№23 Ночные ведьмы садового товарищества №13, Автор: Anger Builder, Брат таланта №9 Опции

[Аптекарь]

– Ешь, потом расскажешь про свой институт, – сказала бабушка Нина. – Бери пример со своего деда, хай йому грець, ужо вторую тарелку кончает.
Таня нахмурилась и помешала ложкой сметану в борще. Кушать совсем не хотелось. Здравомыслие подсказывало, что в бабушкином обеде находится порция калорий, вредная не только для малоподвижных студенток-гуманитариев, но и для любительниц здорового образа жизни с кафедры биологии, где она и училась.
– Не хочу, – сказала Таня.
Дед Тарас неодобрительно хлюпнул узваром.
– Вот горюшко, – всплеснула руками бабушка Нина, двигая к внучке тарелку с салатом. – Капустки-то хоть поешь.
Таня не ответила. Она вглядывалась в рушник, висевший над окном, в грядки картошки, помидоров и капусты, в неровности побелки кухонных стен, и думала о том, что биополимерное поле, сохраняющее продукты на безграничное время, так и не будет разработано. А всё почему? Потому что она, Татьяна Валерьевна Желтоухова, очень боится публичных выступлений. Боится до дрожи и икоты – ни больше, ни меньше. И как тогда защитить свою курсовую перед сессией? Определенно никак.
– Внучка, – дед Тарас закрутил кончик чуба за ухо, – тебе нужно сходить у клуб.
– Учёба, то несерьёзно, а вот хлопца гарного, да справного найти… – подхватила бабушка.
– Да подожди… Сегодня четверг, собрание садового товарищества. Вот пусть и выступит заместо меня, расскажет о рассаде, семенах, сроках посева. Какая никакая, а практика будет. Клин клином вышибают, – Дед Тарас хитро прищурился. – Или боишься, дитятко?
Подняв на деда глаза, Татьяна закусила нижнюю губу. Её щёки покраснели, а длинные пальцы, не находя себе места, засуетились по столу. Вдруг, сжавшись как пружина, Таня тихо сказала:
– Ничего я не боюсь. Сами напросились…

Древний осколок советской архитектуры, забрызганный грязью и заклеенный объявлениями, находился в конце улицы. Это было одноэтажное кирпичное здание с несколькими входами и выходами и без решёток на окнах. Пресловутый клуб. Таня представляла, что придётся выступать перед доярками и трактористами среднего возраста, но действительность оказалась в разы хуже – на встречу пришла прогрессивная молодежь, её сверстники. Во всяком случае, первые три ряда татуировок и замысловатых причёсок, а вот дальше, в платочках и кепках, теснилось старшее поколение. Освистают, подумала она. В зале стоял лёгкий шорох, прерываемый лишь мерным чавканьем козы Муси, которую кто-то привязал к пожарной двери около сцены. На собрание, не считая деда Тараса, пришло всё садовое товарищество. Таня сглотнула, подступивший к горлу ком, и начала:
– Полтавский государственный аграрный университет и Херсонский аграрно–экономический университет, а также научные организации, обладающие авторитетом в вопросах разведения сельскохозяйственных культур, при участии региональных университетов, которые достигли высоких самостоятельных результатов, установили…
Сделав многозначительную паузу, Таня выпила воды, обвела взглядом притихший зал.
– …установили, – повторила она.
Коза Муся перестала жевать и внимательно посмотрела на докладчицу.
– …установили порядок высевки рассады капусты огородной, включая критерии, которым должны отвечать работники, а также сроки и время высевки. Первое! Капусту нужно сажать ночью. Второе! На растущую луну. Третье! Сажать могут только женщины от восемнадцати лет и старше.
– Это произвол! – взбеленился мужичок с задних рядов. – А у кого жинкы нет, без капусты будя?
По рядам прокатилось стихийное возмущение.
Таня подавила, подступившую икоту, постучав ладонью по ораторской тумбе.
– Тихо, товарищи, доклад не закончен. Четвёртое! Для обеспечения чистоты капусты огородной требуется производить высадку рассады в голом виде…
Зал загудел, как лавина, обрушившаяся с горной вершины, на сцену полетели головные уборы. Молодежь с первых рядов достала телефоны. Защёлкали вспышки.
– …И внимание, попрошу тишины. Попрошу тишины! – Таня собралась с духом. – Положение одобрено министерством!
Скандалисты, будто натолкнулись на бетонную стену – беспорядки стихли. Неженатый мужичок с заднего ряда неуверенно спросил, тыча пальцем вверх:
– И самим?
Таня, дрожа, доверительно перегнулась через тумбу и прошептала:
– И самим.
Потом, не дожидаясь реакции публики, ушла из клуба через пожарный выход, подмигнув козе Мусе, которая больше не чавкала, а смотрела круглыми глазами на выкате, как будто тоже понимала, о чём шла речь в Танинов выступлении.

Дед Тарас помолчал, взглянул кругом и закрылся рукой. Таня впилась в него глазами – сквозь торжество успеха она чувствовала невольное беспокойство. Дед Тарас прислонился к стене дома, отнял руку, его лицо было бледно, как у мертвого. Он глубоко вздохнул. Бабушка Нина пела. Нестройные женские голоса, набирая обороты, разносились в ночи по всему садовому товариществу. Белые спины огородниц блестели в свете растущей луны, проворно мелькая между заборами.
Они высаживали рассаду.