Найдите меня безгласную,
Умойте меня дождем.
Найдите меня угасшую,
Верните мой старый дом.
Умойте меня дождем.
Найдите меня угасшую,
Верните мой старый дом.
Тёплым осенним утром 1909 года около парка «Цветник», вдоль Николаевской площади выстроился длинный ряд экипажей. Хозяева дрожек, пролёток и шарабанов собрались возле щегольского рессорного фаэтона с откидным верхом и бурно обсуждали городской трамвай.
– Нехай в столицах строют свои линии, а нам они без надобности! Так нет же – вот она, всех клиентов отбила! – горячился извозчик фаэтона.
– Не нужон нам ихний транвай, как есть не нужон! – поддерживали остальные.
Постоялица казённой гостиницы с третьего этажа, которой гомон толпы мешал музицировать, глянула вниз и поспешно захлопнула балконную дверь.
– Э-эх! – щербатый мужичонка в стоптанных сапогах сорвал с головы шапку, размахнулся и с досады кинул её под ноги. – Кончилася наша вольница…
Елизавета испуганно отскочила в сторону и оглянулась по сторонам. Der Vater* чопорно раскланивался со своим знакомым и не обращал внимания на происходящее. Девушка изо всех сил пыталась выглядеть достойно, но тут же поспешно закрыла зонтик и юркнула внутрь открывшегося не так давно кулинарного заведения, едва не прищемив подол платья дверью. Здесь подавали всевозможные пирожные, которые так и таяли во рту, а глаза просто разбегались от их разнообразия. А какие тут были булочки из венского теста! По залу витал запах кофе, ванили и корицы, а неповторимый аромат сдобы возбуждал одно желание – попробовать всё это как можно скорее.
Владелец кофейни, господин Гукасов, тихо сказал что-то служителю и тот поспешно отошёл в сторону. Хозяин встал за прилавок. Он уже несколько раз видел очаровательную посетительницу и рад был обслужить её сам.
– Гаспажа жэлает булачки? Сэгодня асобый вкус! Эклэры тоже – вах хараши!
– Нет-нет, я просто ожидаю Mein Vater**, – девушка искоса глянула на улицу, где Der ehrbare Vater der Familie*** так увлёкся разговором, что не замечал отсутствие дочери.
Елизавета украдкой сглотнула подступивший к горлу ком. Ах, как хотелось всё это попробовать! Но в тайне – она боялась признаться в этом даже себе самой – девушка захаживала сюда не за этим. Черноволосый красавец-армянин с труднопроизносимым именем Аршак Арутюнович, которое она давно уже заучила наизусть, будоражил в душе доселе неизведанные чувства. Будто внутри порхала стайка бабочек, постоянно перелетающая то вверх, то вниз. Пышные усы и не менее черная, чем волосы борода – в действительности он оказался гораздо более привлекательным мужчиной.
Между тем господин Гукасов уже упаковал пирожные в картонку и с улыбкой протягивал Елизавете.
– За счот завидэния, да.
Окрик отца заставил девушку резко одёрнуть руку.
– Эльза! – обращение на немецкий манер грозило неприятностями.
– Вай, дарагой, зачем кричишь?! Девушка зашёл, кушать хотел. Красивый девушка, молодой… Может жениться захачу?
Елизавета залилась краской и выскочила в приоткрытые двери, едва не сбив пожилую пару отдыхающих. Сконфуженному Der ehrbare Vater der Familie ничего не оставалась, как принять угощение и пригласить господина Гукасова к субботнему обеду в гости.
Венчание наметили на следующую весну. Свадебным подарком жениха стал участок земли возле Емануэлевского парка под строительство пансиона – давней мечты невесты. Предприимчивый жених не зря выбрал именно это место: в скором времени там собирались провести линию трамвая от центра города к Провалу. Der ehrbare Vater der Familie – состоятельный немецкий купец – тоже не подкачал, и красавица Елизавета Власьевна получила богатое приданое. Благодаря этому господин Гукасов значительно расширил свою деятельность. Он арендовал помещение в нижнем доме архитектора Уптона на Театральной улице и устроил там ещё одну кофейню и кондитерскую, а молодой супруге доверил управление меблированными комнатами. Дела у семьи Гукасовых пошли хорошо, и они решили наконец-то заняться строительством собственной гостиницы.
Проект заказали известному в городе архитектору Гущину.
– Как вы и пожелали, строение выдержано в псевдороманском стиле. Во всём здании получилось шестьдесят две комнаты с балконами и верандами. В комнатах предусмотрен водопровод, на этажах – общие ванные комнаты, а в подвале – душевые кабины, – архитектор увлечённо рассказывал о своей работе и не замечал некоторое недовольство хозяйки.
– Вы превозносите наличие водопровода, как нечто особо выдающееся, а между тем он был известен ещё со времён древнего Рима. Мы с вами живём в двадцатом веке – это обязывает к использованию электричества повсеместно, – Елизавета Власьевна внимательно рассматривала каждую страницу чертежа. – Попрошу в подвале до поры ничего не планировать. Относительно этого помещения я дам отдельные указания. И не забудьте про участок под сад и подсобные помещения для содержания коров и прочей живности. Отдыхающие будут столоваться на месте и должны получать только свежую пищу.
Новая дачная гостиница была построена довольно быстро и записана на имя Елизаветы Гукасовой. Супруг настоял, чтобы название тоже было в ее честь. Из-за сходства со средневековым замком, дачу «Эльза» очень часто называли «Эльзас» и даже выпустили пару видовых открыток именно с этим названием. Елизавете Власьевне это льстило. Своим видом гостиница действительно походила на средневековый замок: массивные цилиндрические башни, конусообразные крыши, стены из желтого кирпича, ассиметричные фасады и парадный вход, украшенный двумя полуколоннами. Около сотни окон, множество изящных балконов с ажурной ковкой, террас и эркеров – всё это придавало неповторимый вид и привлекало отдыхающих. Елизавета Власьевна вела хозяйство твёрдой рукой, и дела шли более чем успешно. Неизменным оставалось одно – на нижний этаж никого не пускали, а хозяйка часто проводила там вечера, степенно спускалась по широкой лестнице. По городу поползли слухи, что она ведьма. Как же иначе всё это можно было бы объяснить?!
Новый век набирал обороты. И вот уже проведена долгожданная трамвайная ветка, и по последнему слову техники выстроена грязелечебница. Но принёс этот век с собой не только научные открытия и усовершенствования. Изменился и сам миропорядок.
Такой счастливый поначалу брак распался – в семье не было детей, и супруги развелись. Вся собственность была конфискована новыми властями. Бывшая кофейня Гукасова превратилась в столовую рабочего кооператива, а на даче «Эльза» был устроен санаторий «Красная Звезда».
Аршак Арутюнович женился во второй раз, горестно осмотрел бывшее имущество и уехал с новой женой и только что родившейся дочкой в соседнюю республику. Елизавета Власьевна продолжала обивать пороги новых властей, досаждая просьбами об устройстве на любую работу в свои старые владения. Ей постоянно отказывали, а потом и вовсе перестали пускать. Товарищи сильно не уважали бывших. Очередная порция слухов распространилась по городу очень быстро. По одной версии Елизавету Власьевну пытали в подвале её бывшего дома, дознаваясь, где она спрятала свои драгоценности, а потом заживо замуровали. По другой – там же расстреляли. Однако результат был один – с тех пор хозяйку дачи никто больше не видел.
Через некоторое время в новом санатории, который по привычке продолжали называть «Дачей Эльзы», стали происходить странные события. Отдыхающие жаловались на неестественные звуки и шорохи по ночам. Кое-кто даже слышал тихий плач и шаги, а утром все просыпались с головной болью. Особо впечатлительным натурам казалось, что за ними постоянно наблюдают. В цокольном этаже время от времени прорывало водопровод, а в номерах горела проводка. В конце концов, новые власти наняли рабочих, чтобы произвести капитальный ремонт, но на следующий день вся бригада сошла с ума. Рабочие уверяли, что видели дух невинно убиенной хозяйки, который явился им из-под массажной лежанки, обложенной изразцами. Дело пытались замять, списывая произошедшее на алкоголь, а душевые закрыли. История постепенно стала забываться, и только таинственная лежанка в забитом досками цоколе иногда тихо гудела и слабо светилась по ночам. Но этого никто уже не видел.
Елизавета Власьевна неожиданно появилась во время оккупации города. Её несколько раз замечали прогуливающейся возле немецкого штаба. Поговаривали, что она смогла-таки уговорить новые власти, ссылаясь на своё немецкое происхождение, помочь ей достать припрятанные в пансионе драгоценности, а потом ходила по старым знакомым с просьбой о приюте. Люди ей отказали и бывшая хозяйка «Дачи Эльзы» уехала из города. Теперь уже окончательно.
***
Начало осени две тысячи двадцать девятого года выдалось холодное и дождливое. Открытие отреставрированной «Дачи Эльзы» откладывалось по просьбе новой хозяйки. Она хотела, чтобы событие стало знаменательным и произошло приветливым солнечным днём, а не под зонтиками и наспех. У богатых свои привычки.
Лиза закончила среднюю учебную стадию школы для детей-сирот Трёхнедельной войны и должна была отрабатывать обязательный месяц на благо города. Девушка уже определилась с выбором профессии и записалась на журналистскую практику. Увлекательная работа, которой она занималась в школе весь последний год.
Поначалу практика проходила безынтересно. Темы ей давали самые обыденные. «В городе пустили трамвай даблдекер». «К новому курортному сезону заменят вагончики канатной дороги, которые работали с её открытия». «Центральную улицу Калинина переименовали в Курортное шоссе». «Особое мнение почётного гусевода края Дмитрия Салмина». В каждой статье и пятисот знаков не наберётся. Скукота. И вот наконец-то событие! Начинающую журналистку послали взять интервью у новой хозяйки «Дачи Эльзы», пока торжественное открытие ещё не состоялось. Поговаривали, что она сама захотела увидеть в статье свежий взгляд на происходящее событие и просила прислать кого-нибудь помоложе.
Лиза серьёзно подготовилась, перелопатив кучу материала, даже наведалась в местный краеведческий музей. К сожалению, большая часть информации была лишь слухами и домыслами, а вот в музее действительно помогли. Из монографии Л. С. Гаковой 1930 года, она даже узнала, что первая хозяйка «Дачи Эльза» была удочерённым ребёнком в бездетной немецкой семье. Особой симпатии у Лизы она не вызвала. Эльза жила в такие романтические времена, а ухитрилась не удержать у себя мужа. Старинные платья, благородные отношения – совсем не то, что сейчас: привет-пока-как дела и разговор окончен. Эх, вот бы туда хоть на денёчек…
В гостинице Лизу встретила красивая дама – иначе и не скажешь – с чёрными как смоль волосами, зачёсанными наверх и собранными в причудливую причёску. Такой можно было дать равно как тридцать, сорок и все пятьдесят – смотря как посмотреть. Выглядела она строго, держалась несколько отстраненно, да и говорила странно. Лиза даже не могла сначала понять, почему ей так показалось и только потом, в процессе разговора, до неё дошло: все фразы были чётко сформулированы и выверены до мелочей. Как будто ей заранее были известны вопросы. Никакой тебе современной краткости и условности изъяснения, никаких перескоков с одного на другое. Ну это, наверное, как первые авто начала прошлого века по сравнению с современными электрокарами на управляемой дороге.
– Итак, Аршак Гукасов. Вторая жена Матрена Ивановна Ольховская. Двое детей. Дочери Екатерина и Елена. А вы получается внучка.
– Милая девушка, к семейству Матрёны, – дама сделала ударение на имени и нахмурилась, но быстро взяла себя в руки, – я не имею ни малейшего отношения. Это совершенно другая история, хотя я не отрицаю, что была с ними знакома.
Лиза торопилась задать следующий вопрос и пропустила последнюю фразу мимо ушей.
– У Елизаветы Власьевны детей не было. Дальняя родственница?
– Можно сказать и так. Вы, наверное, уже знаете, что меня зовут Эльза. Так же, как и бывшую хозяйку дачи. Это должно выглядеть символично. Упреждая ваши дальнейшие расспросы, скажу пару слов о себе. До настоящего времени здесь я не бывала. Жила то тут, то там, отдавая предпочтение тихим провинциальным городам. Как только я узнала, в каком состоянии находится моя гостиница, сразу же решила заняться её восстановлением, благо финансовые возможности позволяют мне это сделать. «Дача Эльзы» должна работать и приносить доход. В современных условиях я на это рассчитываю как нельзя более уверенно.
– Привидений не боитесь? Говорят, бывшую хозяйку большевики расстреляли. Или замуровали заживо в подвале. Её дух бродит здесь по ночам… – Лиза испугалась, что наговорила лишнего и быстро оглянулась.
Они сидели на задней веранде только что восстановленной гостиницы, увитой виноградом. Вокруг царила тишина курорта-заповедника – статус, который город получил не так давно. Покой и умиротворение – такие чувства испытывал каждый, кто здесь находился. Даже и не скажешь, что находишься в городской черте.
Эльза улыбнулась, заметив беспокойство молоденькой журналистки.
– Привидения? Помилуйте, это домыслы досужих сплетниц на базарной площади, все места на даче расписаны на год вперёд. А вот этот сорт винограда «Шасля лечебная» я вывела своими руками и посадила здесь специально для отдыхающих. К их столу только настоящие, свежие фрукты!
– Вами? Или вашей прабабушкой? – недоумённо спросила Лиза.
– Ну, наконец-то! А я уже было подумывала, что вы так и уйдёте, ничего не поняв, – дама порывисто поднялась. – Пойдёмте! Да не бойтесь вы так, пойдёмте. Я вам что-то покажу.
Они зашли внутрь гостиницы и спустились в цокольный этаж через потайную дверь в холле за колонной. С фасада здания этаж не просматривался – маленькие окошки под самым потолком выходили на заднюю часть дома и скрывались за деревьями сада. Посередине круглого помещения стояла высокая прямоугольная лежанка, отделанная старинными изразцами. Лиза не удержалась и провела рукой по витиеватому выпуклому узору. Поверхность была тёплой на ощупь и слегка вибрировала. Эльза улыбалась.
– Позвольте теперь представиться по-настоящему. Хозяйка этих мест Эльза Гукасова – прошу любить и жаловать.
– Кто? – Лиза таращилась на даму с глупейшей улыбкой. – Вы же не…
– Привидение?! O, Mein Gott****! Конечно же нет! – Эльза рассмеялась. – Вы сейчас стоите возле уникальной установки, позволяющей путешествовать в пространстве и времени. Она мне досталась вместе с этими изразцами по случаю. Нажмите-ка вот на эту плитку рукой.
Лиза машинально положила руку куда просили. Дама уселась на лежанку, нажала рукой на плитку с другой стороны и исчезла. Через минуту с небольшим она появилась, но уже на противоположной стороне. Лиза даже не успела испугаться.
– Прошу простить меня за невинный розыгрыш, но мне нужна была чья-то помощь, – Эльза легко спрыгнула с лежанки и взяла тяжёлый на вид баул, который появился там вместе с ней. – Можете убирать руку и забыть об этом небольшом приключении. Хотя бы на время.
– Забыть? Как забыть? Я же должна буду всё это написать… – губы у Лизы непривычно задрожали.
– Ни в коем случае. Во-первых, вам здесь никто не поверит. А во-вторых… Вы всё это непременно напишете, но, по крайней мере, не сейчас. Сейчас вам надо успокоиться, а то вы такая бледная… Совсем как те представители новой власти, начальник которых хотел меня здесь, мягко говоря, поиметь. Представьте себе: он снимает подштанники, а я исчезаю! Вы уж простите, что я вам это говорю, но вы должны знать. Wer ist benachrichtigt, jener ist ausgerüstet*****.
– А вот никуда я не уйду, пока вы мне всё не расскажете. – Лиза не на шутку разозлилась, уселась прямо на злополучную лежанку и упёрлась обеими руками для верности. Что о себе возомнила эта старомодная напыщенная фифа? – Как же моя статья?!
– Придётся немного подождать, – Эльза раскрыла баул и достала оттуда вчетверо сложенный листок и узелок с каким-то тряпьём. – Это, детонька, тебе, а это пока что мне.
На дне баула сверкнуло что-то блестящее. Лиза еле сдерживалась, чтобы не расплакаться от досады. Листок оказался необычно составленной справкой о её рождении. Цепкий взгляд молоденькой журналистки моментально вычленил из всей этой белиберды главное, но до её сознания это дошло не сразу. Девятки прыгали перед глазами и не давали сосредоточиться. День заканчивался на девятку. И год заканчивался на девятку. В году их было даже две. Девятнадцать ноль девять.
– Как же это?!
– O, Mein Gott****! Неужели я в детстве была такой недогадливой?! Я – это ты, глупенькая.
Лиза недоумённо смотрела на хозяйку гостиницы. В этот момент чопорная маска дамы отправилась в небытие и пред девушкой предстала настоящая Эльза Гукасова. Женщина, сомневающаяся в том, правильно ли она поступает. Стоит ли это здание судьбы одного ребёнка? Что ждёт её в той эпохе? Хорошее или плохое, скучная рутина или интересные приключения? Сценарий развития событий давно написан, и покоится в папке. Стоит ли его отдавать?...
– Ладно уж, держи свою монографию, вернее нашу, – Эльза шлёпнула старинную папку с завязками на ту самую плитку и махнула рукой, всё ещё сомневаясь, задействовать ли установку. – Лишний раз на досуге в кинематограф сходишь…
Лиза медленно подняла руку, а потом решительно припечатала папку ладонью.
Последние слова девушка уже не услышала. В круглой комнате на цокольном этаже хозяйка «Дачи Эльза» была одна.
________________________________
* отец (нем.)
**моего отца (нем.)
***почтенный отец семейства (нем.)
****О, мой Бог (нем.)
*****Кто предупреждён, тот вооружён (нем.)
