№ 31 Единственный диагноз - смерть! ≈ 13,600, "Ни о чём не жалей", Литературный турнир Игры Фантастов №7 Опции

[NatashaKasher]

Дверь открылась. Я ожидал увидеть кого угодно, но не такого человека. Щуплый, в очках, со смешной чёлкой набок – на первый взгляд он походил на долговязого школьника, если бы не внимательный, словно проникающий в самые глубины ваших мыслей, взгляд. Этот образ никак не вязался с тем делом, которое лежало на моём столе.
За годы работы психиатром мне довелось повидать разных людей. Много было настоящих больных с различной степенью отклонений, но чаще попадались преступники, которым очень хотелось скосить под «дурочка». А этот молодой человек показался мне совершенно нормальным. Однако, это ещё предстояло проверить…
Конвой ввёл подозреваемого. Его усадили на крашеный столь любимой в подобных заведениях краской массивный стул, привинченный к полу, и накинули ножные кандалы. Я кивнул, и сопровождающие вышли в коридор – медицинское освидетельствование процесс сугубо личный. Разве что камеры по углам, беспристрастно ведущие запись, наблюдают за происходящим.
- Скажите, доктор, вы психиатр с большим стажем? Я просил очень опытного специалиста. Другой меня просто не поймёт.
Вопрос меня удивил. Скорее даже не по смыслу, а тем, что молодой человек перехватил инициативу и начал первым.
- Вот как? И почему?
- Я не сумасшедший, – по лицу заключённого скользнула чуть заметная улыбка. – И у меня нет желания оказаться в психушке на всю оставшуюся жизнь. Вы должны меня понять.
Я откинулся на стуле, обдумывая дальнейший план нашей беседы, переложил для вида папки на столе и, наконец, решил действовать прямо.
- Вы готовы рассказать всё с самого начала? Ничего не скрывая и не приукрашивая?
Конечно, с материалами следствия я ознакомиться заранее. И не видел ничего удивительного в том, что в преступнике заподозрили сумасшедшего. Три жестоких и совершенно не похожих друг на друга убийства. Никакой последовательности, никакого «почерка», никаких личных отношений с жертвами. И, что самое интересное, тот сам явился с повинной.
- Хорошо, – он вновь чуть улыбнулся. – Я все расскажу. Если только позволите дотронуться до вашего лица.
На мгновение мне показалось, что заключённый внезапно чего-то испугался – по его лицу пробежала лёгкая тень. Скорее даже не испуга, а беспокойства. Беспокойства о том, что могут не выполнить его просьбу.
- Не волнуйтесь, я не причиню вам вреда. Я прикован, в наручниках, охрана за дверью… И совершенно не опасен.
Странная просьба. Я привык с осторожностью относиться ко всем желаниям пациентов, но было в этом что-то неподкупное, по-детски наивное и трогательное.
В моей практике попадалось и более странное поведение у больных. Запомнился один пациент, который прежде чем ответить, советовался с сидевшей в его животе собакой. Бывало, что животное не «отвечало», и тогда больной старательно «будил» его сильными хлопками. А тут просто потрогать врача? Ничего предосудительного на первый взгляд нет, но всё же я решил повременить с ответом и понаблюдать за реакцией подследственного.
- Ну, что же, давайте начнём, - я заглянул в папку с личным делом, - Антон Валерьевич. Насколько мне известно, вы сознались в убийстве одиннадцатилетнего мальчика. Расскажите, зачем вы это сделали?
Я намеренно употребил двусмысленную фразу, но молодой человек прореагировал лишь на ключевое слово.
- Убийство? Ни в коем случае! Давайте называть вещи своими именами.
- Хорошо. Как же вы назовёте то, что совершили?
- Сейчас попробую вам объяснить, - заключённый задумчиво посмотрел на зарешеченное окно. – Увидев мальчишку, я сразу понял, что вынужден буду это сделать. И сделал! Да, черт побери, я заткнул ему рот, связал и затащил в лес. А потом стал тыкать ножом, прижигая раны углями от костра. Нельзя, чтобы он истёк кровью раньше времени – он должен был мучиться. Думаю, что мальчишка умер от боли, но этого я и старался добиться.
- Что вы чувствовали, э-э… когда убивали? Возбуждение, агрессию?..
- Жалость! Я чувствовал жалость, - внезапно Антон Валерьевич меня перебил, впервые за весь разговор, позволив поддаться эмоциям. – Мне было жаль, что не могу заставить его мучиться так же, как мучились жители Калининграда, когда на него упала ракета.
Заключённый запнулся, словно не зная, что сказать дальше. Он немного посидел, покачиваясь из стороны в сторону, и тихо добавил:
- Я знаю, что она не падала на город. Ещё не падала. Но мальчуган мучился достаточно долго… Теперь я уверен, что этого и не произойдёт.
Правильно говорят, что первое впечатление обманчиво, особенно в нашей профессии. Тут явно прослеживалась типичная шизофрения. Однако нельзя исключать и вариант симуляции. Я для вида перелистал дело и решил зайти с другой стороны.
- Его смерть сыграла какую-то роль в вашей жизни?
- К сожалению, вам этого не понять, доктор. Даже вам пока не понять…
- Больше ничего не хотите добавить? Нет? Тогда расскажите мне о второй жертве. Мужчина двадцати трёх лет. У него осталось двое детей. Вы знали об этом?
- Конечно, знал. Близнецы - мальчик и девочка. Замечательные дети.
Ради интереса я ещё раз заглянул в личное дело. Информация совпадала, но знать её заключённый не должен в принципе. Готовился? Следил за жертвой? Тут прослеживалась новая линия в его поведении.
- Тогда зачем убили? Снова ракета, упавшая на Калининград?
- Доктор, а вы знаете, что я с ним сделал?
Конечно, мне это было известно – дело перечитывалось, и не раз. Видел я и фотографии с места происшествия. Но, как это часто бывает, из уст убийцы можно услышать более полную информацию.
Судя по всему, заключённого мой ответ не интересовал. Он закрыл глаза и тихо продолжил.
- Я сжигал его по частям. Взял паяльную лампу, и, перетягивая конечности жгутом, жёг. Сначала руки, потом ноги. Я каждый раз приводил его в чувство. Я же хотел, чтобы он увидел сам процесс. И он видел! Видел, как чернели его кости, превращаясь в угли, слышал запах горелой плоти… Думаю, под конец он всё-таки понял, за что умер.
- За что, по-вашему?
- За пьянство. Из-за этого человека автобус с детьми сгорел в пламени перевернувшегося бензовоза.
- Откуда вы это знаете, Антон? - из дела я уже знал, что убитый не попадал ни в какое ДТП. У него и прав-то не было, он только собирался пойти на курсы по вождению.
- А какая разница, доктор, есть у него права или нет? Он же виноват! Но он расплатился – дети останутся живы, я уверен! – молодой человек, словно прочитав мои мысли, хрипло рассмеялся. – Может, лучше поговорим о старушке? Ведь именно её убийство, доставило мне самое большое удовольствие!
- Скажите, Антон, а вы всегда испытывали удовольствие от убийства?
- Нет, что вы, мне совершенно это не нравилось. Мне даже противно было их лишать жизни. Иногда казалось, что стоило просто всех пристрелить. Или взять нож и зарезать. Удовлетворение приходило только когда все заканчивалось. Как от логически завершённого процесса.
- Тогда почему не воспользовались ножом? Или пистолетом? - осторожно спросил я. Именно здесь могла находиться тонкая грань между безумием и реальностью.
- Просто хотел, чтобы они почувствовали соизмеримую боль. Такую же, что нанесли другим людям.
Эти слова немного прояснили ситуацию. Человек явно жил в своём собственном, иллюзорном мире вымышленных событий и катастроф.
- Доктор, давайте вернёмся к старушке. Может, она прояснит ситуацию? Вы не против?
Переходить к следующему объекту ещё было рано. В случае с мужчиной я задал не все вопросы, но Антон, казалось, чётко следовал своему личному плану беседы. Пришлось дать ему выговориться.
- Я убил её из-за книги, – голос звучал совершенно спокойно. Даже скучающе. Он словно рассказывал про недосоленную овсяную кашу, которую ел на завтрак. – Она не купила занимательную биологию для внучки. Сто рублей пожалела ради спасения миллионов жизней.
- Книжка? – я насторожился, в деле об этом не упоминалось. – Кто мог спасти эти миллионы?
- Девочка могла стать уникальным врачом, микробиологом. Я сам купил эту книгу и кинул к ним в почтовый ящик. Не помогло… Время оказалось упущено.
- Тогда зачем стоило убивать? – я мысленно себя одёрнул. Уже предвидя ответ, зная, что сделал преступник, мне всё же необходимо было это спросить. – Опять ради того, что не случилось?
- Вселенная требует боли… - Антон помедлил, а я сразу записал в тетради новую строчку - «на религиозной почве». - Ей всё равно, откуда она идет. Вся наша планета словно окутана плёнкой. Если её подпитывать муками одного человека, виновного в гибели других, возможно, те, другие. и не умрут. Точно знаю, что не умрут. Со старушкой получилось сложнее. Я держал её дома, привязанной к кровати. И поливал кислотой. Сантиметр за сантиметром… Каждый час, каждую минуту я видел, как от её боли изменяется будущее. Словно Всевышний, видя эти мучения, сжалился над сотнями грешников. Я рассказывал бабушке про её грех и молился вместе с ней…
Заключенный вдруг замолчал и откинулся назад. Он так просидел несколько минут, вновь покачиваясь из стороны в сторону, и больше не реагировал на мои вопросы.
- Мне больше нечего сказать, доктор. Разрешите дотронуться до вашего лица.
Я замешкался. С одной стороны, диагноз уже вполне определён. С другой, могло случиться так, что мы ещё раз встретимся на дополнительном освидетельствовании или заключительном консилиуме. Это могло бы расположить заключённого в мою пользу.
Для страховки я вызвал охрану, обошёл стол и посмотрел в холодные, лишенные эмоций, глаза Антона. Появилось совершенно непонятное чувство страха. Полное состояние ступора, когда хочешь пошевелиться, убежать, но не можешь даже моргнуть. Я видел, как Антон поднимает закованные руки, как они медленно приближаются к моему лицу. А потом… Пустота. Только белый всепоглощающий свет и ничего вокруг.
Сознание вернулось быстро – конвоир уже навалился на заключённого, прижимая к столу, а возле меня суетилась медсестра с нашатырём.
- Он вас ударил? – второй охранник помог мне подняться.
- Нет-нет, всё хорошо, просто… - взгляд сфокусировался сначала на обеспокоенном лице конвоира, потом на заключённом. – Просто оступился… Можете уводить... Через пару дней увидимся, Антон Валерьевич. Мы ещё не договорили.
- Главное, ни о чём не жалейте, доктор, - слова молодого человека прозвучали в моём сознании, когда дверь уже захлопнулась.
Больше мы не встречались. На следующий день его нашли, умершим во сне. Патологоанатом с пеной у рта доказывал, что тот просто умер. Смерть по естественным причинам.


Прошло почти два года с тех пор, как ко мне в кабинет привели жестокого убийцу. Много случилось с того времени. Слишком много.
Я сидел и смотрел на самую красивую женщину в мире, которая ещё спала на моей кровати. Чувство всепоглощающей любви переполняло душу, одновременно разрывая на части. В то же время в моём сознании звучали крики сотен людей, треск ломающихся костей и одуряюще-сладковатый запах крови.
Что будет происходить дальше, мне стало известно ещё тогда, два года назад. Я больше не мог, да и не в силах был откладывать. Заклеив рот любимой скотчем, поцеловал её в лоб и достал из-под кровати молоток. Слёзы капали на её лицо, но я больше не мог противиться живущей в глубине сознания Сущности. Ведь она помогала просчитывать грядущие события и вносить коррективы. А попытки самому изменить ход событий ни к чему не привели.
Судьбе, Вселенной или какой-то всевидящей Сущности необходима боль, и я чувствовал – это хорошо. Это стало для меня правильным.
Завтра лежащей рядом женщине предстояло составить ошибочную программу движения «Сапсанов»… Я не мог этого допустить, и молоток опустился вниз. Рождая звуки, которые заглушали шипение выходящего из духовки газа.

***

– Мама, мам! – мальчик, лет шести, стоял возле окна вагона.
Скоростной поезд на этом участке почему-то притормозил и еле тащился вдоль высокого бетонного забора, пока совсем не остановился.
– Смотри, мам, что они там делают?!
– Кто, сынок? – женщина даже не оторвалась от книги.
Между тем ребенок увидел, как в воздухе, буквально в метре над землёй, парила прекрасная девушка, а вокруг неё ходил закутанный в плащ высокий мужчина. Он подходил к девушке и словно отрывал от неё по кусочку. Девушка просто стояла – дергалась и как будто чуть искрилась от каждого прикосновения – но стояла. По лицу текли слёзы, и было видно, что она испытывает адскую боль.
Вдруг мужчина, словно заметив чей-то посторонний взгляд, повернулся лицом к окну вагона и в упор посмотрел на мальчика. Ребенок хотел отвернуться, но не смог. Он только отстранёно наблюдал, как руки незнакомца проходят сквозь стекло и дотрагиваются до лба, обволакивая окружающее пространство белоснежным всепоглощающим светом.
Мгновение – и мать кинулась к потерявшему сознание ребёнку, а поезд уже набирал скорость и под гулкий перестук колёс несся дальше.

[Kukaracha]

Второе предложение очень корявое.
Сумбурно, идея хорошая, предотвращать массовые убийства в будущем, жертвуя виновниками этих убийств. Что-то в этом есть. Хоть рассказ и построен в диалоге большей частью, читать не скучно.
Парящая в конце девушка и мужчина убивающий жену, совершенно лишние в рассказе, надо было сосредоточиться на линии психиатр и подсудимый. Невычитано, не додуман сюжет.

[Мой дядя]

Впечатление такое, что Антон Валерьевич дотронулся до лица автора.

[Д.Пихто]

В свое время написал рассказ с очень похожей главной идеей. Думал, кстати, что писал что-то очень оригинальное. Однако ж тот елосипед, как идно, и другие изобрели. Впрочем, мне понравилось. В целом реализовано хорошо, а последний эпизод про мальчика можно было бы и в самом деле убрать, заершив все кровавым подвигом психиатра. Балов, впрочем, жалеть не буду)

[tanasa]

Кхе.... Читал и как бы это сказать... Рассказ зацепил, соглашусь с Моим Дядей, автор словно и есть Психиатр... Мерзенько и в то же время затягивающе. Последний абзац чуть выбился, но добавил "цикличности", продолжения. По стилистике\грамматике претензий нет.

Автору удачи! Спасибо за рассказ.

[Алексей2014]

"Пожертвовавший свободой ради безопасности не заслуживает ни свободы, ни безопасности."(с) - Б. Франклин

Любопытно. Идея тянет высоко, а исполнение (пока, надеюсь) подкачало. Но главное - интересно, и Автору удалось удерживать моё внимание до финала. Там - слабее. Однако в целом понравилось. Удачи!

[Artem_m]

Эх. Тяжело.
Обычно, автор пропускает рассказ через себя, а то и свой взгляд вкладывает в рассказ. И мне даже не хочется знать что творилось в голове автора когда он писал. Скорее мне хочется не оказываться с ним рядом.
Сама история не лишена смысла, мистика, безумные люди и тд, все последовательно написано. Слог неплох, требует доработки, но лучшеб таких рассказов не было вовсе. Потому что в жизни таких психов действительно хватает. Идея ни о чем не жалеть? Жесть.
Соглашусь с дядей)))

[Кло-Кло]

Автор, извини, прочла только часть рассказа - не выношу насилия, а тем более смакования оного.
Оценкой не обижу за умение ровно складывать слова.

[Кэш]

Старушку жалко, её-то за что. Кстати, логика у больных людей очень убедительна. И, видимо, заразна.

[Гость_Ваня Сусанин_*]

Вселенная требует боли…

- это сильно. Раскольников, Чикатилло и Ницше во флаконе из-под Билла-героя галактики. Рассказ достоин очень высокой оценки, за философские глубины.

[Умаксуман]

Трэш ради трэша. Написано слабо. Идея смутная

[Александр Басов]

Хороший текст. Странновато выглядит финал, где передача страшного дара происходит неким виртуальным способом.

- Вселенная требует боли…

это сильно.

Инферно?

[Елена Белова]

Ох, какой неоднозначный рассказ! Умный, злой и ... и очень человеческий, несмотря на мистику. Читалось взахлёб. автор, спасибо вам огромное.

[сивер]

1. Название: вообще неправильное. Этот рассказ следовало назвать "Вселенная требует боли…"
2.Сюжет: Бредбери когда-то писал, что и бабочка способна изменить историю цивилизации, а тут без тотальной вырубки старушек и детей прямо никак.
3.Воплощение: написано хорошо, а потому вдвойне обидно.

[Полудиккенс]

Сильная и перспективная центральная идея, я считаю. Даже очень, сам бы писал. Какая-то осязаемая жестокость, я считаю, при ее реализации необходима, но здесь в тексте звучит, на мой взгляд, в ней такая нотка, которая и впрямь отдает чем-то трешевым. Мне кажется, надо придумать какие-то иные пути, действовать намеками, а не подробными описаниями, больше обращать внимание на психологическую составляющую, чем на собственно кровавые манипуляции. Вообще, надо допиливать, расширять, не торопиться, то есть я уже представляю, как идею украду и буду писать сам... Очень интересно, хотя, на мой взгляд, нуждается.

[darrlin]

Идея, возможно, хороша, но реализована, на мой взгляд, слабо. Сцены убиения возможных виновников выглядят как описание приготовления пищи или технологии изготовления какой-нибудь вещи. Пресно, обыденно, неинтересно. А передача Дара, вообще примитив какой-то. На-а, родной, бери... и радуйся. Никаких эмоций, ни от отдающего, ни от принимающего.

[Хидеоши]

Не люблю провокаций, игры на нервах читателей рад самого процесса. Автору хочется в Раскольникова поиграть, хорошо, что только в литературном пространстве. Даже, как выразился один из участников обсуждения, умение складывать слова, в моих глазах достоинств рассказу не добавляет.

[Граф]

крашеный столь любимой в подобных заведениях краской массивный стул,

Крашеный краской? Ну, ладно, хоть не...
В целом - было, уже сто раз было, начиная с Кинга, "Темная зона". Убить невинного человека, чтобы предотвратить страшное преступление. И фильм еще был, "Особое мнение", тоже об этом. Так что это даже не третично.

[Александр Басов]

В целом - было, уже сто раз было, начиная с Кинга, "Темная зона". Убить невинного человека, чтобы предотвратить страшное преступление. И фильм еще был, "Особое мнение", тоже об этом. Так что это даже не третично.

Не соглашусь. Здесь, мало было просто убить. Жертва по замыслу автора должна испытать боль, которую, в случае наступления события, пришлось бы пережить погибавшим людям. Это своего рода искупление, правда, за несовершенный грех.

Будь жертва буддистом, так она бы еще и спасибо сказала, что дали возможность уйти вот так. Это позволит переродиться в будущем без понижения в статусе.

[tanasa]

Крашеный краской? Ну, ладно, хоть не...
В целом - было, уже сто раз было, начиная с Кинга, "Темная зона". Убить невинного человека, чтобы предотвратить страшное преступление. И фильм еще был, "Особое мнение", тоже об этом. Так что это даже не третично.

Граф, как ярый поклонник Кинга, скажу - Вы совершенно не правы!

Каждый час, каждую минуту я видел, как от её боли изменяется будущее - уже одна эта фраза перечеркивает "уже сто раз было"

На самом деле удивляюсь отзывам "не вычитано" "криво написано" "не продуман сюжет" - что это - попытка потопить хороший рассказ или невнимательность? Господа, я комментирую все рассказы, подкрепляя свои слова. Давайте не будем голословными!

( Если чо рассказ не мой - прочитал его одним из первых, теперь слежу за "отзывами")