Дар Богов, Альтернативно-историческое фэнтези Опции

[Комиссар]

Могу выложить третью главу, которая согласно первоначальному замыслу должна была стать первой.
Она написана тем стилем, которым я писал раньше.
А потом выложу отредактированный вариант. Тогда можно будет сравнить, лучше стал стиль или хуже.
Согласны?

[Круделта]

Могу выложить третью главу, которая согласно первоначальному замыслу должна была стать первой.
Она написана тем стилем, которым я писал раньше.
А потом выложу отредактированный вариант. Тогда можно будет сравнить, лучше стал стиль или хуже.
Согласны?

Можно, пожалуй, но дело не в том, стал он лучше или хуже. Я просто приемлю несколько другое, вот в чем штука. Что именно? Посмотрите того же "Вертен Ю".

Но так-то - выкладывайте, конечно.

[Комиссар]

Эта глава в более ранней версии романа должна была стать первой.
Писалась она в то время, когда мир ещё задумывался как чисто фэнтезийный, а космогония мира во многом была близка доктрине инглиизма. В новой версии космогония будет больше приближена к славянскому язычеству.
Главного героя здесь зовут Светозар, в новой версии его будут звать Зорик. Всё-таки сложносоставные имена простолюдинам не полагались.

Глава 3
Светозар

Дописав последний абзац, я отложил перо и легонько подул на лист, чтобы чернила быстрее подсохли. Затем откинулся на спинку стула и ещё раз окинул взглядом написанное. Каждая буковка прилежно выведена строго по канону, строчки идут ровными рядками, как по линейке, а главное, нет ни одной кляксы или помарки. Чистая работа, не придерёшься.
Довольный плодом своего труда, я посмотрел на учителя, который тоже что-то писал за своим столом.
- Учитель, я закончил.
Отец Доброслав, кряхтя, поднялся с кресла, подошёл, взял в руки исписанный лист бумаги и отошёл к окну. Близоруко прищурясь, он взял с подоконника увеличительное стекло и поднёс лист к свету, вглядываясь в написанное.
- Очень хорошо, - наконец, одобрительно кивнул он и отложил стекло обратно на подоконник. – Ещё одна глава закончена. Совсем скоро мой справочник целителя из рукописи станет полноценной книгой. Осталось дописать главу, посвящённую свойствам ядовитых растений. Белена, болиголов, волкобой, вороний глаз... Ну, и так далее...
Учитель вернулся к своему столу, бережно положил лист поверх стопки таких же, а затем снова уселся в любимое кресло с подлокотниками и подушечкой. Поглаживая длинную седую бороду, отец Доброслав задумчиво посмотрел за окно, на предзакатное небо.
- Пожалуй, хватит на сегодня. Скоро вечерня, продолжишь завтра.
- Хорошо, учитель.
Отец благосклонно посмотрел на меня.
- А ты молодец, Светозар. В последнее время твои навыки чистописания заметно улучшились. Хвалю.
- Благодарю, учитель, - скромно ответил я, опустив глаза. Вряд ли учитель догадывается, каких усилий мне это стоило, но всё равно приятно.
- Твоё обучение писарскому делу почти завершено. Я рад, что из тебя всё-таки вышел толк. Пожалуй, нет смысла устраивать тебе выпускное испытание. Как закончишь со справочником, напишешь своей рукой грамоту об успешном завершении обучения в моём капище, а я поставлю печать и заверю своей росписью. С этой грамотой ты сможешь устроиться писарем в любую управу.
Без малого четыре года я ждал этого дня.
- Благодарю Вас, учитель. За всё. Вот только... я не хочу быть писарем ни в какой управе.
Учитель удивился.
- А чего же ты хочешь?
Я долго собирался с духом, чтобы обратиться к учителю с этой просьбой. Пожалуй, более подходящего времени не будет.
- Я хочу стать жрецом.
Учитель усмехнулся.
- Многие хотят... Но для того, чтобы стать жрецом, нужно пройти обучение в скиту, а чтобы поступить на обучение, нужно пройти Испытание, что каждый год проводится на Перунов День. Это будет...
- Через два тыждня. Вот об этом я и хотел поговорить, учитель. Мне уже исполнилось шестнадцать, так что это будет моя последняя попытка пройти Испытание...
- Да, верно. Но ты же понимаешь, только обладатель Дара Богов способен его пройти.
- А Вы можете посмотреть, есть ли во мне этот Дар?
Учитель посмотрел на меня особым взглядом, словно проникающим в душу. Я почувствовал пробежавший по спине холодок, внутри всё словно сжалось.
Учитель отрицательно покачал головой.
- Чем сильнее Дар – тем раньше он проявляется. С первого раза, в свои шесть лет, Испытание проходят лишь единицы. Но их Дар – самый сильный. В десять-двенадцать лет Испытание проходит основной поток одарённых середнячков. В тринадцать-четырнадцать – те, чей Дар слишком слаб, чтобы стать ведичами, но достаточно силён, чтобы стать жрецами. В шестнадцать лет он мало у кого проявляется, а в тех редких случаях, когда всё же обнаруживается – он совсем слабенький. Увы, но я не вижу никаких признаков наличия у тебя Дара. Так что на твоём месте я бы не стал тешить себя напрасными надеждами. Забудь о жречестве.
- А есть ли какой-то способ заполучить этот Дар? Какие-то особые прославления Богов, хвалы, обряды, требы?
Учитель нахмурился.
- Нет. Дар закладывается в человека ещё в утробе матери. Он не появляется с возрастом, а проявляется со временем. Как росток из семени, брошенного в землю. Если семя в земле есть – оно рано или поздно прорастёт. А если нет...
Учитель развёл руками.
- Мне во что бы то ни стало нужно пройти Испытание, - упрямо сказал я.
- Почему это для тебя так важно? Чем тебя не устраивает работа писаря в управе?
- В управе? Это в какой же? Волостной, городской, военной, боярской? Детки из знатных родов ведичей, витязей и хозяев там и работают, и получают повышение. Будь я из какого-нибудь знатного рода – для меня тоже были бы открыты все ворота и двери. Но я – сын смерда, а потому сельская управа – мой предел. И что мне теперь, за мелкое жалованье всю жизнь быть холопом у сельского старосты? А ведь будь я жрецом – всё могло бы сложиться иначе. Я ведь грамоте обучен, чистописанию, знаю наизусть все прославления и обряды, и со временем мог бы стать не просто служителем, но и настоятелем! Но нет, у меня же нет Дара Богов!
- Так вот оно в чём дело... Отроческое тщеславие взыграло. Мальчик мой, всем нам приходится чем-то жертвовать. Такова жизнь. Я ничем не могу тебе помочь, разве что посоветовать принять свою судьбу как есть и не роптать, чтоб не гневить Богов.
- Нет, можете. Ведь дело не в Даре Богов, а в Испытании, которое надо пройти так или иначе. Прошу Вас, помогите мне!
- О чём это ты?
- О том, что Вы можете помочь мне пройти Испытание, дав какую-нибудь подсказку. Вы ведь будете среди троицы испытующих, а значит...
- Что?! Я никогда и ни за что не пойду на подлог! Да как у тебя вообще язык повернулся предложить такое?!
- Простите меня, учитель. Мной движет отчаянье...
- Чтобы я от тебя такого больше не слышал! Никогда! Тебе ясно?
Я молча кивнул, уставившись в пол.
- А теперь ступай. Мне нужно подготовиться к вечерне.
Я вышел за дверь, прошёл по коридору и вышел в общий зал. Селяне уже начали собираться на вечерню, осеняя себя символом веры при входе. Я заметил своих родителей и пошёл к ним.
- Светозар, ты чего такой хмурной? – спросила мать. - Случилось чего?
- Нет мам, всё в порядке.
Спустя какое-то время над головой раздался колокольный перезвон. Отец Доброслав призывает людей на вечерню. И хотя все и так знают, что время для вечернего прославления, порядок нарушать нельзя.
Как только все собрались, вышел и сам отец Доброслав. Он поднялся на помост, склонив голову перед кумирами, осенил себя символом веры, а затем повернулся лицом к собравшимся.

- Именем Всех Пресветлых Богов, мы начинаем вечернее прославление!
Благословен будь Бог Род-Породитель, творец всего сущего! Благословенны будьте дети его, Пресветлые Боги, правящие Новьгардом из мира Прави! Благословенны будьте небесные ассы, жители Асгарда, оберегающие Новьгард от чудищ Пекла! Благословенны будьте светлые леги, хранители Священного Вырия, оберегающие миры Прави, Яви и Нави от тёмных легов Мрака, Мары и Лиха!
После каждого благословения я вместе со всеми осенял себя символом веры.
- Дорогие сородичи! – продолжал смотритель. – На этой вечерне... я бы хотел поговорить о роли и месте каждого из нас. Все мы – дети Пресветлых Богов. Но у каждого из нас – своё предназначение, а значит – и свой жизненный путь. Волей Пресветлых Богов, все люди из родов Великой Расы разделены на варны. И у каждой варны есть своё назначение. Ведичи и жрецы ведут людей из родов Великой Расы по пути духовного совершенствования, только им ведома воля Пресветлых Богов и они же служат её проводниками. Витязи и воины, включая Князя Света, защищают людей из родов Великой Расы от извергов и лиходеев. Хозяева и работники обустраивают земли, обеспечивая людей из родов Великой Расы всем необходимым для мирной жизни и деятельности на просторах Великого Мироградского Княжества от края до края. Несомненно, что положение людей из варны ведичей и жрецов выше, чем у витязей и воинов, а положение витязей и воинов выше, чем у хозяев и работников. Но это вовсе не значит, что работник – менее достойный человек, чем ведич! Ведь каждый человек, будь то сам Князь или же простой смерд – все мы являемся детьми одних Богов! Именно они определили жизненное предназначение каждого человека в этом мире. И никому из людей не под силу его изменить, да и нет в этом никакой надобности! Боги гораздо мудрее нас, и установленный ими Порядок совершенен! Кому-то в жизни предназначено родить и воспитать много детей, кому-то – бороться с лихом, кому-то – досконально изучить близкое его духу ремесло, создавая новые великолепные вещи и передать свои знания ученикам, кому-то – честно исполнять свои холопские обязанности, а кому-то – в решающий миг отдать жизнь за своих родных, близких, друзей, сородичей. Да, исполнение предназначения или жизненный путь к его исполнению может оказаться тяжким испытанием! Но мы должны помнить, что Боги, в мудрости своей, никогда и никого не подвергают испытаниям сверх той меры, которую человек способен выдержать! Но чем тяжелее испытание – тем сильнее мы становимся! А если человек не выдерживает испытания, ломается – значит, он слаб и недостоин посмертия в мире Прави и вящего перерождения! Священная обязанность каждого из нас – в течение жизни распознать своё истинное предназначение и с необходимым тщанием исполнить его! И тяжкий грех – всячески уклоняться от своего предназначения, заниматься нелюбимым делом, несвойственным своей истинной природе, заниматься им только лишь прибытка да бахвальства ради. Такой человек никогда не достигнет успеха в деле, ему несвойственном, а даже если у него и будет что-то получаться – то ценой неимоверных усилий, жертв! Но, в конце концов, его всё равно ждёт неудача! Напротив, человеку, распознавшему своё истинное предназначение, свойственное его природе дело всегда будет даваться легко и без особых усилий! Потому что Боги, в мудрости своей, помогают тем, кто служит проводниками их воли и отворачиваются от тех, кто ей противится! А по окончании жизненного пути в земном мире Яви, каждого ждёт награда по делам его. Исполнивших своё предназначение ждёт долгое блаженство в Священном Вырии, что в мире Прави, и новое, вящее перерождение! Тех же, кто не исполнил своё предназначение, ждёт долгое скитание в мире Нави и худое перерождение! Потому что Боги, в мудрости своей, не станут возлагать на кого-либо больших надежд, чем тот способен оправдать!
Капен говорил, глядя в зал. На меня он так ни разу и не взглянул, да оно и к лучшему. Если бы он всё время посматривал на меня, я бы сильно смущался и краснел. Ведь не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: слова смотрителя Доброслава обращены в первую очередь ко мне.
Учитель прав: каждый человек должен знать своё место, учиться распознавать своё истинное предназначение, а распознав, всеми силами исполнять его.
В шесть лет началось моё начальное обучение. Капище ещё только-только построили, благодаря чему Троицкий Мост из небольшой лесной деревеньки у реки стал полноценным селом. Тогда ещё не очень старый смотритель Доброслав обучал меня и других детей чтению, чистописанию, счетоводству, природоведению и родоведенью. Чтение мне давалось хорошо, а вот остальные науки – не очень. На уроках чистописания из-под моего пера вместо красивых и ровных строчек выходили какие-то каракули, да ещё и с ошибками. Считать я умел, но решение задач и уравнений мне не давалось. Я любил слушать рассказы о горах и полях, о Северной Пустоши и Южном Море, о Великой Башне Рода и Дворце Князя в Мирограде, о городах и сёлах Зеленодолья и о людях, живущих там. Слушать-то я любил, но когда от меня требовалось что-то рассказать про особенности ведения хозяйства в какой-то из волостей или о животных и растениях в чужой местности – я и двух слов связать не мог. Ну не запоминал я таких вещей. Как говорил учитель: «В одно ухо влетает – из другого вылетает». Грамоту о начальном образовании я всё же получил, хоть и с большим трудом. И это с моей стороны ещё было достижением, ведь некоторые так и остались неучами.
Когда мне исполнилось двенадцать, встал вопрос, какому ремеслу мне обучаться. Кузнечное дело исключили сразу – там сила нужна и сноровка. Охоту – тоже. Слишком уж я неуклюжий да невнимательный. Как сказал отец: «Глухарь за версту услышит, а подсвинок копытами затопчет насмерть». Отдали учеником к дяде Никодиму, плотницкому ремеслу обучаться. Поначалу я вырезал из дерева разные фигурки, плошки да ложки. Дядя Никодим смотрел на мои поделки, качал головой и приговаривал что-нибудь вроде «Чтоб мои недруги всю жизнь такими ложками щи хлебали» или «Если б эта фигурка была кумиром одного из Богов, он бы на тебя крепко обиделся». Через три месяца дядя Никодим доверил мне сделать мою первую табуретку. Я честно старался изо всех сил. Табуретку я сделал, правда, получилась она кривоватой из-за неодинаковых ножек. Дядя Никодим, когда увидел мою работу, почему-то рассмеялся, после чего сказал: «Я многое повидал на этом свете, но такой чудесной табуретки – ни разу. Забери её домой и непременно покажи отцу. И обязательно передай ему, что те деньги, что он мне платит за твоё обучение, не стоят ни твоих мучений, ни моих». Никогда не забуду то брезгливое выражение лица, с каким отец посмотрел на меня, когда я передал ему слова дяди Никодима. А ведь моя первая и, как выяснилось, последняя табуретка до сих пор стоит у нас дома. Это даже ничего, что она на вид неказиста и шатается – всё-таки вещь, сделанная своими собственными руками, и хоть какая-то память о том, как я был учеником плотника.
После того случая отец махнул на меня рукой и за моё дальнейшее обучение взялась мать. Вот только село у нас маленькое, мастеров у нас не так уж и много. Она почти всех обошла – и все от меня отказались, предпочитая брать в ученики других детей, поспособнее. И тогда она обратилась к последнему мастеру – смотрителю нашего капища. Сам не знаю, почему он тогда взял меня в ученики – не из-за моих же приснопамятных каракулей!
Так я начал учиться писарскому делу.
Поначалу обучение шло туго. Но мой новый учитель, хвала ему, был очень терпелив. Первые несколько месяцев он заставлял меня много читать. Требовал, чтобы каждую книгу я прочитал от корки до корки. Уже потом чтение книг начало доставлять мне удовольствие. За всё время обучения я, наверное, перечитал все книги из хранилища, за исключением разве что запретных, что находятся в тайном отделении хранилища под замком. Постепенно я с удивлением обнаружил, что хоть и не помню правил письма, но зато помню, как пишется каждое слово, потому что хотя бы раз оно встречалось мне в одной из книг. Затем, вдоволь намучавшись с традиционным способом написания слов от руки, я выработал свой собственный способ написания букв, близкий к книжному. Со временем я научился писать книжными буквами почти так же быстро, как обычными прописными, а главное, красиво! Учитель, посмотрев однажды на мою рукопись, дал мне книгу и чистый лист бумаги, после чего велел переписать первую страницу слово в слово и теми же буквами. Я легко справился с этой задачей и учитель тогда впервые похвалил меня за работу. После этого я в основном и занимался тем, что переписывал рукописи учителя и ветхие книги на новые листы бумаги, из которых учитель потом делал новые книги.
Мне нравилась эта работа. Впервые я нашёл дело, которое мне хорошо удавалось. Приятно было подержать в руках плод своих трудов, за который мне было не стыдно. К тому же, за эти четыре года, я многое узнал об окружающем мире из книг, и мне нравилось узнавать ещё больше. И ещё я понял, что работа писаря в книгохранилище – это именно то дело, которым я хотел бы заниматься всю жизнь.
Как там сказал отец Доброслав? Чем ближе род деятельности к истинному предназначению человека – тем легче ему даётся всё, связанное с ним? Ну, если так, то своё предназначение я уже распознал.
Вся загвоздка только лишь в Даре Богов, которого, похоже, у меня нет.
Но если Дар в человеке сродни семени в земле, неужели нельзя вбросить семя в землю пускай даже в конце посевной? Если Пресветлые Боги настолько всесильны, для них это не составит особого труда! Ну конечно, надо их просто хорошенько попросить об этом!

- А теперь, - продолжал отец Доброслав, - время для долгожданного молебна. Как известно, Пресветлым Богам ведомы не только наши слова и дела, но и помыслы. Поэтому прошу вас, дорогие сородичи, соблюдать тишину и проговаривать свои просьбы про себя, чтобы не мешать другим.
Все вокруг склонили головы и приложили правые ладони к сердцу. Одни молча стояли с закрытыми глазами, другие беззвучно шевелили губами. И всё же тишиной это было назвать сложно: кто-то покашливал, у какой-то женщины вдруг заплакал маленький ребёнок, справа доносился чей-то приглушённый шёпот.
Конечно же, я просил Богов о ниспослании мне Дара. Впрочем, последние несколько лет, накануне каждого очередного Испытания, я только об этом их и просил.
Иногда я вспоминаю своё первое Испытание.
В тот раз после заутрени мать не повела меня обратно домой, а осталась со мной в капище вместе с другими детьми и несколькими взрослыми. Дети постарше были без родителей, мне же тогда только исполнилось шесть лет. Незнакомый служитель время от времени выходил в общий зал и, сверяясь со списком, выкрикивал чьё-нибудь имя, после чего уводил с собой одного из детей. Обратно никто из детей не выходил, и мне стало страшно. Почему-то я решил, что за этой дверью детей скармливают какому-то чудищу. И тут служитель выкрикнул моё имя. Мать подвела меня к служителю, тот хмуро посмотрел на меня и повёл за собой. Помню, я тогда сильно перепугался и заплакал, решив, что меня сейчас съест чудище и я больше никогда не увижу маму. Я вцепился ручонками в её юбку, а ты принялась меня успокаивать, говоря, чтобы я был хорошим мальчиком, слушался взрослых дяденек и ничего не боялся. А потом вдруг и сама заплакала. Ох, как же всё это было глупо...
В общем, когда меня всё же оторвали от мамкиной юбки, служитель отвёл меня в малый зал капища, где за столом сидели двое: отец Доброслав и какой-то незнакомый старик. Уже потом я узнал, что это был ведич. Когда меня подвели к ним, Доброслав, увидев моё заплаканное лицо, наклонился и что-то ласково пошептал мне на ушко. Не помню, что он сказал, но на душе вдруг стало хорошо и спокойно, а все страхи сразу ушли.
Ведич спросил меня, готов ли я пройти Испытание. Я ответил «да», хотя вообще не понимал, что происходит.
Сначала меня подвели к плотной чёрной занавеси, которой была перегорожена часть зала, и предложили угадать, что за ней спрятано. Я честно сказал, что не знаю. Тогда мне предложили закрыть глаза и попробовать угадать. Кажется, я тогда сказал «леденец на палочке». Служитель отодвинул занавеску – там стояла деревянная кадка, наполненная водой, в которой плавала живая рыба.
Потом меня вывели на середину зала и дали подержать в руках красивый самоцветный камень. После чего надели мне на голову чёрный мешок, забрали камень и попросили найти его, не снимая мешка с головы. Я какое-то время походил наощупь по залу, пока не упёрся вытянутыми руками в стену. Тогда ведич сказал «достаточно» и разрешил снять мешок. Как оказалось, камень спокойно лежал себе на табурете в совсем другой стороне.
И наконец, меня снова подвели к столу, дали в руки серебряное кольцо и попросили описать внешность человека, которому оно принадлежит. В общем, и с этим заданием я не справился.
Так закончилось моё первое Испытание. Отец Доброслав вывел меня через чёрный ход наружу, где меня уже дожидалась мать и о чём-то с ней переговорил. О чём именно – не помню. Должно быть, о том, что я не прошёл Испытание. После этого смотритель вернулся обратно в капище, а мать отвела меня домой.
Все последующие Испытания были похожи: менялись испытующие, предметы, иногда задания, но смысл всегда оставался тем же: увидеть или почувствовать то, что обычный человек увидеть или ощутить не в силах.
Чтобы пройти Испытание, достаточно было выполнить два задания из трёх. Но за все эти годы я ни разу не смог выполнить даже одного.
Поначалу я воспринимал Испытания как игру, которую взрослые устраивали нам каждый год на Перунов день. Но с возрастом приходило и понимание: те, кто прошли Испытание, навсегда изменили свою судьбу к лучшему. Дело даже не в том, что представители духовной варны не занимаются тяжёлым телесным трудом, как смерды или холопы. И даже не в том, что они, в среднем, получают более высокое жалованье, хотя это тоже приятно и немаловажно. Больше всего мне нравилось, что, благодаря особому благорасположению со стороны Богов, ведичи и жрецы обладают силой, властью и уважением со стороны остальных людей. Будь я жрецом, мне бы никогда не пришлось ни в чём нуждаться. При этом я бы выполнял ту же, по сути, работу, что и последние четыре года, пока помогал учителю. Ну, ещё бы, как и отец Доброслав, исцелял людей и скотину от сглаза и порчи, призывал бы дождь, проводил бы богослужения...
Заниматься всю жизнь любимым делом и получать за это все мыслимые блага – это ли не мечта каждого человека?
Каждый год я вновь и вновь просил Богов о Даре. И каждый год – снова разочарование. Ох, как же я завидую тем, кто вместе с испытующими уехал учиться в скит. Каждый год, когда я видел лица очередных счастливчиков и их родителей, меня одолевала горькая обида и злость. По правде сказать, не так горько было, что я не прошёл Испытание, как то, что его прошли другие. Ведь получалось, что я хуже других...
«О, Пресветлые Боги! Род, Перун, Велес, Семаргл, Ярила, Сварог, Радогост, Макошь, Лада и Леля, услышьте меня! За последние годы я принёс много пользы этому капищу. И мог бы принести куда больше, став жрецом! А потому взываю к вам со своей просьбой! Молю вас, сделайте так, чтобы в этом году я всё же прошёл Испытание! Если во мне нет семени вашего Дара – прошу, вложите его в меня! Если я должен что-то сделать – прошу, дайте мне знамение! Если я должен совершить путешествие – прошу, укажите мне путь! Это всё, о чём я прошу! Я готов принести любые требы и всю оставшуюся жизнь славить вас мыслью, словом и делом! Слава Богам и предкам нашим!»
Вечерня окончилось, отец Доброслав благословил прихожан и народ начал расходиться по домам.
- Отец, разреши мне ещё немного погулять.
- Зачем тебе? – недовольно буркнул отец. – Или свидание кому назначил?
- Нет, просто прогуляться. Побыть одному, подумать о том, о сём...
- В твои годы я уже давно с девками встречался, а ты всё думаешь. Да только не о том... Лучше иди спать, утро вечера мудрёнее...
- Отец, пожалуйста...
- Пересвет, - вступилась мать, - отпусти мальчика. Нехай погуляет.
- Ну, ладно. – нехотя разрешил отец. - Только недолго, завтра всем вставать рано. Учти: не успеешь к ужину – ляжешь спать голодным. Усёк?
- Угу.
Родители пошли домой, я же пошёл не спеша по дороге между рядами дворов. Иногда я посматривал на вечернее небо. Вот уже и первые звёзды появились. Где-то там, среди них, обитают и Пресветлые Боги...
Когда я уже собрался возвращаться домой, моё внимание привлекла яркая красная звезда на закатной стороне. Приглядевшись, я заметил, что звезда постепенно сдвигается вниз и становится как будто ярче. Я уставился на непонятное явление. Зрелище было пугающим и завораживающим одновременно. Послышался всё нарастающий гул, который постепенно превращался в оглушительный рёв. А звезда будто бы увеличивалась в размерах...
И тут до меня, наконец, дошло: эта звезда падает прямо на меня! О, Боги, неужели я вас прогневал?!
Ноги подкосились, и я упал на колени прямо в дорожную пыль. Со стороны послышались крики – эту ужасную звезду видели и другие селяне.
От страха моё тело охватила дрожь, я прямо тут же пал ниц. В эти мгновения мне хотелось зарыться с головой в землю. Но нет же, от гнева Богов не спрячешься! Я быстро-быстро зашептал: «Молю вас, Пресветлые Боги, простите все прегрешения мои, смилуйтесь надо мной и защитите...»
Внезапно раздался грохот, сравниться с которым не мог ни один, даже самый лютый гром. В тоже мгновение земля сотряслась так, словно Сварог со всей силы ударил по ней своим огромным молотом. Послышался звон разбитых стёкол, какая-то женщина закричала...
На какой-то миг подумалось, что я умер. Но проходили мгновения, я по-прежнему слышал перепуганные голоса селян, потом к ним добавился тревожный звук набата. Я робко поднял голову и осмотрелся. Люди выбегали из домов кто в чём был и бежали к капищу. А над головой протянулся огромный дымный след, теряясь где-то за верхушками деревьев на востоке.
Пронесло... Что же это такое было?
Догадка пришла сама собой. Ну конечно же! Ведь я же просил Богов именно об этом! Упавшая звезда – это и есть знамение! Дымный след – указующий путь! А там, где он заканчивается... меня ждёт семя моего Дара!
Меня охватил благоговейный трепет, из глаз потекли слёзы радости. Я поднял глаза к небу, раскинул руки и громко закричал: «Слава Богам и предкам нашим! Слава Богам! Слава Богам! Сла...»
- Эй, парень, ты что, сдурел? – спросил пробегавший мимо мужик, прервав мои прославления. – Нашёл время Богов поминать!
Я посмотрел на него с такой улыбкой, что мужик испуганно ойкнул. Мне стало вдруг смешно и я расхохотался.
- Ну, точно, умом тронулся... – пробормотал мужик, осеняя себя символом веры, и припустил к капищу пуще прежнего.
Улыбаясь, я смотрел ему вслед. Да уж, видок, наверное, у меня ещё тот... Хотя, что мне теперь людская молва? Ведь сами Пресветлые Боги меня услышали!
И, окрылённый этой радостной мыслью, я тоже побежал к капищу.

[Сержи Кэлли]

Браво!!! Комиссар я становлюсь вашим поклонником, не смотря на ряд идеологических разногласий )))
Грамота об окончании капища, шикарно!
Можно спросить а где можно найти другие ваши работы, а то вы старожилы не всегда оставляете свои координаты?
(и да здесь должен выразить особую благодарность Монку, он это всегда делает!)
Большое спасибо за новую главу

[Комиссар]

Браво!!! Комиссар я становлюсь вашим поклонником, не смотря на ряд идеологических разногласий )))
Грамота об окончании капища, шикарно!

Спасибо. Не думал, что кому-то настолько понравится.

Можно спросить а где можно найти другие ваши работы, а то вы старожилы не всегда оставляете свои координаты? (и да здесь должен выразить особую благодарность Монку, он это всегда делает!)

Это я-то старожил?
Да у меня рассказов - три или четыре штуки. "Проба пера", можно сказать. Даже показывать стыдно.
"Дар Богов" - это роман, над которым я работаю уже года три - каждый раз начиная заново разными стилями и с разной завязкой сюжета. Он и станет моим официальным "дебютом".

Наверное, надо будет как-нибудь завести себе профиль на "СамИздате", куда и скидывать всю свою писанину.

Большое спасибо за новую главу

Да было бы за что. Это глава из прошлогодней "реинкарнации" этого романа.
Как только допишу - выложу новую версию главы. Тогда и станет ясно, лучше я стал писать или хуже.