Леонов лёг рано, перед сном попытался немного ещё почитать, но привычная усталость придавила его, как плита. Он выключил свет у изголовья, заснул и через десять минут умер, а через двадцать – воскрес. Жена уже дремала и ничего не поняла; Леонов ничего не понял и сам. Ему казалось, что он очнулся от какого-то особенно беспросветного сна; ещё ему вроде бы хотелось в туалет, и он сел было на краю кровати, но прислушался к себе, лёг обратно и умер снова, и снова смерть не приняла его до конца. Незримая рука с силой толкнула его обратно, Леонов вновь пересёк границу небытия и всплыл в жизнь, словно из глубин чернильного моря. Над головою, дребезжа, шла стрелка электронных часов, рядом сопела жена, и Леонов опять не знал, что только что был мёртв, как мёртвые не знают, что только что были живыми.

Даже если бы Леонов в этот момент почувствовал что-то неладное, он не нашёл бы концов. Его состояние было уникальным, никто в целом свете не смог бы назвать ни причин его, ни методов лечения. Медицине ещё только предстояло узнать о нём, и только на одном лишь Леонова примере, больше ни на чьём. Это была ошибка природы, битый пиксель, дефект в картине мироздания в чистом виде. В течение ещё почти четырех суток Леонову суждено было раскачиваться между существованием и смертью с возрастающей амплитудой, восставать из всё более очевидного трупа к самой жадной и живой жизни, пока, наконец, в очередной раз в ужасе качнувшись во тьму, он не останется там навечно, будто с налёта напоровшись на невидимый крюк. В этот час, в постели, он ничего этого не знал и не мог предвидеть, он снова рывком сел, словно сорвал с головы беззвёздный мешок, со всхлипом вздохнул, и жена, открыв один глаз, сонно сказала полувподушку:

- Товарищ Леонов, изложите причины своего беспокойного поведения.

- Я не признаю за вами право требовать у меня отчета, - после молчания ответил Леонов в тон, чтобы её не беспокоить. – Вы ещё не покаялись за паяльник, – добавил он. – Спи.

С этими словами он сам лёг, заснул и вскорости был мёртв. На этот раз мёртв он был более трёх часов, примерно с двух до пяти ночи. Он начал остывать, челюсть у него отвалилась, кожа побледнела и словно створожилась на вид; казалось, если провести по ней ладонью, на пальцах останется жирный налёт; это был намёк – подождите, говорила природа, ещё немного и человека можно будет вычерпать рукой. Но ближе к рассвету Леонов задышал, сначала почти незаметно, потом всё явственней. Отхлынувшая было жизнь с избытком стремилась в него, спящего, словно прорвав какую-то тайную плотину, и когда в восемь часов воскресного утра Леонов, наконец, открыл глаза, он чувствовал себя так, как не чувствовал уже вечность. Жена все ещё нежилась рядом на боку, и Леонова внезапно выгнуло от острого молодого желания. Он осторожно прокрался рукой сквозь складки ткани к её животу и скользнул пальцами под резинку.

- Это ещё… Это ещё что такое? – возмутилась жена, оторвав голову от подушки. – Это по какому же праву? А если я там деньги прячу? Женщина я, в конце концов, или кто?

Леонов, смеясь, потянул ей книзу трусы, высвобождая попу.

- А вот это правильно, - успокоилась жена. – Если ты за деньгами, можешь сразу меня туда и поцеловать, – она завела руку за спину, наощупь поискала, нашла.

- Ого! – выдохнула она и разом повернулась. – ОГО!! Но денег не дам тем более. С таким, да ещё с деньгами только тут я тебя и видела. По соседям придётся искать. А вот кормить обязуюсь до отвала. Теперь хоть знаю, за что.

- Давно хотел у вас спросить, Светлана Константиновна, - внезапно застыв в ответственный момент, поинтересовался Леонов. – Известно ли вам, что я испытываю к вам такое чувство, как нежность?

- А что это вы в лирику, Андрей Палыч? – сверкнула глазами она. – Как-то нам непривычно, вы всё больше с подковыркой.

- Я исправлюсь, - сказал Леонов серьёзно.

- Нет, ну нет, - мурлыкала жена, водя вверх-вниз рукою, - даже как-то беспокойно… Такие ласковые слова… Как будто кто из нас двоих помирает…

- Только не я, - ответил Леонов. – Не время сейчас. Я, Константиновна, что-то счастлив.

* * *

Он спускался вниз пешком, без лифта, как прежде, с каждым пролётом всё легче, всё быстрее, словно на русских горках набирая скорость в нисходящей дуге. Через две распахнувшиеся двери его вынесло к воздуху и свету, но дворовый кот по кличке Кот мгновенно возник у него между штанин, запетлял, оплёл ноги невидимым котовским шнуром, и Леонов чуть не упал и засмеялся. Он набрал на домофоне свою квартиру.

- Ты мне, как всегда, не поверишь, - пожаловался он жене. – Но тут опять.

- А ты поступи с ним, как со мной, он и отвяжется, - посоветовала жена. – Ладно. Животноводство нужно поддерживать. Вас вызовут.

В ожидании Леонов уселся на скамейку и стал дразнить Кота.

- Кот, ты кто? – говорил он. – Кот, ты собака? Нет, ну ты же собака?

Кот, забыв гордость, бодал меховой головой, орал «да, я собака!!!» и шерстил штаны. Наконец, окно на шестом распахнулось, взмахнула рука и сверху шмякнулся целлофановый пакетик с резаной колбасой. Леонов распотрошил его прямо на дорожку, кот жадно заурчал, а шедшая мимо соседка остановилась и с тоскою в голосе спросила:

- Ну вот и зачем эти коты?

- Эти коты зачем и мы, - ответил Леонов. – Чтоб мыслить и страдать. И вообще вы это зря. Между прочим, в Румынии котов едят, и у них там от этого никогда не бывает камней в почках.

Соседка испуганно перевела взгляд с Леонова на кота и обратно.

- В котах есть витамины. Просто рецепт нужно знать, - со значением добавил Леонов и пошёл. Мир мягко завращался ему навстречу, Леонов двинулся быстрее, мир послушно, по-женски откликнулся, Леонов замер, и всё вокруг склонило голову, поджидая. Откуда-то налетел порыв тёплого ветра и дыхнул на Леонова, как погладил.

- Да, - вслух сказал Леонов. – Да. Я собака.

Посреди детской площадки Гена Из Четвертого Подъезда тихонько сидел на качелях, повесив безумную голову в своей всесезонной завязанной под подбородком цигейковой шапке. Носком ботинка он чертил в песке замысловатую фигуру, а сквозь распоротую пятку виднелась голая нога, похожая на второй каблук. Леонов остановился, задумался, потом подошёл, но Гена не поднял головы.

- Гена, ты не грусти, - сказал, наконец, Леонов. – Я иду в магазин. А завтра к зубному, рвать. Я раньше не ценил, а сегодня вдруг да. И у тебя тоже всё будет хорошо, может, даже ещё лучше. Будет и на нашей улице праздник. Он, Гена, уже идёт. Ты, может, и не слышишь его через свою шапку, а он уже практически здесь.

Гена тщательно обдумал услышанное.

- Ты купи мне там сырок, - наконец отозвался он. – В шоколадной глазури. Двадцатого июля приходи в парк, под колокол, я тебе отдам. С бонусом отдам. С бонусом! – Гена внушительно поднял грязный указательный палец.

- Хорошо, куплю. И себе куплю. Спасибо, что подсказал. Ты знаешь, я жил как дурак, не знал самого вкусного.

- Или лучше третьего сентября за Домом офицеров! - внезапно взволновавшись, поправился Гена. – Лучше так!

- Я тоже думаю, так будет гораздо лучше, - кивнул Леонов. – Это вообще идеальный вариант, не подкопаешься. А теперь, Гена, будь другом, уступи на пару минут качели. Я, пожалуй, качнусь.

Отличный рассказ, очень складно написано, чувствуется рука мастера. Глубоко, по— умному иронично, все к месту.

"Живут, будто не умрут никогда, а умирают, будто не жили". (Интервью с Богом)
Нет фантастики и маятника нет, зато есть то, что цепляет за душу.
Рассказ из лучших пока прочитанных.
Даже в противовес похвале сказать нечего.
Так бывает, когда цепляет.

А то что товарищ неоднократно умирает и воскресает за одну ночь разве не фантастика? Ну и маятник здесь подразумевается в колебаниях различных по всему рассказу

Сколько раз надо умереть, чтобы понять, как надо жить?
И не придраться-то ни к чему. Разве что... Если ГГ вот так из смерти в жизнь и обратно мотает, да каждый раз всё дольше, в какой-то момент это станет заметно. А окружающим ещё и страшно. Что будет тогда? Ведь ГГ придётся узнать, что он умирает-воскресает. Впрочем, это уже совсем другая история. А пока - хороший рассказ, хоть и нефантастический.

Смерть Леонова не сюжетообразующая. Да и сюжета здесь нет.Куски. Вот ешё бы идеей сдобрить. И всё равно неплохо. Видно, что создатель - человек творческий, со своей речью. Выше среднего.

Хотя идеи тут явной нет, как и конфликта. Как, собственно, и сюжета. Как бы подхвачено и перенесено впечатление-эмоция.
Но читается приятственно: диалоги безумны, герои устремлены в вечность, а также к еде и женщинам. Коты, опять же в наличии.
И вообще, немного чувствуется Хармс в этом стиле-манере.

Хорошо написано, хорошая идея, только не понятно зачем такая идея, но хорошая. Плохо только, что на этом конкурсе и уже есть нечто отдаленно похожее, между жизнью и смертью. Хотя, автор в этом не виноват.

ГГ раскачивается в последний раз в жизни, с увеличивающейся амплитудой, как дети на качелях, пока не сорвутся.

Написано здорово, прям профессионально. Мне даже стало жутко в определенный момент. А некоторые фразы мне захотелось выдернуть на цитаты. Но всё же жутко интересно, к чему это приведет? Почему такой финал ни о чем? Неужели описать кота (и что его можно есть, если уметь его готовить) важнее этих вопросов? Я в легком недоумении. Хотя рассказ мне понравился. Очень.

>Неужели описать кота (и что его можно есть, если уметь его готовить) важнее этих вопросов?

Ответ даден через описание кота. Человек перед смертью начинает радоваться жизни. Иначе замечать вещи, которые считал обыденными и игнорировал.

Автор явно говорит об этом: к самой жадной и живой жизни - причем даже не постеснялся встроить подряд три слова на ж, чтобы читатель зацепился, за необычную вещь (правда мне это не помогло).

Рассказ понравился необычным подходом к теме маятника. Вопросы жизни и смерти.


Мне всегда казалось, что электронные часы в обыденном понимании - часы без стрелок, с табло и светящимися цифрами.

Круто. Сон - маленькая смерть. Вторая половина немного ушла в эстетство, самолюбование автора своим умением играть словами, да и маятник надо поискать, не знаю, может под резинкой у Константиновны, но всё равно - рассказ из лучших.

Не надо искать маятник. Он - в названии текста.
Понравилось.

Да, Полуведрообразно, согласен.
Особенно повторы Леонов-Леонов-Леонов.

Ну-ну.
Рассказ о том, что человек должен умереть, чтобы выспаться. Прекрасное изложение, интересный фантдоп, и тяжёлое чувство нависшего над героем пиз**ца. Урок на тему: "описываем счастье так, чтобы читатель не вылезал из депрессии". Маятников два: первый - в движении героя из одного агрегатного состояния в другое; второй - в названии и в финале. Огромное спасибо автору, что не в монолог. Иначе я не знаю... я бы этого уже не вынес снова.

Как тут можно не заметить фантастику? Вы чо?

Фантастика в том, что герой несколько раз за ночь умер, но ни разу не обделался.
Дело в том, что при наступлении смерти расслабляются все мышцы. В том числе круговые (сфинктеры), которые удерживают... В общем, понятно
Смерть не так красива, как многие думают.

Это как раз не фантастика - если он, простите, сходил до момента смерти, то и штаны не запачкает. Уродство смерти тоже сильно преувеличено.

Классно. Шикарная придумка с маятниковым умиранием. Начало очень хорошо, сильно написано.

Когда диалоги пошли стало как-то странно. Всё же, общение с женой репризами придаёт рассказу какой-то мелкий юморок, который здесь возможно излишен.

Очень запереживал, что автор предпочтёт сюжетную "суперсимметрию" и окажется, что мальчишка связан с маятником Леонова (типа, умирает, когда тот оживает или я хз). Но с другой стороны, автор вообще бросил тему с умиранием и вторая половина рассказа прошла ниочём.

Но начало очень, очень хорошее!!!

Представьте себе - да. Механизм же электронный, а не механический, простите за тавтологию.



Камень в Аптекарский огород. В авторский, в смысле.

А чего ж мне сказать-то об этом обо всём?... Как хорошо на качелях... Туда-сюда-обратно, тебе и мне приятно. И сырок вкусный, если без добавок. Просто ванильный сырок. И кота накормили... И настроение хорошее...
И - да, не всегда происходит то некрасивое во время смерти... Поверьте человеку, у которого... (написала, потом стёрла). Зачем прочитала комментарии?

В смысле? Где?!

Зачем же вы про сырок, я в отчаянии. Придётся в русский магаз переть.

Ну а дядин коммент, при всём уважении к ней, это то о чем я писала, типа таким мандарином глаз не выбьешь.

Та вот же! Мне так каца...

Гы! А мы только за ужином "Пятницу" (ТВ канал) смотрели - аккурат про Лондон.

Сырки на улице раздавали?

Ничо не понял, о чём вы?

Ну, почти. Там мульонеер на лужайке полдничал индивидуально. И в рояловских апартаментах за 30тыщ/сутки жил.


Об авторстве рассказа, блин.

Вы хотите сказать, что это мой?!

Мне понравилось. Может быть, фантастика несколько притянута за уши "Его состояние было уникальным, никто в целом свете не смог бы назвать ни причин его, ни методов лечения. Медицине ещё только предстояло узнать о нём, и только на одном лишь Леонова примере, больше ни на чьём", но как философское размышление о том, что счастье в самых обыденных вещах - очень понравилось.

А что нет?...

Из моего здесь только комменты, в турнире я не участвую.

- Я не признаю за вами право требовать у меня отчета, - после молчания ответил Леонов в тон, чтобы её не беспокоить. – Вы ещё не покаялись за паяльник, – добавил он. – Спи.
Стало даже интересно, а что она такого с паяльником-то сделала? Может, автор после конкурса расскажет?))

Из меня отгадывальщик ещё тот, но пусть меня простит Полудиккенс, если отдам этот рассказ ему.

Автор писал и любовался построением сюрреалистичной картины. А писать он умеет, это видно сразу. Напомнило чем-то "Зависть" Ю. Олеши, там начало такое: "По утрам он пел в клозете".

Сюрреалистичный маятник. А фантастики ноль.

Товарищ Леонов Воронов, вы меня таки не убедили, почему такие смерти заставили ГГ заново заценить жизнь. В остальном, конечно – словно сырок со сгущенкой съела.

Это похвала или наоборот?

А вам, видимо, не нравятся сырки со сгущенкой

Да, не знаю, что там будет дальше, но такому я всегда ставлю десять, ни мгновения не задумавшись) И благодарю..а ирония какая...ммм...сырок там не напрасно) Кстати, тоже вспомнила обериутов, не точно Хармса, но что-то есть в рассказе такое свободное - без груза прошедших далее советких лет.
Очень качественная вещь, из лучших от нашего классика.

Я же написал - человек выспался, хорошенько расслабился, не мучился в ночи кошмарами, повеселел.

После этого обычно и включаются механизмы самоуничтожения. А он только за одним сырком пошёл.

В самом первом абзаце сказано, что всё это только начало. Утром - секс и сырок, а к вечеру уже и... Хотя ладно, это какой-то неправомерный стёб. Что я, не понимаю что ли, что всё серьёзно...

Я так думаю, что это все химия мозга. Норадреналин, который вырабатывается в моменты опасности для организма, его еще называют гормоном бодрости, обостряет восприятие, а когда любому живому существу удается опасности избежать, оно испытывает эйфорию. Не я говорю, биологи.

В том и дело, что мне эти смерти не показались опасными – короткие, почти не заметные и обратимые.

Смерть, даже короткая и обратимая, не может не быть "опасной".

Смерть по определению необратима. А здесь нечто другое, названное тем не менее так же, но – по непонятным причинам. Вот эти причины и хотелось бы поподробнее разобрать.

Рассказ, сложный для адекватного оценивания.
С одной стороны - сюрно, симпатично, местами смешно, местами грустно - в общем, оставляет глубоко положительное впечатление. Написано душевно и - да, - редкий случай, когда канцеляризмы играют на текст, а не против него. С другой - проблемы с сюжетом, с конфликтом и развязкой.
Понятно, почему не все видят фантастику - из текста не вполне явствует, что ГГ действительно умирал, а не проваливался в сон, например. Во вступлении читателю пообещали, что медицина будет знакомиться с этим феноменом на примере ГГ, но до дела так и не дошло (лично мне кажется, что этот момент в тексте вообще лишний).
Финал озадачил. С одной стороны абсурдно в тему, с другой - опасаюсь спросить, чем это собрался заниматься Гена Из Подъезда за Домом офицеров?..

Сильно сработана. Оригинальная придумка со смертью. Лепные диалоги. Идея на полутонах. Чувствуется рука мастера.
Единственная, имхо, ошибка:

Вот эта фраза склоняет читателя ожидать развития линии с маятником смерти, а развития автор не дает, уводит текст совсем в другую сторону. По-доброму надо было выбрать. Остается ощущение некоторой разочарованности: замах на рубль, а удар на десяток.

Ну, кто автор понятно. Мне понравилось все, кроме диалогов с женой. Как-то они неестественно выглядят. Я допускаю, что герой так общается, сложный человек, грустно-ироничный. У автора вообще герои всегда сложные люди. Но вот то, что и жена почти точная его копия мне странно. Все эти постебушки тут лишние на мой непросвещенный взгляд. Лучше бы она в рассказе мебелью была.
Вообще мне рассказ по эмоциональному воздействию, интонации и общему впечатлению напомнил кинокартины неореализма, а также почти гениальный "Мой друг Иван Лапшин", который был значительно позднее.
Если я соберусь голосовать, то конечно поставлю высокую оценку.

Хороший рассказ, я считаю, мне нравится почти все, только смущает фантдоп. Я, конечно, не могу понять тех, кто утверждает, что фантастики в рассказе нет. Я скорее противоположного мнения - фантастика в рассказе фантастична безответственно. У нее какой-то абсолютно волюнтаристский характер, без каких-либо намеков на объяснение, ни научного, ни мистического характера. Пусть будет так, говорит автор, ибо хочу, это изъян в картине мира, да и все тут. Обращаю внимание обсуждающих, что в тексте присутствует резинка от трусов, а я отсылки к флудильным темам в рассказы стараюсь не вставлять, поэтому единоутробная фамилия моя была произнесена здесь на страх и риск произнесшего...

старайся..не старайся..а что ж это за трусы без резинки?)это уж фантастика за гранью разумного и вечного, я считаю)

Еще не было случая, Агния, чтобы я что-нибудь посчитал не так, как вы, и впоследствии не раскаялся!