке у дверей. Когда я глянул на сестру, то сразу понял, что с ней сделали что-то ужасное. То же прелестное лицо, те же большие карие глаза, но всё стало каким-то тусклым и безжизненным. Так выглядит рождественская иллюминация в сумерках после того, как выключили электрические лампочки.
Лусия бросилась к матери и разрыдалась у неё в объятиях.
– Мама! Как он мог? Мама! – и сестра захлебнулась слезами. Её тут же отвели на женскую половину, и нам с отцом не дали возможности поговорить с Лусией. Но из отрывистых реплик матери удалось понять, что капитан-лейтенант Мартинес оказался подлецом. Отец схватился за наваху, но женщины обступили его со всех сторон и не дали выйти из дома.
Бабушка отправилась в полицию, чтобы найти управу на коварного обольстителя, но дон Хосе Луис Гомес, начальник участка, отказался не только арестовывать капитан-лейтенанта, но и даже заводить дело. Когда донна Мария Теофила устроила скандал, её выставили из кабинета и отправили к алькальду. А уж дон Франциско Коссио, с трудом скрывая своё торжество, вежливо заявил, что он гражданский мэр Кадиса, и военные моряки ему не подчиняются. И вообще, почтенной сеньоре Гарсиа следовало лучше следить за воспитанием своей внучки, чтобы та не бросалась на шею каждому встречному.
Такого моя бабушка стерпеть не смогла. Как рассказывал мне потом секретарь мэра, донна Мария Теофила потемнела лицом, а глаза её загорелись недобрым огнём:
– Да что ж за глупость ты несёшь, башка твоя плешивая? У матери дочь любимую увели средь бела дня, а ты тут мне за воспитание выговариваешь! Да глаза б мои не видели морду твою наглую, если бы не нужда, а ты надо мною в эту горькую минуту издеваешься! Да что ж ты за кабальеро?
Тут уж дон Франциско и сам отбросил всю вежливость и очень резко напомнил бабушке, как она его бранила, почём зря, каждый раз, как на улице видела. Алькальд немного увлёкся и сильно повысил тон, забыв, что этого при общении с почтенными сеньорами делать нельзя ни в коем случае. Донна Мария Теофила широко раскрыла глаза, а затем проговорила голосом чужим и страшным, как зимний шторм:
– Я проклинаю тебя, дон Франциско Санчес Коссио! Отныне не будет тебе здоровья до конца дней твоих, и сгрызёт тебя болезнь до последнего члена тела твоего! Я проклинаю капитан-лейтенанта Рамона Мартинеса! Он сгинет без следа, сгорит в геенне огненной вместе со своими грехами неотмоленными! Я проклинаю этот город, где такие, как ты творят беззаконие, и пусть обрушится на него гнев Мелькарта, Астарты и Баала! И пусть кровь невинных падёт на твою голову, и не будет душе твоей покоя до конца дней твоих, дон Франциско!
На следующее утро бабушка взяла лодку и вместе с Лусией уплыла на остров Санкти-Петри. Когда я спросил у матери, куда и зачем они отправились, та ничего не ответила, только вздохнула. А отец по большому секрету сообщил, что донна Мария Теофила решила показать моей сестре то место, где когда-то в древности стоял храм Мелькарта, и где женщины из рода бабушки порой совершали таинственные ритуалы. Что за ритуалы – отец не пожелал уточнять, но сказал лишь, что мужчинам эту тайну не доверяют.
А вечером без четверти десять небо над заливом окрасилось в багровый цвет. Вслед за этим раздался оглушительный грохот и жуткий рёв. Казалось, что распахнулись ворота ада, и оттуда вырвались на свободу чудовищные порождения тьмы. Все дома в нашем городе заходили ходуном, как во время землетрясения. Над гаванью поднялся гигантский столб огня, который почти достал до звёзд. Потом его сменило исполинское облако из пыли и дыма, среди которых сверкали тысячи раскалённых искорок. А затем взрывная волна ворвалась в Кадис. Она вышибала двери и разбивала окна, она валила пальмы и телеграфные столбы. За считанные мгновения многие дома внутри городских стен рассыпались, как будто были сделаны не из камня, а из сухого песка. Тяжёлые бронзовые ворота собора сорвало с петель и вмяло внутрь храма. В один момент Кадис остался без электричества, воды и телефонной связи, а железнодорожные пути лишились рельс.
Как мы узнали позже, в порту взорвались склады военного арсенала, где хранились сотни мин, торпед и глубинных бомб. Каким-то чудом лейтенант Паскуаль Пери с горсткой моряков смог потушить пожар возле погреба номер два, где лежало сто тонн взрывчатки. Если бы рвануло ещё и там – город снесло бы совсем. Но и то, что случилось – ужасало. Погибли десятки людей, а тысячи были ранены. В газетах напечатали, что похоронили сто пятьдесят человек, но фотограф Антонио Гонсалес, которому власти поручили фотографировать трупы для опознания, как-то вечером после пятого бокала хереса проболтался, что мёртвых ему довелось увидеть гораздо больше, чем сообщалось.
В тот страшный вечер капитан-лейтенант Рамон Мартинес дежурил на базе военно-морского флота, как раз возле минных и торпедных погребов. Он пропал бесследно, как будто испарился во время чудовищного взрыва. От него не осталось ничего, ни единого кусочка тела, ни единого клочка одежды.
Дон Франциско Санчес Коссио сразу после разговора с бабушкой слёг в постель. Когда на Кадис обрушилось несчастье, алькальд превозмог свою хворь и сразу же бросился к воротам городского совета. Он провёл на ногах всю ночь, направляя пожарных, полицейских и добровольцев разбирать завалы. Вместе с адмиралом Эстрадой они делали всё, чтобы помочь людям. Эту ужасную ночь, наполненную страданиями, криками боли и отчаяния, слезами матерей, потерявших своих детей, я не забуду никогда. В свете автомобильных фар мы разгребали обломки каменной кладки, пытаясь достать из-под них стонущих земляков. Кое-где полыхали пожары. А когда руки и ноги, перенапряжённые за эту кошмарную ночь, перестали подчиняться, наступил рассвет. И в лучах утреннего солнца Кадис предстал перед нами апокалиптическим видением. Я подумал, что таким станет наш мир перед вторым пришествием Спасителя.
Бабушка вместе с Лусией вернулись в город в первой половине дня и сразу же отправились в больницу Сан-Хуан-де-Диос помогать врачам. Они трудились там вместе с матерью до самого позднего вечера, а когда пришли домой, мы с отцом уже успели привести в порядок наше жилище. Спасибо прадеду за то, что не пожалел денег, когда строил Casa Nazareno. Спасибо иезуитам, которые воздвигли свою церковь так, что она закрыла наш дом от взрывной волны. В Casa Nazareno только выбило стёкла из окон. Стены и крыша устояли.
А потом донна Мария Теофила всю ночь провела на коленях у образа Девы Марии. Наутро она отправилась к алькальду. Тот после ужасной ночи сделался седым и уже не мог стоять на ногах. О чём они говорили – бабушка никогда нам не рассказывала, но дон Франциско Санчес Коссио так и не поправился. В следующем году алькальдом стал полковник Хосе Леон де Карранса. И почти сразу он разрешил гражданам Кадиса провести карнавал, чтобы хоть что-то согрело души измученных людей.
Бабушка после визита к алькальду попрощалась со всеми нами и ушла в монастырь Вальбона-де-лес-Монжес. Лусия хотела отправиться вместе с ней, но мама и донна Мария Теофила запретили ей даже думать об этом. А чтобы моя сестра не изводила себя нехорошими мыслями, её отправили санитаркой в больницу Сан-Хуан-де-Диос. Там она познакомилась с молодым хирургом Хоакином Флоресом, за которого по весне и вышла замуж. Так что не довелось нашей Лусии стать королевой карнавала, но зато она обрела надёжного и верного супруга, прекрасного отца её четверых детей.
Я же после всего того, что пережил, выбрал для себя духовную карьеру. Наш епископ разрешил мне поступить в семинарию Святого Варфоломея. Когда я закончил её, отец Томас самолично рукоположил меня в сан священника.
В каждом из нас сидит чудовище, вне зависимости от того, что мы получили по наследству от своих родителей. Наши страсти – это зверь, рвущийся из клетки. Но в наших силах остановить этого зверя. Моя бабушка всю жизнь сражалась со своей второй натурой, полученной в утробе матери. Всю жизнь донна Мария Теофила была ревностной католичкой, истово верующей во Христа, но в тот недобрый час, когда кто-то посягнул на её семью, бабушка не смогла остановить в себе зверя. И древнее зло вырвалось на волю, собрав кровавую жатву. Семейные ценности оказались сильнее, чем страх за бессмертную душу. И теперь мой долг – молиться за мою семью, за мою бабушку и за всех тех, кто хотел бы найти в себе силы, чтобы обуздать собственное чудовище.
А вы, юноша, попробуйте заглянуть себе в душу и понять, почему вы несчастны с вашей Пепитой. Ведь неспроста ваша милая супруга устраивает вам скандалы. Возможно, они так задевают вас лишь потому, что от Пепиты вы слышите то, в чём боитесь признаться себе самому. Постарайтесь вспомнить, почему вы пошли под венец именно с этой женщиной, и тогда, быть может, семейные ценности перестанут быть для вас пустым звуком…

Сначала, когда пошел рассказ о донне Марии, я подумала, что это позднее Средневековье.
Потом фигак! телеграфные столбы, автомобильные фары, электричество... чуть ли не сотовые телефоны.
Если в Средние века девушку до свадьбы... э-э... бесчестили, это был позор и проблема.
Но в эпоху телеграфных столбов и автомобильных фар, как мне кажется, острота проблемы была снята. Даже в Испании.
И донна Мария весьма неадекватна. Обидели ее 2 человека. Точнее, даже один, второго она сама долго провоцировала.
А под раздачу попал целый город. Как-то чересчур, нет?

И упоминание в конце, что теперь разрешен карнавал... Лучия уже не сможет в нем участвовать (или нет?), да и город как бы еще не оправился. В общем, много непонятного.

Ну, а мораль в конце, это святое. Снимаю шляпу.

Хорошо написано, легко читается. Я бы добавил сюда магического реализма Маркесовского. Скорее понравилось, чем наоборот.

Понравилось. История рассказана, легко и со вкусом. Мораль в конце уж как-то слишком явно подаётся, но, учитывая сан рассказчика, простительна. Единственное, начало слегка не гармонирует с остальным текстом.
Итог: хороший рассказ, который надо подшлифовать.
Творческих успехов автору.

Достоверно, со знанием дела. Но как тёмен народ, не только в данном рассказе. На местном материале можно и не такого наутюжить. В принципе - хорошо, как неожиданный поворот в темах и антуражах.

Ой, как красиво! Люблю качественные тексты!
П.С. А кота бабушка назвала в честь епископа?

Рассвет близко. С сеокопирайтом все в порядке. Количество ключа «Семейные ценности» обязательно выведет текст на первые страницы поисковиков.
В целом не особо зацепило, хотя написано хорошо. Не очень нравится, когда идет рассказ в рассказе да почти без диалогов.

Автор подошёл к своему сюжету с редкостной дотошностью. Я не поленился и поискал информацию, относящуюся к взрыву порта в Кадисе в 1947 году. Оказалось, что даже имена мэров, фотографа и врача взяты из испанских хроник. Посему предполагаю, что рассказ написал Алексей2014 – он точен в фактах.

Неплохой рассказ, вот только мораль в конце подана как-то в лоб.

Интересный, хороший рассказ. Читается легко, даже не к чему придраться. Поздравляю с удачным произведением!

Любопытно. Достойно. Вызывает уважение. К стилю, подробностям, подаче. Образности и внутренней логике. Даже юмор присутствует, что на фоне некоторой "тяжеловесности" (впрочем, уместной для классики) - смотрится освежающе. Если бы не внезапный внутренний диссонанс в ощущении времени происходящих событий (средневековье, внезапно ставшее современностью) и сомнений насчет мистической составляющей - получился бы идеальный рассказ, достойный пера настоящего классика. Одно из лучших прочитанных произведений. Еще бы диалогов побольше - но это так, придирки...

Мне понравился стиль. Мне понравился подход. Но мне показалось, что тут нет цельного рассказа. Текст разделён на три части, связанные с собой только понятием "семья". Ну, и первые две, вдобавок, -- словом "ведьма". Больше между ними связи нет.
Первая часть -- внутренний конфликт семьи. Вторая -- внешний конфликт другой семьи. И третья -- мораль.
Вот как видится текст: священник услышал слово "ведьма" и пожелал рассказать историю, которая жгла язык. Он не хотел помочь, он просто хотел высказаться. А потом-- просто потому, что он священник -- приплёл мораль, причём абсолютно не связанную с самим рассказом.
Если бы дон Франциско был, скажем, племянником донны Марии -- уже было бы другое дело. Конфликт был бы внутренним, подходящим под логику проблемы Пабло. И -- более или менее -- под мораль. Или, если бы Пепита ругалась бы не с мужем, а с соседом-пьяницей, и тогда конфликт этой семьи был бы внешним.
В общем, поделить бы на три отдельных рассказа -- и было бы супер. А так -- только и остаётся наслаждаться стилем, перечитывая самую большую часть.

Семейные ценности. Семейные ценности. Семейные ценности... - автор вбивает в нас это бессмысленное само по себе словосочетание с упорством, достойным лучшего применения. А больше ничего в рассказе и нет. история банальна: подлец моряк, бабушка колдунья и большой бабах, чтоб больше бога боялись и родину любили. Пустым довеском выглядит обрамление, нужное лишь для того, чтобы падре начал свой нравоучительный спич.
При этом рассказ мог стать хорошим, но автору не хватило ни тонкости, ни... сопереживания героям, что ли, ни вдумчивой работы с испанским колоритом. По сути, из колорита соблюдены в достаточной мере только топонимика с ономастикой. Но, Порка Мадонна! Слышали ли вы, чтобы так нудно и уныло говорил истинный кабальеро! Чёрт, чёрт, чёрт и еще раз чёрт, простите падре...
У всех героев абсолютно безжизненная, практически публицистическая речь. Характеры... а нет характеров. И послевоенной Испании нет настолько, что некоторые из читателей (см. комментарии), и я в их числе, долго не врубались, какое, милые, тысячелетье на дворе.
В общем, дэ пута мадре, ну никак не могу я сказать что прочитанный рассказ эс уна канья.

мне стиль как раз не понравился. он очень публицистичен. Мне кажется, что если бы такая ситуация реально имела место, психологически все происходило бы иначе. они же испанцы, они размахивают руками и кричат. что интересно, делал священник?

и вообще, выходит как будто бы взяли декорацию и поверх написали. а тут нужен запах, вкус, горячая кровь и ночи под луной... разве нет?

Весьма достойный рассказ, очень достоверная атмосфера. Многовато "семейных ценностей" на квадратный сантиметр, из-за чего появляется налет искусственности. Даже если представить рассказ вне рамок данного конкурса. Персонажи немного картонные, как иллюстрация к идее. Но читалось с определенным интересом.

Вот я так и представила, как падре взял каждого из парней за пуговицу и, проникновенно глядя тем в глаза, стал негромко вещать.
Штука в том, что это стилизация под испаноязычную (как правило, латиноамериканскую) прозу ХХ века. Причем, разумеется, переведенную.
Со всеми вытекающими ее особенностями, которые обычно искупали имя и мастерство автора.
Во-первых, перебор с именами. Да, как бы понятно, что это создает ощущение реальных событий - но, во-первых же, зачем они все в устном рассказе, а во-вторых, возникает вопрос "кто все эти люди"? В коротком рассказе - тем более, устном! - имя нужно для того, чтобы маркировать персонажа, который будет и дальше возникать по ходу повествования. А тут многие как появились, так и исчезли.
Во-вторых, сухость и скупость изложения. Да, это фишка ЛА-литературы. Но лишь сухость вместе с образностью. Здесь же лишь сухость осталась, а образность куда-то подевалась.

Так что, увы, получилась даже больше статья в какой-нибудь журнал.

Да… Не стоило будить в бабушке зверя. Он и так явно не высыпался. В ..... такие семейные ценности.

Пабло? Знакомое имя. Где-то слышал.
Бабушка-подрывник, прям. Понятно, что совпало, но...
В плюс автору: стиллистика сохранена от начала до конца. Умело и уверенно, удачи.

И вновь вострубили фанфары, предваряя появление одиннадцатого поединщика. И выехал он на ристалище на андалузском жеребце, с крестом Сант-Яго на плаще и ликом Святой Девы вместо герба. И "los valores de la familia" было его девизом...
Очень удивился добрый сэр Критик, ибо весьма похож на него самого доспехами, снаряжением, и даже белоснежным конём был его противник. Но помчались бойцы навстречу друг другу, и сплоховал одиннадцатый воин - закричал в последнюю секунду: "Мы псковские!" и закрестился на православный манер. Удержал оружие мой господин, ибо негоже разить незаконного сына Габриэля Гарсиа Маркеса, да ещё выросшего под сенью русских осин, и тихо проехал мимо, надеясь на благосклонность читателей к незадачливому "испанцу".

Начальный диалог показался несколько натянутым, не вполне естественным. Но дальше, когда рассказ священника начался - увлекло. Даже немного жутко стало.

К данному отзывы добавить почти нечего. Полностью согласен. монолог падре как рассказ не вызвал восторга. Автору удачи. Да и вызывает сомнения как таковой. Священник, вот так, первому встречному?

Удачи.

Претензия на гладкий текст, но автор затронул мою любимую тему: связь простого человеческого быта с древними силами и тут я не могу не высказаться по существу. Кого призвала на помощь бабуся? Мелькарта - финикийский (финикийский, Карл!) аналог Геракла, но со своей, конечно, историей перерождения (трансформации) и подвигов... Надо сказать, что к финикийцам я испытываю особую "любовь", после изучения их подвигов в Средиземном море и разрушении ими почти всех древних, доязыческих мегалитиченских цивилизаций на Мальте, Сардинии, Сицилии и т.д... Еще бабуся жалует Астарту и Баала, как бы тоже отсылая нас к финикийцам у которых обе эти сущности весьма фигурировали... Баал в данном случае ничего не значит, т.к. это собирательный образ Бога-Отца, а вот Астарту разберем подробнее.. Вот что пишет об Астарте в финикийской реальности Ю.Б.Циркин "Для финикийцев Астарта была одним из самых основных и широко почитаемых божеств [13]. Недаром греки считали всю Финикию страной, посвященной Астарте. По своему происхождению Астарта была в первую очередь богиней плодородия. Когда позже эти ее функции оказались перенесены на мир людей, она стала восприниматься как богиня любви. Источник: http://skazanie.info/bogi-finikii"
Так вот, как могли финикийцы поклоняться "богине плодородия" если они уничтожили все доисторические цивилизации, поклонявшиеся как раз таки Великой Матери, воплощению плодородия и женственной энергии, вообще? Да никак.. они пытались приспособить этот образ для своих нужд, потому и переиначивали ее во все подряд, то в богиню "любви", то "гражданского порядка" и т.п. Боги финикийцев это не что иное, как пустышки, криво скомпилированные из знаний уничтоженных ими цивилизаций и непонятых ими. Поэтому для меня является святотатством отсылка именно к этим "божествам" и демонстрация их "силы", которой быть не может, т.к. вся религия финикийцев это воровство чужих мифов в угоду пиратству, мародерству, геноциду средиземноморских народов и т.п.... Но это мои очень личные отношения с финикийцами, которые будут малопонятны кому бы то ни было..
По существу мне непонятен остров, на котором был храм Мелькарта и куда уплыла бабуся и Лусия, т.к. таким островом по отношению к Испании и был во времена финикийцев сам Кадис (Гадес), откуда сам Мелькарт якобы изгнал корабли Ферона, а потом уже он стал портом и военной базой. Поблизости вроде бы других островов и нет...
Короче, автор взбередил своими финикийцами мою душу. Сам рассказ нормально стилизован, читается неплохо, но финикийских богов лучше не трогать, т.к. их никогда не было, даже в виде метафорических сил природы или принципов бытия, все это краденое у других цивилизаций и по сути от финикийцев пошла эта традиция переписывания сначала мифов, а потом и истории.. бррр..

Ну, чёта донна погорячилась. Тазепамы плюс пустырник форте (можно без пустырника, тазепамы и так форте)).

И вот смотрю-смотрю и не пойму, к чему тут эта испанщина. Пепита, Паблито и прочая чита. Странное решение... Но зато как нудно! ))

А вот это! Вот это мне особенно нра: «Постарайтесь вспомнить, почему вы пошли под венец именно с этой женщиной, и тогда, быть может, семейные ценности перестанут быть для вас пустым звуком...» Прелесть, это прелесть... М-да.

И, собственно, че?

Спасибо, автор, что взяли меня, дурачка этакого, за ручку и напроменадили сверх всякой меры. Честно, читать эти простынки - занятие героическое и, в каком-то смысле, жертвенное. Сразу почувствовал себя настоящим кабальеро.
Текст нагрузили сверх всякой меры, откачай оттуда воду, которая (кто бы мог подумать-то, а!?) атмосферы не создает, картинки не передает и на сюжет никак не играет. А все потому, что внутри тяжелого текста и сами предложения перегруженные. Тут всего полезного для читателя - на страницу, от силы. Самое забавное, что автор, типа, держит уздцы стилизации, но я вот крайне сомневаюсь, чтобы нормальные люди общались как герои плохонького мыла. Отсюда и этот диссонанс - шутовское, вроде, повествование пытается давить кирпичом банальной морали в конце. Ну-ну.

Очень живо представила Паблито)) Как он бегает, размахивает руками, горячится. Причём в уме всё вообразилось в виде мыльной оперы из 90-х, на рябящем экране телевизора, в русском переводе)) От описания катаклизма чуточку повеяло Маркесом (уж незнаю почему). Забавный рассказ)

Вступление не понравилось, а вот с появления священника рассказ прыгнул на другой уровень. Очень красиво, колоритно. Правда, не очень понятно, о каком времени идёт речь. И не очень к месту смотрятся некоторые просторечные слова (отстой, лажа). Не потому, что они просторечные, а потому что это просторечие никак не испанское. И в речи бабушки тоже такие фразочки проскальзывают ("будь они неладны"). Думаю, испанка бы ругалась поцветистее.

Эх, сколько безвинного народа пострадало...
Понравилось. Очень похоже на сказку. Покоробило только такое частое упоминание в тексте словосочетания "семейные ценности". Особенно здесь

У меня даже мелькнула мысль, может быть автор подумал, что эту фразу обязательно нужно вставлять.

Семейными ценностями - и прямо в лоб! Да с размаху! Да от души! И после этого ожидать, что я как читатель отнесусь адекватно к остальному тексту? Ну да, отошедши вроде... И тут опять семейные ценности - бамц по мозгам! Контузия... Автор, за что?

Мистическое объяснение реальных событий имеет место быть, и раз уж эти события были в Испании, то и герои предсказуемо испанцы. В этом отношении претензии к автору выглядят странно.

Как только пройдут последствия контузии семейными ценностями, буду оценивать.

Город/Мистика/Семейные ценности: всё есть и всего много, особенно ярко выражены семейные ценности

Идея: жила некая донна, типичная итальянка, импульсивная и темпераментная. Жил некий алькаид, которого дана терпеть не могла, как и вообще, в принципе, других алькаидов. Но тому очень это не нравилось, что какая-то простолюдинка его прилюдно унижает. И он закрыл глаза на то, что случилось с племянницей ГГ. И тогда родилось страшное проклятие. Тема стара, как мир, но очень уж завораживающе написано.

Стиль: прослеживается почерк мастера, прочитала и словно в Италии побывала и донну Марию Теофилу увидела.

Понравилось: как автор изобразил героев, достоверность характеров

Не понравилось: сюжет не нов, хотя это, скорее всего, не недостаток рассказа

Интересный образ Донны Марии, в целом рассказ гладкий и осмысленный. Даже идея автора просматривается довольно четко. Мне понравилось изложение.

Не впечатлил меня этот рассказ, увы. Я остался равнодушен и к истории и к героям. Да и написан он тяжеловато (лично для меня), но я смотрю, что свою публику он собрал. Удачи вам!

Запомнившаяся фраза: "Да от моего кота Тома больше пользы, когда он под хвостом себе вылизывает, чем от всех этих алькальдов, будь они неладны!"

Общее впечатление: язык и матчасть впечатляют, а вот структура не продумана как следует. Раз уж акцент делается на историю проклятия, то во вводной части вообще нет никакого смысла. Этот колоритный Паблито, который мечется в баре, мог бы и вовсе не появляться. Рассказать всю историю от третьего лица, и будет более цельный рассказ.

Плюсы: интересно и легко читается. Чувствуется, что автор хорошо поработал с источниками.

Минусы: наряду с названиями и именами, хочется ещё каких-то мелких бытовых деталей. Для оживления.

Морали слишком много.

Непонятно, что священник делает в баре. Неужели выпивает?

Ценностей хватает, а от города ничего и не осталось.

Автор так часто и навязчиво повторяет «семейные ценности», что невольно складывается ощущение, что будто он сам не уверен или не до конца понял что это такое.
Так и получилось – рассказ не о них, а о разрушительных страстях чертовско-господних.
Но писано хорошо, увлекательно, хоть и спотыкаешься об непривычный гишпанский именной колорит

Писал человек, явно не понаслышке знающий историю и географию. Учитель? Историк? Географ? кто же это может быть?
впрочем, не буду гадать, скажу проще. Понравилось. Удачи Алексей2014 Автору

"+" - из комментариев узнал про достоверность героев.
"-" - Диалог в начале показался неестественным. Сюжет - не оригинален.
Автору добра!

Донна Мария Теофила и семейные ценности
Однажды вечером, в час, когда ничего уже не видно, я курил, облокотясь на перила набережной; вдруг какая-то женщина, поднявшись по лестнице от реки, села рядом со мной. В волосах у нее был большой букет жасмина, лепестки которого издают вечером одуряющий запах. Одета была она просто, пожалуй, даже бедно, во все черное, как большинство гризеток по вечерам. Женщины из общества носят черное только утром; вечером они одеваются a la francesa.
Проспер Мериме «Кармен»

Испанский антураж напомнил новеллу Проспера Мериме. История, рассказанная католическим пастором, разворачивается неспешно, но, тем не менее, финал неотвратим и закономерен. Зло должно быть всенепременно наказано. В очередной раз убеждаешься, что в женщине таится такая сила, против которой не стоит идти наперекор.

Экскурс в историю начался лихо:

К сожалению, далее полились испанские страсти в клочья, которые мне лично не интересны ни разу.
Зачем столько городить этот огород-город? Лаконичнее нельзя?
Обилие деталей заметно мешает чтению, как говорят, за деревьями леса не видно.
За фактуру, конечно, плюсану.
Но честно скажу, не очень много, ибо словесный поток у меня не в честь, клянусь Девой Марией!.

Южный латинский колорит присутствует и довлеет над сюжетом. Сам же сюжет довольно прост и затаскан - проклятие матери, да ещё и ведьмы. Всё просто - донна прокляла, проклятие сбылось и все счастливы обратились в служение господу. Не зацепило.

А я люблю такие качественные, плотные тексты, насыщенные деталями. Я поверил. Стиль выдержан почти до конца, в конце небольшой перебор с пафосом. Но совсем не критично.
И история не про проклятье бабушки, а про то что самые страшные вещи творят обычные люди (точнее обычные мерзацы), особенно если чуствуют, что останутся безнаказанными. Это непуганное поколение домашних хомячков восхищается всякими придумками стивенкинговскими, а люди, к примеру, войну пережившие даже и не посмотрят в ту сторону. Ибо видели и пострашней в реальности. А бабушка тут для колорита, не более того. Ну вот так я это увидел.

Запятые, немного, но есть.
Ровный гладкий текст, напомнивший Рукопись, найденную в Сарагосе.
Диалог в начале неестественным кажется. Мораль в финале ну уж очень в лоб.

Тяжеловато было читать из-за того, что сериалы я не смотрю совсем, а имена прям запихивали меня в этот сериал. Просто включалась какая-то автоматическая защита, и я не могла продраться через Лусий, паблитов и прочих Педров.
Хотя тема мести очень глубока и противоречива. Почитать бы о ней в местном колорите.

Вначале скажу за все хорошее в рассказе.
Чувствуется ритм и стиль рассказа. Не могу сказать, что вот прям "ах, пахнуло Маркесом" или это образчик магического реализма, но по крайней мере, фольклорно-магическая составляющая добротно реализована.
Имена, события и география - имели место быть, то есть не просто фантазии, а на крепкой почве (правда, где я, а где этот Кадис).
Автор использовал принцип "матрешки", история внутри произведения. Идет вначале затравка (сцена в баре), а потом переход на рассказчика основной истории, и в финале снова возвращение к героям начальной сцены.
Прием этот раньше часто использовали (классик - Горького с его "Макаром Чудра", где рассказывается история Лойка Зобара)
Среди конкурсных работ использование такого приема несколько выделяет рассказ.
Но в целом неплохо, не не выше.

Теперь отмечу не очень удачные моменты, которые помешали рассказу стать выше, чем просто "не плохо".
1. Начальная сцена, где должна задаваться канва направления истории и эмоциональный настрой, не очень удалась, на мой взгляд.
Ну очень уж ненатуральные диалоги, прям видны нитки, за которые автор дергает марионетками-героями, чтобы перескочить поскорее к основной истории. Совершенно не достоверные ни Пабло, на священник этот в баре.

2. Повествованию во внутреннем рассказе не хватает эмоциональности и героев. Выбрана форма пересказа действия, а не само действие от лица героев.
Вернее, местами они появляются, но очень недостаточно по отношению к объему истории. Герои не успевают "ожить".

3. Немного пафосная, в стиле моралитэ, концовка. И совершенно уже нет этого Пабло. Пропал куда-то, просто послужив затравкой для рассказчика-священника. Это тоже нарушает восприятие всей структуры "матрешки". Тут или допиливать эту структуру, если уж так она "пошла", либо просто рассказывать внутреннюю историю без "костылей" матрешки.

А мне вот пахнуло Маркесом, которого я , кстати, в Сто лет одиночества не переношу. Люблю его в короткой форме, но вот это нагромождение родственников Буэндиа мне давалось очень тяжело.
Автор этого рассказа сложный в хорошем смысле, эрудированный, умный.
Похоже на Алексея нашего, но может и не он.

Добротно, читаемо, вполне литературно. Качественная работа.

Пока я продирался сквозь строй Хосе-Марий-Бедросов-де-Сааведросов, рука непроизвольно тянулась к парабеллуму к двуствольной гауде, чтобы суицидно оборвать чтение этой мучительной исторической справки, пока я не понял: как же много, на самом деле, в Бразилии Испании донов Педров!
Которые звенят, аки шпорами, семейными ценностями на углу каждой гасиенды! Да ещё какими семейными ценностями!

Это какая же должна быть в них силища, чтобы вызвать термоядерный взрыв со всеми вытекающими, падающими и убитыми?! Вот молодцы донна Теофила и донна Лусия! Снесли город с лица земли, помолились – и снова все хорошо. Никто не боится этой семейки, Люсия вышла замуж за хирурга и стала счастливой матерью четырех детишек, брат ее рукоположен в священный сан.
Ну да, не согрешишь – не покаешься, не покаешься – не спасешься. И трагедия по воле автора запросто заканчивается идиллией.

А написано сочно, живо, увлекательно и… увлеченно. Настолько увлеченно, что автор не замечает, как подменяет своей речью речь падре.
А падре изображен в высшей степени колоритно:



Не иначе, как голуби из рассказа про мальчуковую любовь отметились белым автографом на одеждах слуги божьего квадратно-гнездовым способом.
Или насквозь исторический автор запамятовал, что колоратка, или римский воротник – это и есть белый воротничок облачения клириков и иных священнослужителей с подшитой к нему манишкой, застёгивающийся сзади и надевающийся под сутану?

А уж дева младая до чего ж хороша!



Вы когда-нибудь видели этот цветок, господа испанские заседатели?
Бог с ним, что у девицы, судя по описанию, было жёлтое лицо: какая-нибудь прабабка споткнулась в прошлом и нечаянно попала под китайца – с кем не бывает.
Но бордовые полосы, равномерно рассекающие гацанисто-жёлтое лицо девицы, - это явный перебор даже для гешпанской красоты.

И мистическая часть развернута, и городская апокалиптическая. Вот с идеей есть некоторые сложности, мне кажется.
Можно ли ставить знак равенства между семейными ценностями и местью, жертвой которой становятся десятки невинных?
И может ли католический священник утверждать, что


Над этим, думается, должен поразмыслить каждый читатель.

А я побегу отсель, пока раздосадованный Паблито не проклял меня, крикнув в спину:

Написано литературно - мысль не спотыкается, не плавает. Тема - вуман пауэр актуальна, конечно, в виду повальной феминизации мысли. Сварливых баб хватает - достаточно применять эффективный метод, освоенный нашими предками и не будет проблем со всякими Пепитами. Сварливая старуха-психопатка, нашедшая повод проявить свою сварливость в полной мере, заслуживает гореть в одном из кругов ада.

На любителя. Этакая притча в нравоучительном и сухом изложении.

Изза такого склада рассказ показался скучным. Затянутость в начале. 4 балла И да, бабушек лучше не злить.

- вот ёрзал - да, не мог усесться, но вот остальное...

- очень много этого словосочетания разбросано по рассказу. Я понимаю: тема конкурса и всё такое прочее, но всему есть предел. Не красит это рассказ.

- а мать туда как попала?

- несколько выбивается из контекста кмк.

Диалог в баре заставил меня заскучать, ведь подумалось, что дальше будут байки из склепа. Ан нет, автор повёл меня, поманил по волнам истории на лодке под названием "Марекс" и не дал заскучать, поведал очень интересную историю, придумав под неё свою, не менее интересную подоплёку. Чуть не хватило понимания/ощущения времени, когда это происходило. Особенно в самом начале. Ведь это задаёт тональность всему произведению, не так ли? Первая часть немного выпадает из всего произведения, но не портит окончательно.
Удачи на конкурсе.

Вот я, кстати, Маркеса люблю. Но нет в этом тексте той пронзительности в самых неожиданных деталях, свойственных его крупной форме. Какой-то, на мой взгляд, жаркий бубнеж под соусом тако.