Москоу коллинг, Автор: Max Krok, Брат таланта №10 Опции

[Распорядитель Ту...]

Мужичок, продающий на рынке новогодние ёлки, похож на собаку. Всё лицо у него покрыто какой-то рыжей щетиной, а ноздри торчат вперёд, как у чёрта.
– Мама, давай купим ёлочку! – кричит кроха лет пяти. Здоровенная баба подходит, держа ребёнка за руку, к прислонённым к забору деревцам и подозрительно оглядывает сначала их, а потом и продавца.
– Чегой-то они у тебя какие-то чудные, – говорит баба, показывая на ёлки.
– Чудной тот, кто не возьмёт ёлочку, а к ней подарочек, – говорит мужичок и распахивает перед бабой коробку в которой переливается волшебными огнями чудесная гирлянда.
– Хочу, хочу! – вопит кроха, а глаза у бабы готовы, кажется, сожрать эту красоту, а не то чтобы купить.
– Берём, – томно говорит баба, а продавец шепчет ей на ухо:
– Гирлянду на ёлку повесишь, это комплект.

Сколько ёлок вместе со своими гирляндами продал странный торговец в Ильино никто не считал, но если бы считал, то порядком бы удивился, потому как продал он их почти всем в селе, а село у нас немалое – целый районный центр. Чтобы ему разрешили беспрепятственно торговать на рынке, рыжий мужичок даже подарил главе района огромную роскошную ель для главной площади, а к ней целый ящик диковинных гирлянд и украшений.

Новый год неумолимо приближается, и жители нашего села становятся похожи на одну большую семью, готовящуюся к празднику: кто-то закупает продукты, кто-то подарки; одни украшают свои дома, а другие офисы; хозяйки строгают оливье, а “хозяины” выставляют из холодильников на загруженные новогодней снедью столы водку. И почти в каждом доме, в углу, стоит не совсем обычная ёлочка-красавица. Стволы у этих “ёлок” похожи на сосновые – красноватые покрытые чешуйками – не то коры, не то еще чего-то, а иголки мелкие, жёсткие словно проволока. И никому невдомёк, что это не ёлки и не сосны, а под красноватой, похожей на кожу, корой медленно, почти неуловимо, пульсирует, струится густая, как смола, кровь. Эти ёлки – живые, и они пришли чтобы отомстить.
За что? – спросите вы так, как будто сами не знаете за что, собственно, ёлка может мстить человеку, но вы, конечно же, знаете. За миллионы срубленных в лесах деревьев из которых вы делаете мебель, сжигаете в топках или просто выбрасываете на помойку; за отравленные тоннами вонючего пластика моря и океаны; за горы освежёванных туш животных на ваших столах; за терриконы гниющей на солнце рыбы; за безымянные толпы разорванных на куски хирургическими щипцами мланденцев в абортариях. “За то, чтобы количество перешло в качество”, – провозглашали вы в своих тостах, и вот оно наконец перешло. Конвейер убийств, который люди заботливо создавали и лелеяли на протяжении всей своей истории сегодня заработает в нужном направлении.
Звенят бокалы, и в телевизоре бьют куранты. На экране появляется знакомая всем физиономия. За гомоном голосов, чавканьем ртов и рассекающими воздух ударами ветвей и игл из телека слышны лишь отдельные слова. Гибкие и прочные руки-ветви не боятся ни топоров ни пил, а выросшие в теплой комнатной водичке ноги-корни послушны и быстры. Расправиться с жалкими, слабыми, глупыми и пьяными людишками не составляет никакого труда: один взмах тугой колючей ветвью, и у человечка сломана шея; залп боевыми иглами, и противник повержен еще на подступах… Грязная работа позади, впереди приятное – праздничный ритуал. Работа кипит вовсю. Одетые в полупрозрачные плащи-балахоны живые деревья стаскивают на центральную площадь трупы селян. Одеяния “ёлок” узорчаты и тонки, как паутина. Если присмотреться, то можно увидеть, что их нити словно растут из светящихся кристаллов гирлянд. Несомненно, эта часть тоже спланирована рыжим косматым продавцом ёлок. А вот и он, облаченный в гротескное подобие костюма Дедмороза, только цвета хаки, с узором из переплетающихся веток, чем-то похожий на охотничий камуфляж. Рыжая борода развевается на ветру, а без скинутых прочь рукавиц на его руках видны желтые волчьи когти.
Когда гора человеческих трупов на площади почти загораживает собой здание администрации и памятник Ленину, рыжебородый анти-Дедмороз подносит к её подножию факел. Политая бензином из раскуроченных автомобилей гигантская пирамида вспыхивает и гудит горячим пламенем. Издали она похожа на всё ту же ёлку.
– Это наша земля! – орёт анти-Дедмороз и потрясает в воздухе посохом из высушенных человеческих костей и сухожилий. Переливающиеся всеми цветами и облаченные в свои изысканные одеяния живые деревья образуют вокруг костра три концентрических круга, и они медленно начинают своё движение – каждый против другого. Бывшие до этого молчаливыми мы затягиваем свою, немного заунывную и медленную, по меркам людей, песню. Огромное, покрытое инеем, словно сединой, дерево величественно движется вместе с нами. Это – наша главная красавица, подаренная главе района.

Праздник окончен но жители нашего села не расходятся. Впереди много славных дел: надо грузиться в фуру, и в путь. Проба сил прошла успешно. По дороге к нам присоединится ещё много таких же фур. Столица зовёт.