Бриджиро тянуло к этому страшному, что там страшному, странному дереву неудержимо. Он брал мольберт, рюкзак с кистями и красками, что-нибудь вкусненькое и отправлялся на поляну Миями. Начинал моститься то здесь, то там.
Озеро Кури зачаровывало в лучах заката. Рваные скалы массива Мия восхищали в холодном утреннем свете, когда ночная прохлада прибивалась к земле молочными разливами тумана, а затем таяла в восходящих лучах, словно выпиваемая жаждущим светилом... Засыпая, художник мечтал, как завтра напишет вон тот обрыв, а послезавтра встанет пораньше и успеет выхватить молочный разлив над самим озером..."Поляна Миями вернула в мою жизнь краски!"
Лишь одно омрачало для художника эту цветущую весну, звенящую в душе и на холстах. Какая-то нелепая странность, то ли случайность, то ли проклятие (он и сам не знал), но беспокойство всё нарастало.
На краю обрыва, там где хребет делал крутой поворот, росла старая слива. Её ствол перекручивался и изгибался, так что слива нависала над пропастью и роняла в разлом остатки цветов. Дерево смотрелось столь живописно, что Бридж вслух ахнул, когда впервые его увидел. Одинокое, могучее, древнее, но еще живое! Он с наслаждением писал его, пока оно совсем не надоело. Тут-то неладное и началось.
Когда бы Бриджиро ни приходил и что бы ни собирался запечатлевать, его топтания с мольбертом заканчивались тем, что на холсте опять оказывалось это дерево, хотя бы краешек - фрагмент коры, или веточка. Он злился, бросал кисти, разворачивался как попало, только бы изобразить что-то другое. Начинал ложить фон, набрасывал очертания свирепых камней, покрывал разломы пушистой зеленью... Или же старательно выписывал озерную рябь на отражении синего неба в пунцовой воде...
Возвращался домой уставший, голодный и довольный. Аккуратно устанавливал свежий холст, так, чтобы его было видно из-за обеденного стола. Прищуривался: "Нет и намека! Я ведь не слепой, все прекрасно!". Доставал, что только мог найти съестного в холостяцких закромах, падал на любимый табурет из сандала, сладко причмокивал, а затем косился на полотно, как бы невзначай, оценивал свое творение, и, всякий раз чуть не плакал! Бросал объедки мяса и огрызки овощей на тарелку и мимо, отпихивал с остервенением табурет, подбегал к холсту, снимал полотно с треноги, бежал на крыльцо, на свет... "О, нет! Проклятое дерево! Снова!"
Вот, и теперь - снова! На фоне фиолетоватого хребта, обрамленного щедрой темно-зеленой порослью, выступало "оно" - дерево, на самом переднем плане!
Уже который вечер Бридж топал ногами, мотал головой, пищал от досады. Однажды даже испортил холст и сам испачкался в красках. У Бриджиро от такого мгновенно пропадал аппетит, глаза наливались кровью. К обиде щедро приливалась злость. Все это было так знакомо, но в этот раз, что-то внутри оборвалось. Злость провалилась в темноту и оттуда во все глаза на него уставилось отчаяние. Он опустил голову, уронил полотно и побрел в дом.
*
На следующий день художник никуда не ходил, ничего не ел, даже не причесывался, что было уже нехорошо. Несчастный Бриджиро провалялся в постели почти весь день. Он лежал лицом к стене и стонал. Только изредка вскакивал и начинал носиться из спальни в кухню, из кухни на крыльцо, спотыкаясь о рассохшиеся деревянные пороги. Подбегал к холстам, расставленным на грубых дубовых полках и просто опертым о стены в любом свободном углу, старым и новым... "Так и есть! Везде "оно"!" С тех самых пор, как Бриджиро несколько недель назад "влюбился" в поляну Миями, на каждом полотне красовалось могучее странное дерево! С облупившейся кое-где корой, корявыми, словно изломанными ветвями и бледным свечением внутри. Это больше всего раздражало! Сколько художник ни всматривался в древний ствол наяву, не мог разглядеть никакого мерцания внутри, но оно упорно проявлялось на каждом полотне, написанном на поляне Миями... Бриджиро беспокойно присматривался, фыркал, швырял холсты (резко, но как-то бережно, так что они не падали, а становились куда-надо), сновал по скрипучим половицам, проклинал странную сливу, пару раз чуть не загремел, зацепившись за табурет, валявшийся со вчерашнего посреди кухни.
К вечеру Бриджиро подозрительно притих и его оранжеватые, вечно восторженные, а сегодня страдальческие глазки обрели лукавый прищур. Он громко потянул носом в знак решимости, задрал подбородок, важно подошёл к зеркальной стене напротив кровати и стал чопорно причёсываться. Длинные рыжие локоны свалялись, залежались и своевольно торчали. Раньше он бы пришёл в бешенство, увидев в зеркале "это", но сейчас Бридж оставался невозмутимым, монументальными даже казался по-древнему свирепым, как отвесные скалы Мия в сумрачные дни. Бриджиро расчесался, спокойно побрёл обратно к кровати, улёгся в измятую постель, натянул одеяло, произнёс: "Так и сделаю", - и громко засопел.
Он никогда не считал себя трусом, хотя и был чувствителен, порой даже истеричен, как художник. Поэтому, пройдя все положенные круги меланхолии, подумал, что негоже свободному мыслителю и художнику плакать и прятаться. С этой мыслью он заснул и проснулся.
*
"Моя ошибка в том, что я бегу от этого! Но не сегодня! Слышишь, Слива, не сегодня! Тебе не испугать Бриджиро!"
Бодрый и ухоженный, с аккуратно собранным пучком жиденьких огненно-рыжих волос, с глазами, слегка покрасневшими от вчерашних терзаний, но так же лукаво прищуренными, решительно нёсся по тропе, вьющейся через живописные холмы к поляне Миями. Его лёгкие наполняла влажная утренняя прохлада, а душу - зудящее, беспокойное, но приятное волнение. У живописца всегда щекотало внутри, когда он отправлялся писать. Он называл это чувство "зудом творчества" и до одури любил его. Теперь, запыхавшийся, взъерошенный, с колотящимся сердцем и оранжевыми искрами в глазах он выбрался на усыпанную купсиями поляну.
Купсии только начинали просыпаться. Некоторые приподняли головки, даже слегка приоткрыли серебристые лепестки навстречу востоку. "Прекрасно!" - выдохнул художник и по его лицу разлилось причудливое лукавое самодовольство. Бриджиро всегда выглядел немного смешно в моменты вдохновения, но сегодня как-то особо. За "творческим зудом" теперь проглядывалась нарочитая серьёзность. Он не сомневался и не суетился, как обычно, а примостился прямо перед деревом. Солнце ещё не показалось из-за огрызка скалы. Каменную глыбу, как и древо, обрамлял ореол зыбкого утреннего света, долину устилал молочный туман, начинавший рассеиваться кое-где, купсии почти раскрылись...
"Прекрасно!" - отчеканил Бридж и принялся смешивать краски, выводя хорошо знакомые серебристо-лимонные полутона. Он написал небо, старательно втирая краску в холст, "чтобы смотрелось нежно", затемнил бурое пятно скалы, разлил молочный туман, создавая пространство между далёким утёсом и поляной... Прищурился - выходило "прекрасно"! Особенно туман, он словно бежал, струился за пределы полотна... В груди художника защекотало. Он небрежными мазками набросал россыпи купсий на переднем плане и принялся рисовать "его" - дерево, во весь рост, прямо посреди холста.
Бриджиро победил "его"! Он гордо волочил домой свою уставшую душу."Я написал его, потому что сам хотел. Написал, как я хотел, а не как оно хотело!"
После приступа отчаянного вдохновения чувствовал себя истощенным. По всему телу перетекало довольство, тихое и пряное. Теперь же, к этому любимому знакомому состоянию примешивалось ещё кое-что... Он приостановился, хотел было глянуть на холст - еле сдержал себя, просто прибавил шагу.
Разочарование, пережитое Бриджиро в этот обычный тихий весенний вечер, изрядно расстроило его нервы. Восторг же, испытанный им, навсегда изменил его маленький одинокий мирок. Дикий, неистовый восторг откровения - такой, если повезет, бывает, разве что, раз в жизни!
*
Бриджиро больше не сопротивлялся. Между ним и сливой завязалось необъяснимое, невероятное. Он писал дерево над обрывом, а на холстах появлялись невообразимые миры!
Тёмные клубы дыма над каменистыми россыпями пустынь соседствовали с бесконечными красотами мерцающих соцветий, похожих на звёзды. Сумрачные и светлые пейзажи. Разные это были миры или... Иногда Бриджиро казалось, что мрачные пустыни - это те же, некогда прекрасные обители, только теперь они мертвы. Он знал, чувствовал это. Свечение внутри ствола уже не было абстрактным мерцанием, оно устилало полотна причудливыми поверхностями и травами, небесными сводами, странными существами, непохожими ни на что. Бриджиро писал страстно, как безумец, и чем больше писал, тем сильнее влюблялся. Когда на холсты ложились клубы гари, и чернота тянулась под горизонт, соединяясь со свинцовым небосводом поцелуем смерти, Бриджа охватывал ужас. Неземной, всепоглощающий мрак! Но и в этом ужасе была какая-то сладость. Он упивался мраком. Ощущал запах гари и наслаждался им так же, как душистым ароматом трав и цветов ещё живых миров.
И этот голос! Странный глухой шёпот... Бриджиро с раннего утра до самих сумерек писал и слушал шёпот. Каждый день. Он знал, что в сливе живет нечто - что-то такое, чего он и вообразить не мог!
*
В один из вечеров, когда Бриджиро уже собирался отдыхать и даже переоделся в пижаму, послышался далекий гром. Бридж выглянул на улицу - изумрудно-свинцовое повечеревшее небо зловеще насупилось. С востока шли черные тучи. Бриджиро вдруг захотелось их написать. "Поскорее, пока не начался ливень! А может и ливень напишу..."
Он проворно отыскал небольшой заготовленный холст, пристроился на крыльце так, что тучи, казалось, шли прямо на него. Взял крупную кисть и принялся ложить краски грубо и толсто. Тучи сгущались и небо становилось всё мрачнее. Порывы ветра усилились, налегли на мольберт и полотно чуть не опрокинулось на пол... Бриджиро еле успел подхватить его и даже испортил картину с правого края, зацепившись рукавом. Вдруг его ослепила вспышка, небо враз прорвалось, вода встала вокруг крыльца непроглядной стеной и издалека опять докатился гром. "Я - Альяхо... Это все моё..." - хрипел гром, захлёбываясь собственным рыком, - "Альяхо... Моё...". Бриджиро не поверил! Он плотно прижал руки к ушам... "Я - Альяхо... Выпусти меня..." - голос раскатывался и гремел прямо у него внутри. Бридж знал этот, прежде шепчущий, голос, обратившийся теперь обрывистым рыком.
*
"Выпусти меня и закрой глаза", - прошептал Альяхо на следующее утро, когда Бриджиро писал мокрую от вчерашнего дождя сливу. Вернее, тихий звук разлился у Бриджа внутри: "Выпусти...".
Он никогда не говорил с ним, как с человеком, но всегда ощущал его. Альяхо ни разу не рассказывал о мирах, живущих и умирающих, но Бридж знал сам. Ему казалось, они вместе прошли через вечность.
С каждым разом становилось всё тягостнее. Он чувствовал, как Альяхо страдал, как ютился на крошечном островке жизни - неестественной, несвойственной ему. "Могучее, безмерно могучее существо, заточенное в дереве! Неистовое и свободное, непокорное по своей сути!", - от таких мыслей камень на душе Бриджиро неподъёмно тяжелел. Тяготил так, что тело ныло и голова начинала болеть, а к горлу подкатывал ком, который, как Бридж ни старался, никак не мог проглотить!
Рыжеволосый отшельник-художник всегда, сколько себя помнил, понимал близость природы. С ним "разговаривали" скалы и трава, ему "подмигивали" цветы, но у него прежде не было друга. Бриджиро был слишком странен и замкнут, столь одержим и заносчив, что люди совсем не тянулись к нему. Да и у него самого не возникало желания тянуться к людям. До того ли ему было! Кто мог его понять! Он оставил попытки сблизиться с кем-то еще в детстве. А теперь перед ним сидело нечто неведомое и волнующее. Вернее - некто... И это неземное существо увлекало его душу, пленённую пылким вдохновением, сильнее пёстрых красок закатов и разливов молочных туманов по утрам! Бридж прикипел к Альяхо. Полюбил его так сильно, как только могло полюбить его одинокое сердце. Он больше жить не мог без этой сливы, вернее, без того, кого она таила. Она таила друга!
*
Художник встал с первыми лучами. Наскоро собрался: запихнул в рот оставшиеся с вечера бутерброды, запил вчерашним кофе, не глядя небрежно пригладил спутавшиеся волосы, нацепил измятые брюки и рубашку.
Бриджиро мчался по знакомой тропе чуть не вприпрыжку, налегке, без рюкзака и мольберта. Он уже четыре дня не рисовал, целых четыре! Теперь он ходил на поляну Миями, к старой сливе, чтобы просто "увидеться" с ним. Вернее, услышать его голос у себя внутри, увидеть миры, которые Альяхо покажет, живые и испепелённые...
Бриджиро ощутил знакомые вибрации внутри. Да! Именно - зуд творчества! В предвкушении насвистывал, улыбался сам себе и очень удивился, когда осознал это. "Вдохновение? Но, ведь я не собираюсь писать!"
Ночью прошёл дождь. Восходящее солнце поднимало тучи. Те медленно проплывали мимо Бриджа. Он чувствовал капельки влаги на лице. На залитой туманом поляне почти ничего не было видно и он подумал: "Только бы не свалиться с обрыва". Облака уползали в долину, обнажая изгибы ствола сливы. "А что, если он ещё не проснулся? Спит ли он вообще?"
Бриджиро прильнул к дереву. Приложил ладонь к стволу и тут же одернул руку - кора поплыла... Сквозь прожилки белесой паутинки он почувствовал дыхание Альяхо. Сердце существа стучало мощно, глухо и редко, словно удары огромной кувалды: "Тух... Тух...". Бридж побледнел - впервые сквозь дымчатую завесу, похожую на ожившую паутину, на него глядел Альяхо. Бриджиро не видел очертаний глаз, только зрачки с огоньками и пятнышки радужки, то здесь, то там... Сиреневато-жёлтые вспышки рассеянного сияния, мистические, пугающие и такие прекрасные! Бридж не мог оторвать взгляд. На душе потеплело. "Привет", - прошептал он еле слышно. "Привет", - отдалось у него внутри. Художник улыбался, по его лицу разливалось младенческое счастье и ему казалось, существо улыбается в ответ. "Выпусти меня. Ты знаешь, как это сделать. Только закрой глаза..." Сердце Бриджиро подпрыгнуло. Паутинка ствола истончилась и ему показалось - он видит! Видит пленника! Его свинцовую кожу, изгибы тела, лапы... Альяхо потянулся ближе, ближе... Его дыхание стало совсем жарким. Он прислонил когтистую лапу к паутине. Бриджиро теперь мог различить прожилки на медных мясистых подушечках, грубые волокна толстых когтей. Его сердце бешено заколотилось, рука потянулась к паутине, а улыбка расплылась ещё шире. Он почувствовал прикосновение горячей пульсирующей лапы! "Закрой глаза-а-а!", - загудело внутри, - "Не смотри-и-и!".
Бриджиро одёрнул руку и уставился на сливу. Растерянный, дрожащий. "Нет! Ещё не поздно! Он ещё там... Я чуть не сделал это! О, боже, боже... "
Он засуетился, заметался по поляне. То подбегал к стволу древнего дерева, наклонялся, прислушивался, протягивал руки... То отбегал подальше, прищуривался: "Не вырвется ли он? Вдруг я уже освободил его? И теперь... всё! всё! Какой же я глупый!". Бридж пятился и пятился, пока небольшой камешек не сдвинулся и не выскользнул из-под его пятки... Бриджиро зашатался, опрокинулся и покатился по тропе вниз.
Когда художник очнулся, солнце было уже в зените. В голове мутилось. Он поднялся, шатаясь зашагал, сам не понимал, куда. Остановился, простоял неподвижно с минуту и тут его разразил истерический смех. Рыжие пряди волос, выбившиеся из пучка, торчали во все стороны и подрагивали. Голова Бриджиро походила на какой-то дрожащий огненный шар. Потом затих, стал серьёзный и, уронив голову, мрачно побрёл в сторону дома. Остановился у самого крыльца и начал разглядывать свой бревенчатый дом.
Он, без малого, провёл в этом доме три одиноких года и любил здесь всё, каждый сучок, каждую щель. Дом стоял на холме и слегка покосился на бок - Бриджиро нравился даже этот перекос. От порывов ветра ставня слегка поскрипывала. Одно время он собирался её смазать, но потом решил, что лучше так. "Так я слышу, когда в гости приходит ветер." Художник хотел было войти внутрь, ещё раз взглянуть на полотна, но подумал, что уже всё равно: "И что толку! Только расстроюсь. Не стоит". Глубоко вздохнул, пригладил волосы, оправил перекосившуюся рубашку, выпрямился, вздохнул ещё раз, развернулся и решительно отправился назад, на поляну Миями.
Внимательно огляделся: "Чтобы запомнить такую красоту!". Подошёл к дереву и обхватил ствол обеими руками.
Он сидел на траве, плотно прижимая ладони к лицу. "Только бы не глянуть! Только бы..."
Ему не нужно было смотреть, он знал, что происходит и не хотел этого видеть! Он чуял запах гари, слышал жуткий гул, гул в котором кричали судьбы, чувствовал последние стоны, отчаянные стоны!
Сожалел ли он? Вряд ли. Скорее, ничего не ощущал, кроме дрожи. Земля под ним сотрясалаcь, неистово колебался воздух, вибрировало всё внутри... Горячее испепеляющее дыхание дошло и до него! Одежда на спине обуглилась, он взвизнул от боли, засочился дым от тлеющих волокон и волос...
- А-альяхо-о-о!, - заорал Бриджиро несвоим голосом. Звук пронзал раскаленный воздух и звенел, звенел... Альяхо сопел прямо над ухом, горячо и грозно. Ухо горело, жгучее дыхание обдавало щеку. Бриджиро обожгло прикосновение к плечу.
Лапа слегка толкнула. Сопение становилось всё протяженнее. Может Бриджиро привык к жару, но ему показалось, дыхание остывает. Лапа толкнула ещё раз и ещё раз... Ладошки медленно поползли по лицу вниз, но веки всё ещё сжимались, как склеенные. Бриджиро набрал в легкие сколько мог горячего воздуха, выдохнул, разлепил глаза и не поверил тому, что увидел! Мир перед ним был прежним! Почти прежним... Сквозь клубящуюся копоть и кружева пепла виднелся обрыв в нескольких шагах впереди, далекий утес, пышная зелень, отцветающие купсии, ватные рваные облака... Только слива... исчезла слива...
Лапа, лежащая на плече, тоже подостыла. Когти слегка впились в кожу. Сопение теперь походило на кошачье мурлыканье.
- Бриджи-и-ро... - загудел родной голос Альяхо, довольный и тихий, - Бриджи-иро...
Бриджиро хотел обернуться, посмотреть на друга наяву, вблизи... Дернулся слегка, но остановился. Он знал, что было там, позади него, он много раз писал это на своих картинах!
Лишь краем глаза он видел свинцовую кожу могучего существа. Она отражала красный огонь догорающего пожарища. Бок раздувался и опадал медленно, в такт дыханию, и по чешуйкам, похожим на металлические пластины пробегали кровавые блики.
- Я хочу написать тебя так! На этом самом месте... - голос художника дрогнул. - В единственном мире, который я знал. Между... - он простонал, - Между живой и мертвой его частью.
- Хочешь, я покажу тебе и другие миры? - слова Альяхо раскатывались подобно грому, как тогда, в дождь. Только теперь это не пугало Бриджа, а напротив, вызывало восторг. Внутри у него все затрепетало, восторг рождался из отчаяния. - Я больше не буду губить миры целиком, чтобы они могли возрождаться. Пиши!
Альяхо попятился и встал на границе живой и мертвой части мира так, что его хвост лёг на черту, уползая во тьму копоти и дыма. Глянец огромного тела с одной стороны переливался теплыми свежими тонами солнца и зелени, а с другой - горел кровавым огнём. И глаза, живые, искрящиеся силой, достоинством и смертью!
- Прекрасно... - выронил Бриджиро. Вспомнил, что не прихватил мольберт и заплакал.

Первое же предложение кривое. Как будто страшное хуже чем странное. Автор, первое предложение надо тщательно продумывать. Первое предложение — это первое впечатление читателя.
Довольно незрело в целом, не продумана череда эмоциональных состояний героя. И вроде автор говорит о важных вещах, и нагнано драмы, но она не чувствуется. Слишком много наверчено красивостей, и они банальны и заезжены.
Из хорошего, идея есть, автор ведёт читателя за собой, раскручивая сюжет, ритм есть, поэтика.
Автор может лучше!

Ох, мнение неоднозначное. Вроде есть некая поэтика в тексте: много метафор, интересные описания, оксюмороны. Но я не очень поняла задумку, и, по сути, было скучно. Толком ничего не происходит в рассказе. Действия никакого. Эмоции сумбурны, сопереживания герою нет.
Еще моя личная заморочка, и я честно ее признаю - художественные тексты без диалога мне читать скучно. Я познаю героев через диалоги, чувствую их и вживаюсь только через речь. Здесь диалог маленький в самом конце, и не сказать, чтобы сильно интригующий. В итоге, рассказ, к сожалению, меня не зацепил. Возможно, читатели, которые любят такое разжевывание эмоций и вязкость текста, оценят рассказ по достоинству.

Мне показалось имя очень неудачное, сложное какое-то, будто выплевывается. Да еще и начинается с него повествование. Запинаешься с первого слова. О самом тексте такого не скажешь, написано гладко. Хорошо переданы терзания художника, немножко правда затянуто. Получился эмоциональный конфликт. Герой боится нового, но любопытство все же победило и он открылся навстречу пока еще неизведанному. Страшно, но интересно. Неизвестно, что выйдет из этого, от этого и трепещет все внутри, побуждает сделать шаг вперед и не противиться

Бриджит Бардо Бриджиро... ну и имечко! Не повезло ему. Хотя для чокнутого художника норм, такое же чокнутое имя)) Сорри, автор))
Большая заслуга автора в том, что он на протяжении всего рассказа держал мои эмоции в кулаке, и я не могла никуда деться, только бы дочитать...и пойти поесть сливы)))
Но слив мне не дали, дерево не спилили, смысл не разъяснили... Что это ещё за зверь такой в дереве сидел?..
Хотя, знаете, сегодня купила витаминки для спокойного сна, а то спать стала плохо, а они меня так торкнули... сижу, глазами медленно моргаю... в общем, как ленивец из "Зверополиса"))) Может, тот художник тоже чего-нибудь принял, не те таблеточки))) эко его скрутило!
Смысла не поняла, в общем, но написано бодренько. Спасибо. Удачи!

А неплохо! Хороший рассказ я оставил на закуску.

- фи!
- фи!
Тут я не понял, он это, надеюсь, не одновременно делал?

Воть, в целом, я нихрена не понял, но впечатление приятное.

Если идея метаний художника и зверушка еще как-то складываются в какой-то символический образ (например он выпустил фантазию, но только например, не пугайтесь), то вот совсем не понятно, что там стало с миром: исчезла только слива, мир разделился на живую и мертвую часть, или просто художник таки "помер" (ну или перешел, готовится к переходу), а зверушка его собралась тарабанить в тартарары. ну и с какой стороны от "границы" художник. Мне видится, что с мёртвой, но в пользу этого ничего не говорит, кроме того, что он сожалеет о мольберте (мол не взял, а на ту сторону уже не перейти), хотя это может быть просто Aльяхо ждать не станет.

Но по итогам, это самый впечатлявший меня рассказ, и наверное ему будет высшая оценка, хотя я их еще не выставлял и буду долго думать 8).

ps. Добавлю:

- имя ГГ, бревенчатая избушка и т.п. меня кошмарили, изначально фантазия мне рисовала почему-то пейзаж японии, а вот это всё к ней не клеилось, как, в прочем, и никчему другому.

- зверя автор откровенно постеснялся толком описать, и я его соответственно целиком представить не смог. Скорее всего это что-то котоподобное, но для этого достаточно ведь было одной фразы.
Чего стоит:
"Его свинцовую кожу, изгибы тела, лапы..." - только на последнем слове читатель понимает, что перед ним возможно зверь, но совершенно не понимает какой, может это котик, а может дракон? Или не зверь, а продавщица Нюра одела свои полтора центнера в латекс с когтями (мало ли что там у читателя в голове...)?

Объединив долину Миягино и Майами получаем искомую поляну...
Вот и мне так показалось - от названия поляны и озера, до имени художника - англизированная транскрипция японского имени на русском смутно напоминает...
Впечатления неоднозначные, но - от души - удачи Автору!

Рассказ напоминает колоннаду в стиле барокко: куча красивостей, каких-то слащавых завитушек, излишеств и повторений, листики-цветочки, головы зверей лезут из колонны, но так и остаются на месте, застывшие и, при ближайшем рассмотрении, странные и неестественные...

Надо признать, автор умеет создавать атмосферу и настроение. Но зачем тратить на это столько символов?

Выбор из двух банальных концовок:
- дракон вылезает из дерева, съедает художника и всё на хрен сжигает;
- дракон вылезает из дерева, щедро благодарит художника и улетает в сказочные края

автор решил в пользу невнятного компромисса. Дракон сжигает не весь мир, а половину, а художник радуется, что половина мира сгорела: ну надо же, какая красота, нарисовать надо!

Эмоционально, ярко, экспрессивно... даже чесчур. Из-за этого само повествование движется медленно, со скоростью улитки, ползущей туманным предрассветным утром на склон горы Фудзиямы.

"Если долго смотреться в сливу, то слива начнёт заглядываться на тебя." - наверное такой эпиграф можно бы было поставить к этому произведению, смысл сюжета которого: "Напиши 666 полотен одного пейзажа и освободи Зверя".
Ну, в общем-то, творческие люди всегда слегка "ку-ку". И со своим воображением часто ходят по краю добра и зла, сознательно или невольно кидая мостик через ту пропасть, что их разделяет. Наверное тут и не случаен выбор имени главного героя. Если я не ошибаюсь, то "бридж" в переводе - это "мост"...

Бревенчатая избушка в пейзаж не вписалась -- не увидел я её ни по ту сторону, ни по эту, ни на границе. Читал с любопытством, но когда началось общение с тем, кто застрял в дереве, то начал утомляться от какой-то однообразности что ли (может, что-то с темпом?). Некоторая недосказанность в конце для меня вполне допустима, пусть читатель думает; помедитирует над пейзажем.

Удачи, автор!

В очередной раз услышав такое о себе, художник (тот, что на автопортрете) отрезал себе мочку уха.
Как раз-таки уместно: та, что на курьих ножках, помнится, могла туда-сюда поворачиваться.

Местами отлично написано, местами просто ужас.
«Начинал ложить фон» -ОЙ!
Бриджиро несколько раз превращается в Бриджа)
Идея хорошая, воплощение пока недотягивает. Но дочитала без скуки, финал хорош. Это «вспомнил... и заплакал» дает такие сложные эмоции: и сожаление, и светлую печаль. Вообще, автор понимает в эмоциях) И в творческих муках. Стремление к познанию, стремление к совершенству созидаемого и тоска по пониманию, по дружескому плечу - в этом рассказе много всего намешано
Текст - вычитывать и вычитывать. Но рассказ в целом интересный и необычный. Автору спасибо

Автор пытается писать сильно и образно, но пытается чересчур сильно, и эффект порою выходит соответствующий. Иногда граничащий с комическим, а иногда даже уже и там, мне так показалось. Особенно запомнилось, что утренний процесс надевания штанов автор описывает как "нацепил брюки". Поневоле задумываешься - на что, собственно, нацепил, на какое место? Опять же эта бесконечная возня с оранжевыми волосами, "ложил", да не перечесть всего, язык истории неестественен для самого автора, это, к сожалению, очень видно. Даже название тяжеловесно, на мой взгляд, я прямо сразу что-то и запредчувствовал. Сама история в сухом ее виде, как по мне, не хуже многих других мистических сюжетов, а иных и гораздо получше, навязчивая слива, нечто, в ней заключенное, ничего принципиального против лично я не имею, но очень многое в этом всем как раз зависит от умения рассказчика, а здесь еще нужно расти.

Экспрессия есть, есть! Картинка есть. В общем, неплохо. Только "ложил" меня смутило (сейчас пишет Аптекарь и скажет, что так правильно).

Ложить фон - а что, так можно было?
Много описаний, которые утомляли. Получилось красиво, но скучно. Хотя атмосфера удалась именно благодаря этому)
Наверное, хорошо. Постараюсь оценить по достоинству. Удачи!

Мне понравилось существо в дереве Как-то оно удалось. Изображено с любовью. Кот-дракон, мурррчит. Просится на ручки
Ближе к середине, к кульминации, читать стало легче. Видимо, эта та часть, которую автору хотелось выразить, хорошо написать. Вдохновение подключилось - такие моменты видно. Ритм стал приятнее, правильнее, чтоли. Только слова не везде те, что надо.
Название мне не нравится. И начало нудноватое. Затянутое. Надо хоть намёк какой-то бросить читателю на то, что дальше будет. Художник рисует природу. И ты такой: ой блин, и мне это читать

Сама по себе - хорошая фантазия) Дерево, возникающее на полотне без участия художника - мне прям понравилось) но язык..неестественный. Мятущийся и странный)

История десятая: о коварном дереве

Качество
Невероятно старомодный стиль. И-и-и-и… проблемы с пунктуацией. Впрочем, с первого же абзаца текст закрутил, задурил голову и понес меня… куда-то. Непонятно куда.
О каких запятых может идти речь, если тебе так витиевато и сладко льют мед в уши? Ну, пусть не в уши… и даже не мед… но…
Короче, мне понравилось)
Хотя некоторые пассажи («пищал от досады», «страдальческие глазки, которые обрели лукавый прищур») – перебор. Но даже они укладываются в стилизацию, которую с порога задал автор. А значит, глупо выдвигать к ним претензии.

Сюжет
Пожалуй, это банально. Ну, чудище… Ну, соблазненный им человек. Ну, игры в прятки со старой сливой. Даже уничтожение планеты (или её половинки) не делает сюжет чем-то из ряда вон.
НО.
Как ни странно, описательная ценность текста для меня перевесила его сюжетную наполненность. Честно – не знаю, что так зацепило. Не то чтобы я любил поэтичную старомодность. Или художников. Или старые сливы. Или истории, совмещающие в себе эти три пункта. Я равнодушен к витиеватости, устойчив к гигантским кошкомонстрам, а из всех апокалипсисов предпочту тот, в котором можно из ружья отстреливать головы зомбякам.
НО.
Опять какое-то «но».
Мне понравился Бриджиро. Его имя, его состояние и даже то, что он восхитительно неидеален – внешне и внутренне. Я прочитал рассказ с удовольствием; он затянул меня, напоил туманом и запахом трав, а эффект от последней строчки был внезапно ошеломляющим. «Внезапно» - потому что я действительно не думал, что мне понравится этот текст.
НО…
Упс. Думать – не думал, а все-таки залип)
Спасибо автору.

Очень затянуто и чрезмерно витиевато. У рассказа есть определенная лиричность и атмосфера. Сюжет чрезмерно прост. Вангог сошел с ума и выпустил ацкую сатану.
3/5

После второго "ложить" я сдалась. Это и без "ложить" тяжело читать, язык корявый, как эта самая слива. Хитровыкрученно и неграмотно одновременно, не всякий читатель выдержит.

"ложить фон" ??? "отражение синего неба в пунцовой воде" ??? это как? "объедки мяса" и "огрызки овощей" - так не говорят; "пищал от досады" - ГГ - мышь? Нужно очень-очень сильно поработать над языком и стилем, уважаемый автор. Задумка была грандиозная, как Альяхо, но потонула в обилии описаний, мельтешении главного героя и его переживаниях, описанных буквально поминутно. И я так и не поняла суть дракона (он же дракон?) Что он делал в сливе? почему в сливе? как герой его выпустил?
Или это гигантский кот???

В общем, больше вопросов, чем ответов. Но спасибо все равно.

А накосячено-то, накосячено... пусть этот чёртов фон из профессионального жаргона, но всё же текст создаётся, можно было писать согласно языковым нормам. Но и других ошибок полно. Однако экспрессия на высоте. Я видела, чувствовала всё происходящее. За это автору спасибо. Жаль, что текст закономерно уйдёт под рассказы о духовно продвинутых девах, якшающихся с ангелами и сигающих в пасть оборотня.

Мне понравилась идея. Дерево, которое захватывало внимание художника - это интересно.
Мне не понравилось, как вы обыграли финал, зачем эти лишние сущности? Я бы хотела поменьше сказки - побольше мистики. Дерево сначала даже пугало, а в финале рассыпалось фейерверком, стало каким-то неестественным и слишком далёким от реальности.
Я ждала другого развития, но в целом осталась под впечатлением. И слог у вас приятный.
Спасибо)

О, любимая тема: "Как написать приятно для всех?"
Странно, честно говоря, требовать единообразия, языковых норм и прочего. Сравним язык Алексея Толстого и Валерия Брюсова - в своих фантастических произведениях они пользовались-таки разными "профессиональными жаргонами" в зависимости от темы. Вот если бы у Автора получилось "не читаемо", тогда претензии были бы обоснованы. Да и сказав неплохо бы показать предметно, в чём, по-Вашему, эти ошибки заключаются.

Вы попутали темы - писать приятно для всех и писать согласно языковым нормам. Хотя частично они пересекаются, и степень любимости отклонения от нормы - "ложить фон" - вы можете предметно наблюдать в коммах.

То, что странно лично вам, может быть вовсе не странным для других. Сравнивайте кого хотите с кем хотите, если это принесёт вам пользу и успех вашим творениям. Если же занятие бесплодно, то есть смысл что-то пересмотреть. Если автор попросит меня лично назвать косяки, после конкурса, вестимо, я их распишу. "Предметный показ" для кого-то другого в мои планы не входит.

А Вы живописью занимались? Я вполне сознаю, что это выражение режет глаз пуристам от филологии, преподавателям русского языка и просто грамотным читателям. Однако большинство моих знакомых художников говорили именно так...

То есть, если я правильно понимаю Вашу мысль, тексты можно писать под копирку, по неким "Письмовникам", так нравившимся И. П. Белкину в отрочестве, и из которых он благополучно вырос, начав писать самостоятельно?

Очень жаль, поскольку
а) лишает возможности оценить полноту Ваших претензий;
б) лишает возможности поучиться на чужих ошибках, что было бы полезным для всех.

Что-то я не видела вашего замечания об уместности профарго под претензиями участников. Вы изволили прицепиться именно к моим словам.

Вы очень странно поняли мою мысль. Опровергать эту странность не собираюсь, ибо в комментариях, как и в текстах, да и любом сообщении, прекрасно реализуется один из старинных принципов письменной речи - "чтоб дурость каждого видна была" (с) Могла попутать цитатку, ну да ладно.

А не проще ли
а) думать не об оценке полноты чужих претензий, а о своём творчестве?
б) заняться самообразованием?
Ибо мне-то какое дело до вашей оценки и вашей пользы?

Не догадываетесь, почему?
Как видно из этих слов, Вы рассчитывали на что-то, когда применяли такие речевые обороты.

Хороша цитата! Только относится именно к устной речи, не по бумажке... Впрочем, я же вообще "странно понимаю мысли".

Тогда тоже процитирую классика: "Жить в обществе и быть свободным от него нельзя"(с) И, если Вы уничижительно отзывались о чужом творчестве, то как мне понять, на каких основаниях зиждется сие высокомерие?
Впрочем, если это действительно так, то почему Вы вообще взялись отвечать мне? Отношение к чужому творчеству уже прекрасно видно.

Что-то вы тут рассорились совсем на пустом месте)
"ложить" - неграмотно, что тут спорить)..если произведение литературное - то должно соответствовать нормам литературы. Да и поправить ведь несложно)..что копья-то ломать?)
Текст весьма нестандартный, это большой ему плюс, но такие мелочи его портят - так не надо портить, и всё)

Оно мне надо?



От досады на автора, косяками изрядно подпортившего свой текст, я и матом послать могу. И чо?

https://statehistory.livejournal.com/77217.html


Гыгыгы... вы ещё не слышали моих уничижительных речей. И меня не заботит, в какую категорию их запишут согласно коммуникативной цели, эмоциям, соответствию уровню литературности ) Есть текст, имеющий для меня лично определённую ценность, есть его дефекты, существенно оную ценность снижающие, есть мои искренние читательские эмоции. Есть надежда, что меня улышит автор. А до стороннего лица с восходящим к ГМ фимозом мне дела нет.

Чувак, ты хоть понимаешь, что пишешь? Где чужое творчество и где твои слова? В разных измерениях. Мне Булгакова процитировать, или "отлезешь сам"?

Вопросов больше не имею.

Murrr, ваши ответы явно хамоватые и оскорбительные.
Просьба изменить тональность и стилистику. Это предупреждение. Если еще будет писать в такой манере - потом будет бан.

Название хорошее для фильма.

Автор владеет языком - это видно уже по первому абзацу. Всасываю сюжет...
Что-то многовато описаний атмосферы по сравнению с описанием действий. Такое впечатление, что рассказ постепенно замедляется...
"На фоне фиолетоватого хребта" - это, вероятно, авторский неологизм?
Ээээ. Начинается перебор качественных прилагательных. Почти нет простых предложений. Всё какое-то "покрасневшими от вчерашних терзаний, но так же лукаво прищуренными".
Понял причины дискомфорта.
Когда автор описывает действие, даже стремительное, все эти взъерошенности, колотящеееся сердце, мешают динамике описания сцены.
Уверен, что при приготовлении салата, Вы, автор, используете максимум ингридиентов - добавляете и то, и сё, а ещё вот это...
Да-да. Пересахаренный метафорами и качественными прилагательными рассказ.
"Он гордо волочил домой свою уставшую душу." - а вот это понравилось! Но как-то не выделяете сильные моменты, текут они рекой вместе с эмоциональной избыточностью описываемого бытия (((
И вот уже кажется лишним - "По всему телу перетекало довольство, тихое и пряное." И уже брови начинают хмуриться.
Вообще-то слива - достаточно небольшое и тонкое дерево! Где в нём может поместиться душа???
"Ложить краски" - что за диалект?
Ну вот, наконец, к середине рассказ набрал оптимальный ритм сердца!
Если прогнать ваш рассказ на лексометре, то у вас практически не будет отрицательного спектра!
То есть, Вы, вероятно, описываете убийство той же лексикой, что и свадьбу.
На мой взгляд, это плохо.
Плохо потому, что у читателя выравнивается эмоциональное восприятие, оно становится менее объёмным.
Может быть, Вы стесняетесь ругаться матом?

Знаете что, автор! Вот попробуйте написать рассказ совершенно в несвойственном для вас более быстром ритме. И более жестким языком.
Возможно, получится нервно-парализующее читателя чтиво!
Вот герой заплакал в конце, а я не поверил.
Перцу не хватает вам, ядрёни хреновой!
Остроты языка!

5,25


А что думают другие читатели?
Ёпрст! Баталии развернулись, баталии!

Читатели думают, что "ложить краски" - это нормально.

Решила прочесть снова. Рука сама собой принялась выделять "перлы".
"Начинал моститься"???





Но как ни странно, перипетии безумного художника и его рыжей прически захватили меня, и я прониклась происходящим. То, что в конце автор сжег полмира мне тоже понравилось. В общем, довольно странно, казалось бы, так коряво, а производит впечатление.

Вполне нормальное деревенское выражение (разговор на завалинке):
- Чой-то ты к мине мостисся?
- А кому мине ишо мостица-то?

Не все)
Краски накладывают на холст.. Наносят..Фон вполне можно и написать. Да масса слов, которые правилам грамотности не противоречат. Раз уж не писал фон, а накладывал, то и тонировал холст - вполне можно сказать. И ещё - можно сказать - наложить фон, но ложить фон - всё-таки не стоит)..и я, если что, училась когда-то в художественной школе, и мы там эти операции проделывали)

«Я им говорю: «Не ложте!», а они ложат» (С).
У Норы Галь есть гневная (в ее духе) отповедь автору - летчику, который в рассказе употребил выражение: «Мы блудили в небе» в смысле - заблудились, да еще настаивал, что это расхожая у авиаторов фраза.
Лично мне всё это не очень понятно. Почему употребление архаичных речевых оборотов в исторических романах (для погружения в мир героев) не осуждается даже при очевидных аналогах в современном литературном языке. А использование элементов профессиональной речи (опять же, для погружения в мир героев) вызывает столько негодования?

Мне рассказ, как тут принято говорить, зашел. И образ сливы, который не сразу, но все более навязчиво преследует художника, и живой, мастерски написанный образ самого художника. Тема дракона внутри дерева, как-то не очень зацепила (поскольку тут Автор, неожиданно для меня, вырулил на заезженную колею чудовищ в заточении). Но это уже личные мои вкусовые заморочки, а в целом красиво и проникновенно. Автор, спасибо!

И мне зашёл)..такого у нас не было. Поэтому и жаль спотыкаться.

Солидаризуюсь!

Очень красочный рассказ. Можно сказать рассказ - картина. Много украшательств, рюшек навешено, что поначалу лично мне мешало вникнуть в суть текста. И не совсем понял, что за существо выпустил художник и что случилось с половиной мира.

Ну что сказать. Наверное только то, что мне лично этот текст показался самым лучшим на турнире.
Я не бог весть какой художник, но и у меня был довольно долгий период беганья по долям и весям с мольбертом и складным стульчиком подмышкой. И даже сейчас есть это бесконечное подбегание-отбегание от свежей работы, чтобы с каждым подхом-отходом увидеть место для нового штришка или, наоборот, с негодованием выскоблить лишнее.
Ну и, конечно, эдакая, как мне показалось, эстетика Г.Г. Маркеса в тексте совершенно сносит мне голову. Наверное, что уж кривить душой, в тексте есть недостатки, но я при его чтении я настолько был "в потоке", что даже не удосужился обратить на них хоть толику внимания.
Короче, крутяк и восторг.

Ох, стилистическое решение, конечно, имеет право быть, но не мое от слова совсем. В итоге заскучал я уже после первой звездочки.
Перекручены завитушки на заборе, и тяжеловесны. Не возникла картинка или отклик в голове по итогу. Как-то все недостоверно мне показалось.
Это, наверное, не очень хорошо писать такой отзыв, но больше ничего выжать не могу. Товарищ Сухов.

Я сказал себе – раз.



Я мысленно сказал «два».



Выстрел …

Я мну себя художником.
По крайней мере, это то, что я делал всегда, с младых ногтей. Писательство – лишь производное, хотя не менее для меня привлекательное, особенно с годами.
Так вот, я никогда не ложу фон. Я могу накладывать фон, хотя, чаще всего, я его прописываю. Так и поступаю: просто прописываю фон.

Автор явил нам расхристанного во все стороны героя: снабдив его пиротехникой в зад – высадил на Садовом кольце в час пик.
Такое у меня сложилось впечатление от прочитанного. И я понёсся во весь дух за героем (волосы назад), не поспевая за фейерверками, которые он производил.
Я захлёбывался от описания всей этой хренотни, спотыкался иногда («раз» номер два), но «ложить фон», бля, убил меня наповал вдребезги пополам.

Я, как юрист, на «приговор» с ударением на первый слог смотрю сквозь пальцы: это профессиональный сленг – ничего тут не попишешь.
Но, как непрофессиональный художник, хватаюсь за гигиенический пакет при словосочетании «ложить фон».
Спишите это на мои заморочки, уважаемый автор, и забудем об этом.

Рассказ завораживает экспрессией и на некоторые колдобины (кроме тех, о которых я сказал выше), просто не обращаешь внимания.
В качестве резюме, отмечу: богатый, плохо пока реализованный потанцевал, но есть куда расти – адназначна.

Но – трижды! – «ложить фон» не прощаю.

Меня уже "начинал моститься" убило наповал...

Как я его понимаю.

----

Итого, что мне есть сказать о данном рассказе ->



...
...
...

Ладно. Попробуем всё-таки сформулировать то, что упорно не хочет формулироваться.

Дано: одинокий художник, для которого весь мир - краски, пока ещё не перенесённые на холст. Поначалу казалось, что это хоррорно-мистическая история. Слива, которая появляется на каждой картине, настраивала именно на мистику. Кстати, так и не поняла, почему дерево на рисунках проявлялось - не объяснён смысл, посыл, механика... Да хоть что-нибудь относительно этого сюжетного хода. Чтоб осознать, нафига оно было. Альяхо таким образом общался и привлекал внимание? Это внутреннее свойство дерева? Или какая-то способность самого художника с непроизносимым именем? Но да спишем на фантастику и авторский замысел - не все ж необычное надо пояснять. Это не претензия. Просто не въехала, откуда и куда ноги росли у данного сюжетного хода. То есть понятно, куда оно вело. Не понятно, что вообще это было. Может, я - несообразительный и невнимательный читатель. Скорее всего, так и есть. Это не претензия (в последнее время часто повторяюсь).

Когда художник смирился и сам пришёл к сливе, "мистичность" ушла, появилась какая-то добрая и грустная сказка о том, как одинокий творец нашёл друга и увидел кучу миров. До этого творец заполнял свою душу красками на холсте. А потом сменились приоритеты - картины оказались не так важны.

Под конец добрая сказка обернулась апокалипсисом. Половинчатым. Может, художник так повлиял на Альяхо, что тот решил не уничтожать всё.

Кстати, интересно, есть ли какой тайный смысл в том, что сокращённое имя героя переводится, как... хм, не важно, наверное, смысла нет.

------

А теперь обёртка.

Образность и "красивости" - вот прямо на грани. И иногда её чуть-чуть пересекают.
Можно объяснить тем, что герой - художник, творческая личность. Он так воспринимает и видит мир, а мы имеем дело с "продуктом" его восприятия. Это хорошо, когда происходящее показывают глазами героя, а не просто описывают, что есть. Хотя здесь и не с чем сравнивать - других фокалов нет, посему не понятно, в голове это героя или автора.
Но да не в этом суть: просто показала, что понимаю, зачем и почему такой стиль повествования и столько красочных образов. Если это действительно "глазами героя".
Однако же.
Небольшое лирическое отступление, не касающееся данного текста.
Есть такой период у авторов, которые ещё учатся писать. Они уже поняли, как сделать "красиво", как прям выпендриться стилем, но не познали силы баланса и чувства меры. Поэтому пытаются всячески продемонстрировать, как красиво, образно, метафористично они умеют писать. Добавить столько "красивостей", сколько в голове помещается.
В результате выходит нечитаемо вообще. Практически нет предложений без этого витиеватого выпендрёжа.
Это не относится к рассказу (уже обозначила, да, но повторить не помешает, а то кто-то может вычленить отдельные фразы и предъявить).
Но вот прямо на грани. И иногда выходит за неё. Это и имела в виду в начале рассуждений об "обёртке".
Такое бы нормально смотрелось в какой-нибудь зарисовке небольшой. А тут - полноценный рассказ. Из-за чрезмерной образности он долго "раскачивается". В начале нам дают "зацепку" - дерево. А потом идёт не то чтобы долгое, но достаточно тягучее описание "красок" художника, его работы, его "предпочтений". И только после этого показывают, о чём, собственно, повествование, и что за странное и страшное дерево. Из-за того, что художник красочно и образно всё воспринимает, "проседают" сюжет, история, динамика (странно говорить о динамике в таком тексте, да, но она в любом случае важна) и прочее.
Понятно, что форма такой и задумывалась красочной. И сделана она неплохо, прямо видно эти сочные краски. Яркая-яркая зелень и бескрайнее небо, которое в конце обнимал и гладил дым от пожара.
Но иногда такие выверты сложно даются, если их много.
И да, некоторые речевые обороты "кривые", если натягивать их на правила русского языка. Понятно, что тут в некотором смысле не применимы правила, ориентируемся на эфемерное чувство языка и интуицию, чтоб создать яркий образ вопреки всем нормам. Но осторожнее надо, осторожнее.

Несмотря на фантастичность сюжета, в русском языке как не было, так и не появилось слова "ложит" . Текст сюжет и герои не вызывают доверия, кажутся ненастоящими. Не представляю себе, чтобы так вел себя художник

Привет! Спасибище за интересные комменты))) действительно интересные! Вы подмечали такие тонкости, что меня это поразило. Приятно, когда люди так внимательно читают и воспринимают текст различными сенсорами что ли... Эта история прежде всего расчитана на созерцателя и меня удивило, что нас, созерцателей, так много! Не ожидала столько лестных отзывов)))
Очень интересная, тонкая критика... Позже отвечу каждому))))

Kukaracha
Спасибо, что думаете, я могу лучше))) приятно.
Первая фраза продумана. А разве странность не настораживает больше страшности?)) Это у меня чувство юмора извращенное, наверное. Такое вступление задает тон легкой игривости, даже комичности, присущей Бриджиро, и одновременно мистичности, на мой взгляд...

Виктория Павлова
Спасибо, что вежливо выразили свои ощущения, хотя рассказ Вам не зашёл))) да, он специфический, я понимала, что кому-то будет нудновато... Диалог действительно картонненький, я согласна. Можно было через него больше раскрыть натуру Альяхо, но дедлайн-с))))

Kivvi
Спасибо! Мне понравилось, как Вы восприняли конфликт героя. Я видела свою задумку иначе, но все эти терзания, желание прикоснуться к неизведанному и страх перед ним здесь есть, Вы помогли мне взглянуть на историю с нового ракурса.

Horra Ora
Рада, что завладела Вашими эмоциями))) В сливе сидела некая могучая сущность - разрушитель миров Альяхо. Кто его туда заточил, я и сама не знаю))) за что заточили, понятно... чтобы не дебоширил, ведь, обращать все в хаос - сама его суть))
Спасибо за приятный отзыв.

Виктор Не
Круто найти своего читателя! Я такая радая-радая))))
Мне хотелось описать конфликт личности и окружающего мира. Альяхо - разрушитель. Это - его всё! И ему это хорошо... Наверное, котоподобное затесалось из-за моей симпатии к нему. Ведь, в рассказе показано торжество личного над общественным... Сожженная часть мира остаётся у Бриджиро за спиной. Мои герои - два эгоиста, выбравшие личное. Часто мы не можем быть собой - это неприемлемо, неэтично, аморально, жестоко, или даже просто непривычно... Мне очень понравилось, что эгоизм героев никто не осудил)))) Я считаю, что равно несправедливы, как вредоносные проявления индивидуальности для общества, так и невозможность самовыражения для личности. Цель была просто поднять этот вопрос. Но мои личные симпатии влезли и повлияли на подачу, на восприятие читателя.
Бревенчатый дом - это косяк))) лучше бы деревянный и не ставни, а ширмы... там еще был березовый табурет, но его я вовремя заметила и заменила. Стилизация под Японию намеренная. Акутагава повлиял, как раз читала его перед написанием... да и визуальная поэтика и подчеркнутая художественность у меня ассоциируются именно с Японией))) Вот имя героя выбивается из стиля не зря. Оно слегка созвучно, но... Мне хотелось вывести рассказ за рамки национального такой вот чёрточкой, придать ему что-то общечеловеческое.
Спасибище за Ваш живой отклик)))

Алексей2014
Спасибо Вам огромное за поддержку. Если честно, я ждала, что Вы скажете как художник по поводу этого "ложить"))) Вот, почти все Ваши знакомые художники так говорят, а мои - совсем все)))) из-за этого фраза "класть краски" кажется жутко уродливой... Можно было выразить мысль иначе и, если бы знала, что столько тухлых яиц полетит в меня, заменила бы)))) Самое интересное, что текст прошел через корректора. Правда, моему корректору одной вычитки мало, при первом прочтении она увлекается и многого не замечает, а повторно вычитать времени не было)) но про это "ложить" я отдельно переспросила, мол, расхожее, но неправильное, и она сказала, что тут оно органично)))) так бывает...
За ассоциацию с Ван Гогом отдельное спасибо! Винсент мой любимый художник. Когда-то с пристрастием изучала его биографию и это повлияло. Такой вот образ рыжеволосого, болезненно увлеченного, одинокого творца...

Постепенно отвечу всем-всем...

Всё таки это был дракон? Ну, в японском стиле.