Самозабвенно рыдать, стоя на Максбрюке и замораживая нос, в самый канун католического Рождества, когда туристы и местные веселятся на ярмарках, было неимоверно глупо и отдавало безвкусицей - но, увы, именно этим она и занималась уже битый час. Столь желанное праздничное путешествие в Нюрнберг обернулось полным разочарованием: для начала, ей снова отказали в публикации. Разве столь плохи её рассказы? По сравнению с ужасом, штампуемым так называемыми популярными авторами, это шедевры - но всё же. С горя она забыла половину немецкой грамматики и оконфузилась в магазине. А теперь куда-то пропал её «друг». То есть как, куда-то, она прекрасно знала, куда: видите ли, он пошёл встречаться со старым другом, перебравшимся за бугор ещё в студенчестве. Судя по длительности встречи - отправился он утром, а теперь шёл девятый час пополудни - «друг» носил юбку. Точнее, когда-то носил, немки ведь такие феминистки. Не то, что она - печенье, фартук, «домашний уют»… никому он не нужен. И тексты не нужны! Да она даже языка не знает…
По такому скорбному кругу мысли её проворачивались в третий или четвёртый раз, когда незаметно приблизившийся прохожий деликатно дотронулся до её плеча.
Девица обернулась, чтобы лицезреть напуганного её истерикой. Тот представлял собой идеальный образец классического немецкого старичка - сухой, но статный, с доброжелательным, но хитроватым лицом и длинными седыми волосами, собранными сзади. Одет он был в довольно типовую зимнюю куртку, из рукавов которой, тем не менее, выглядывали кружевные манжеты, и забавный полосатый шарф яркой расцветки.
«Вероятно, вернулся из театра».
Речь незнакомца была не менее удивительна:
- Дорогая фройляйн, - мягко, но уверенно начал он, - позвольте узнать, кто имел наглость до такой степени расстроить Вас, да ещё и в праздничный вечер?
Что-то такое было в забавном пожилом немце - что-то одновременно необычное, даже волшебное, но вызывающее доверие, и вот «фройляйн», не собиравшаяся ни с кем на свете делиться своими «глупостями», через несколько минут уже в подробностях изложила их ему, завершив монолог цветистым порицанием собственной бездарности и неуспешности.
Тот нахмурился.
- Я не так силён в сердечных делах, но вот в правоте издателей позволю себе усомниться. Возраст и специфика моей профессии научили меня с первого взгляда распознавать талантливого литератора. Разве Вы порой не пишете ночи напролёт? Не бежите делать заметки об идеях, настигших Вас в самых неподходящих местах? Не чувствуете, будто текст не с усердием вырабатывается, а как бы свыше диктуется в воображении?
- Верно… такое бывает.
- Далее, разве Вы не ждёте, месяца за три, зимних праздников, предвкушая приготовление подарков близким, а с декабря в Вашем жилище не поселяется неизбывный запах имбирных пряников и печёных яблок?
Она медленно кивнула.
- В таком случае, фройляйн, Вы как никто заслуживаете небольшой помощи в канун чудесного праздника. Не согласитесь ли Вы проследовать к нескольким моим добрым друзьям, Вашем коллегам-писателям, видным авторитетам в этом деле? Уж они-то смогут дать честную оценку!
Сперва испугавшись, через пару секунд она решила, что приятный немец в последнюю очередь похож на опасного человека. Что же ей, как маленькой, отказываться, ссылаясь на краткость знакомства? Ей уже несколько лет как больше восемнадцати! Вполне можно вести себя самостоятельно. И она согласилась на встречу.
Довольно кивнув, немец бодро засеменил в сторону от моста, заведя её в неприметную узенькую улицу. Настолько неприметную, что ранее она и не подозревала о её существовании, даром что приходила сюда почти ежедневно. Может, улочка была на реставрации, заставленная лесами?..
- А кстати, - на ходу обратился с ней новый знакомый, - разрешите преподнести Вам утешительный приз. Вы ведь любите мышей?..
С этими словами он откуда-то достал и протянул ей маленькую, изящную игрушку: мышку в балетном костюме и на пуантах, в бантик у основания хвостика которой был вставлен крохотный ключик: игрушка была заводная, но мягкая, очень приятная на ощупь.
- Большое спасибо! - растерялась она, - но сколько она стоит? Боюсь, мне не хватит…
- До чего недоверчива теперь молодёжь! Я же пояснил: сегодня канун Рождества, уважаемая - она не стоит Вам ровным счётом ничего!
Тем временем улочка дважды повернула под совершенно немыслимыми углами и окончилась тупиком с полуподвальной дверью.
«Freundliche Straße - прочитала она - Дружелюбная улица, кажется. Что же здесь дружелюбного? Скорее как-то замкнуто».
Вывески над дверью не наблюдалось, но её провожатый без страха спустился по полутёмной лестнице - в довольно уютный, практически пустой зал. У окна, за рустичным деревянным столом, восседала компания из пяти приятелей - четырёх мужчин и чуть угловатой девушки скандинавской внешности. Все пятеро весело болтали, но, увидев входящих, столь же радостно принялись приветствовать их.
- Познакомьтесь, уважаемые: новая поросль служителей пера. И клавиатуры.
- А не занимаетесь ли Вы чем-нибудь ещё? - неожиданно спросил юноша, чьё облачение было будто взято напрокат в музейном зале с экспонатами XVIII-XIX веков.
- Ну, я пытаюсь шить игрушки...
- О! Тексильные? Такого ещё не было! - воскликнул тот и пояснил - У нас странная компания: каждый, помимо сочинения прозы, изображает из себя что-нибудь ещё. Так что Вы видите перед собой выскочку-музыканта , - он намекал на себя, - драматурга - показал на товарища в современном пиджаке, - поэта... И даже хорошего врача!
- И художника - не обижайте даму, - добавил «поэт» с большим носом и узким лицом, отсалютовав кружкой белокурой девушке.
- Довольно болтать, - одёрнул их старик, - фройляйн должна быть дома к полуночи, и я вернусь за ней в одиннадцать, так что пока оцените сочинения молодого поколения.
Тут он выудил толстенькую стопку рукописных страниц, исписанных (на немецком) старомодным почерком. С удивлением она узнала в них свои рассказы: заголовок, отдельные, доступные пониманию, отрывки - всё совпадало! Но рукопись? Бумажная? На немецком?!
Собираясь потребовать объяснений, она повернулась туда, где только что был этот загадочный тип, достающий не менее загадочные вещи из неоткуда, но его, разумеется, и след простыл. «Музыкант», тем временем, уже взялся на текст.
Час или два - счёт времени был безнадёжно потерян - эти пятеро по очереди читали сочинения вслух. И ладно ещё, что эти «бездарные писания» вызывали у них большой интерес - самым странным было то, что текст на бумажных страницах чудесным образом менял шрифт и язык, будучи переданным следующему чтецу.
- Хорошая история не имеет национальности, - в ответ на изумлённый взгляд автора пошутил «драматург», беря в руки листы на её родном русском, - ну всё, не мешай; тут важный момент.
К моменту завершению чтения горемычный автор не могла усидеть на выделенном ей стуле, воображая грядущую критику.
- Ну что ж, - протянул «музыкант», откладывая рукопись, - покажите мне недовольных издателей, и я вызову их на дуэль.
- Да ты сроду никого не вызывал! Но мысль верная, - подтвердил «врач». Я, знаете ли, склоняюсь к мысли, что нет ничего плохого в том, что человек обделён литературным талантом. О ком бы мы стали писать, будь все подряд графоманами?.. Однако тут другой случай. Ваше творчество замечательно, но чересчур небанально, слишком непретенциозно, оно вряд ли будет продаваться на каждом углу в мягких обложках.
- Мне часто говорят, персонажи наивны.
- И что с того?! - возразила скандинавка , - это и прекрасно. Мой главный персонаж и вовсе появился таким образом, что даже рассказывать как-то неприлично. Да и лет вам всего ничего, мудрость приложится.
- Мне очень понравилась подразумеваемая мораль, - высказался длиннолицый «поэт», - нынче такое засилье безнравственности! А Ваши рассказы можно без страха давать детям.
- Согласен. Вы не зря пришли, - заключил «врач», - Мы будем с интересом следить за развитием Вашего дела. Но вот за Вами и пришли!..
Действительно, пожилой немец возник за её спиной столь же внезапно, как ранее исчез. Поблагодарив и распрощавшись, эти двое пустились в обратный путь.
Любопытно: только покинув погреб, она поняла, что так и не определила, на каком языке переговаривались пятеро друзей, и как она сама к ним обращалась.
- Теперь Вам пора возвращаться в гостиницу, - произнёс её проводник по возвращении на мост, - ведь кавалер так долго искал Вам подарок, он уже упаковал его должным образом и наверняка сгорает от нетерпения. А сочинения примут - те, кто оценит их по достоинству. Слова моих - а теперь наших - общих друзей тому порука. Что ж, рад был познакомиться; я жду Вас через год, чтобы послушать об успехах.
Не дожидаясь ответа, он бодро направился вдаль по мосту.
Пошёл крупный, искрящийся снег. За его завесой ей на секунду показалось, что куртка и шарф немца исчезли, уступив место камзолу и черному плащу. Кроме того, наконец уложились в голове впечатления от компании в погребе - и её начали терзать смутные сомнения. Пока странный помощник не скрылся окончательно, она спросила, повысив голос:
- Ваше имя, господин - не советник ли Дроссельмейер?
- Поверьте, это не имеет никакого значения, - выкрикнул он в ответ и пропал из виду.

Современная сказка 8).

Показывает чудеса и дарит надежду. Показывает, как относиться к людям (про "кавалера" - что думает о нём ГГ и что говорит о нём старик).

В начале предложения показались несколько перегруженными. Также то, что ГГ оказывается чуть старше восемнадцати, оказалось в середине текста несколько неожиданно.

Вот тут:

"эти двое" - с моей точки зрения плохо сочетается с фокальным персонажем, отчего на мгновение кажется, будто речь о ком-то постороннем, а не о ГГ и старике.

Замечу, что остроты впечатления мне не хватило - правда, я не знаю может ли сказка оставлять острое впечатление. Так что я пока затрудняюсь с оценкой.

Сочту за новогодний подарок. Прочём с настоящими загадками: кто написал, да в такую форму обрядил, ну уж когда Щелкунчиком повеяло... Буду ждать, когда авторов откроют.

Уже второй автор на конкурсе ищет поддержки чудесных персонажей в своих писательских начинаниях, не надеясь, видимо, на свои талант и упорство. Лайк поставлю, но не жирный. Как-то все надуманно.

Название привлекло. Но я не могу такое... Если у героини хватило фантазии только на слезы ревности и непризнанности в такую ночь, как она вообще умудрялась про что-то там необычное писать... просто ну вот штампы потоком совсем без зацепочки. Сюда бы выверт какой то оригинальный, чтобы перевернуть все, выставить в неожиданном свете...

Рождественская сказка - она сказка и есть. Все желания сбываются, все невзгоды и душевные страдания делитятся. Оказывается, что все хорошие и наступает полное благорастворение воздухов.
Это - специфика жанра, и она полностью выдержана. Правда, середина показалась затянутой, и темп, и настроение сбила.
А в целом - хорошая картинка и настоящая рождественская атмосфера.

Это очень тяжелое начало.
Словечко "столь" повторяется в соседних предложениях - нехорошо, оно и само по себе из другого стиля, а подряд - вообще нехорошо.
Перед шедеврами НЕ пропущено.
Налицо невычитанность.
Вопрос к автору - на каком языке так витиевато обратился к героине интересный пожилой немец? Не пояснено, а надо.


вот интересно, как это он в разговоре умудрился с большой буквы местоимения выговаривать?)... Автор, подобная форма обращения употребляется в эпистолярном жанре, в целом приемлема только для письменной речи. В прямой речи - нет.

Просто не повторяйте таких ошибок) А так, почему бы не помечтать?)

Полностью солидарен с немецкими редакторами и издательствами: если этот рассказ – образчик авторского стиля, то его нельзя публиковать ни при каких обстоятельствах.
Полагаю, что и говорящее место действия в рассказе, вынесенное в заголовок, не случайно. Мне, как убеждённому граммар-наци… впрочем, давайте о тексте.

Кровавые слёзы на моём аватаре – результат чтения подобных безграмотных наборов букв, щедро пересыпанных канцеляритом.
Сходу, пока не утихла боль, замечу автору, что обращение на «Вы» в прямой речи пишется с маленькой буквы. В своё время, кажется, Мышель вставила мне за подобное преступление геморроидальную свечу, и теперь я щедро делюсь ею, слегка подтаявшей, с Вами, уважаемый автор.

Почему это ни разу не рассказ, а лишь очередная рефлексия «непризнанного гения»? Скажите мне на милость, а что здесь есть от структуры рассказа? Идея – в чём? Конфликт – где? Кульминация – когда? Персонажи, с прописанными характерами – кто? Развязка – где?

Чтобы не быть голословным, разберём для примера одно предложение из текста, которое с натяжкой можно признать поворотным в этой несостоявшейся истории.



"Девица" – слово, имеющее пренебрежительный, уничижительный оттенок. Тем самым автор показывает своё отношение к собственной героине. Почему же мы тогда должны её любить?

"Чтобы лицезреть" – да, это слово означает видеть кого-либо, что-либо в непосредственной близости. Но этим-то и отличается настоящий писатель от махрового графомана: надо уметь чувствовать слова. «Лицезреть» здесь явно избыточно, вычурно. Вы бы ещё «чтобы созерцать» написали.

«Напуганного» - девица никак не могла знать состояние незнакомца, пока не увидит его воочию, а она только обернулась. Поэтому Ваше предложение – ложно с точки зрения формальной логики.

«Её истерикой» - в тексте перед этим предложением не было описано ни одного признака истерики.
Истерика -
1. нервный припадок с судорогами и слезами на почве истерии,
2. крайне нервное, возбужденное состояние, доводящее до потери самообладания и выражающееся в немотивированных болезненных поступках.
Слёзы навзрыд – ещё не истерика. Нужно знать значения слов, которые Вы употребляете в своих произведениях, чтобы у читателя рождалось правильное восприятие описываемого.

Вот пример разбора только одного(!) предложения из текста.
«К моменту завершению чтения» у меня окончательно вытекли глаза. Как оценить этот текст по Нюрнбергскому Гамбургскому счёту?

Ну и память у вас, батенька. Я с тех пор намного добрее стала. Или ленивее.
А про Нюрнбергский счёт (несколько угрожающе звучит?): у нас здесь не рассказ, а сказка. Зимняя. Так что вступлюсь.
Зима есть? Есть. Сказка есть? Тоже есть. Потому что есть сказочный персонаж и, как и положено для сказки, есть мораль, и даже две:
1. Все хорошие и пушистые, а кто плохой (издатели) тоже запушистеют в результате правильных действий.
2. Правильные действия: поплакать в нужном месте в соответствующее время. И реальность станет соответствовать п. 1.
Так не нужно столь жестоко

А написал бы автор про музыкантов, так критики были бы более благосклонны 8). Потому шо писателей триггерит на писателей.

Тяжело в ученьи - легко в бою ©
Полагаю, подобные разборы для автора куда полезнее обычного римминга.
Снимает шоры, штаны и розовые очки. Зато потом будет заметен непокобелимый рост.

Абсолютли.
Потому что подтекст этого рассказа сформулировал ещё Незнайка: "Вы ещё не доросли до моей музыки!"
Попытка протащить свою "великость" через малую литературную форму. Опасное заблуждение. Может выйти сильно боком.
Это же красная тряпка: автор как бы говорит читателям: "Торо..."

Трижды встречается слово "столь", причем дважды в соседних предложениях. Многовато. Отсыл к "Щелкунчику" - это хорошо. Но недостаточно. Мне показалось, что написано неровно: поначалу - громоздко, потом полегче.
В моей табели о рангах рассказ будет где-то в серединке.

Святой Вы человек!

Технически, без подоплёк и т.п., это история о человеке ищущем признания и только. Он его находит, и чудесным образом и всё. Дальше можно налеплять коварных издателей, зазнайку автора, ашипки в тексте и т.п.
Но это всё уже будет отражением контекста читателя, а не авторским помыслом.

Хотя, безусловно, реакция вполне ожидаемая, в силу того, что для авторов подобные темы весьма часты (даже у чехова что-то такое я видел).
Однако, здесь это безусловная сказка, где про веру в чудо, а не "все меня не понимают". Тем более, что явно показано, как ГГ не понимает своего парня (и подобно читателям, приписывает ему всяческие грешки), и как чудодей исправляет этот факт в финале.

Это утверждать может только сам автор, а не другой такой же читатель. Вы автор?


Это не безусловная сказка, а сказка с Вашей точки зрения.
Я, например, сказки не увидел: для меня костюмированный картон и наличие папика-благодетеля с замашками Коперфильда не являются её решающими признаками. И чем же Ваша позиция "безусловней"?

Утверждать может кто угодно. Но даже автор может не знать, что он вложил, хотя в этом вопросе автор будет компетентнее произвольного читателя 8).


Неа. Тут наличествуют характерные для сказки приёмы. То что кто-то чего-то не увидел, не делает сказку былью 8).

Вполне возможно, что дело тут совсем в другом: я лучший психолог, чем Вы, и умею читать между строк.
А Вы видите только "сказку".

Да, дело в читательском самоубеждении

Угу. И автор сделал всё, чтобы эта точка зрения возобладала.
Дано: канун Рождества, игрушечный городок, где-то сияют огни ярмарки, доносятся звуки веселья, падает снег. Или не падает? Но создаётся впечатление, что падает. Плачет девушка в автомате на Максбрюке, у неё всё плохо. И тут перед ней появляется старичок в камзоле и в кружевных манжетах. И читатель сразу понимает, что сейчас он сделает крекс-пекс, и всё станет хорошо. И всё становится хорошо.
Что это, если не сказка?

Окей-окей, брейк, Мышель.
Не любим злого дядю-критика, будем любить чудесную рождественскую сказку.

Отмечу, что для сказки характерна гипертрофированность. То бишь, если красавица, то непременно во всём свете такой не сыскать, если богатырь, то горы воротит, если волк то самый пушистый и т.п.
Так вот, это проявляется и здесь, в отношении реакций:

- тут и театральность и гипертрофированность, но уместная.
- тут уместность для меня сомнительна, но лишь поскольку нам всем вдолбили скромность. Человеку иной культуры, здесь не покажется ничего странного. Если же воспринимать как сказку, то всё в рамках.

Другое дело, что рассказы про писательские страдания не люблю. Сильно.

Думаю, тут не так уж и по-сказочному. В сказочной концепции всегда герой проходит либо метаморфозу, либо испытание (роль препятствия могут выполнять слабости героя, его привязанности, антигерой...), или же отдает что-то взамен, зачастую нечто очень дорогое. Так или иначе, герою предстоит пройти путь развития и доказать, что волшебник должен одарить именно его. Либо автор обязан поместить героя в такие обстоятельства, в которых он уже доказывает, что достоин большего и с ним обращаются несправндливо. Тогда чувство справедливости читателя подгорает за героя и весь смысл в восстанлвлении равновесия. Тут ничего из этого нет.

Не всегда 8). Но обсуждение сказок это моя любимая тема, но тут оная будет оффтопом, предлагаю создать для этого отдельную тему, и там я вечером загляну с этим вопросом и, собственно, сказками.

Если не проходит испытание, то платит, иногда после ... и дорого платит)

Пфф, иногда испытания нет. Иногда оно как тут - поверишь/не поверишь. Здесь ГГ поверила и была вознаграждена. Всё.

В некоторых сказках и этого нет и герои не меняются. Просто сказок много и не все из них ложатся в прокрустово ложе шаблона.

Ладно, испытание на доверие, пусть бедет. Дело не в шаблонах, а проблематике и моральной подоплеке. Такая сказка доброму не научит. Ну чему она научит? Жалеть себя, и доверять подозрительным незнакомцам, тогда все вуаля, на блюдце...

Чему учат "Русские заветные сказки" (Афанасьев)? Не, я полагаю, там мораль можно найти, но по больше части там или не учат, или учат не тому 8).

В данной же сказке мораль: верить в чудеса, доверять людям (а не подозрительным незнакомцам). На примере парня ГГ это нетрудно проследить.

К слову, автору это наука, сказки впредь не писать. Читатели там будут видеть всё что угодно, в том числе обратное задуманному

Лучше писать разухабистый аморальный трешачок, что я и делаю обычно. Тогда хуже чем заложил автор, там точно не найдут.

Исключительно тому, что shit happens чудеса случаются. Не со всеми, с некоторым, случайным образом. Но только с теми, кто для этого чуда подготовил базу.
В данном случае ГГ написала рассказы и побегала по издательствам. Т.е. не сидела на попе ровно, ожидая, когда прольётся золотой дождь.
Вспомните (на 90% сказочные) истории успеха разных певцов, актёров и иже с ними. Поёт он в паршивом баре, и тут заходит в стельку пьяный мега-продюсер...

тоже вариант)вот видится все это да, и то что в жизни все не так рлохо как кажется и что людям верить нужно, но с героем ребенком. Было бы героине десять годков и тогда хотелось бы ее обласкать и все ее проблемы порешать. Наивно получается очень. Чувства у нее на уровне ребенка, а ее творения безвременными шедеврами признают... ну как? Вот одному в сказке точно не место - неправде, преуведичения, гиперболы, но не враки же... и тут, кстати, не важно, добрая сказка или злая... Хотя может вы и правы к доброй сказке всегда выше требования)

И мега-продюсер подсаживает парня на кокс, торгует им, пока можно продать его талан и к музыканту текут золотые реки бабла и гуано. Вспомнился сразу вокалист из Дорс..., или тот же Боб Дилан... все они в своих сказочных историях дорого платили за успех.

В реальных, не в сказочных. С другой стороны - бывают и страшные сказки.

Не стану навязывать своё, но мне при слове "немец" сразу нарисовался образ фрица, произносящего классическое: "Матка, млеко, яйки, шнапс!"

Хорошо хоть не шинель серо-зелёного цвета.

Где-то я уже слышал об этом...

А кто это? Какой-то общеизвестный немец?

В целом ничё так минька, не хуже других.

Может быть, Мышель , просто становится обидно, что никак вот так по-волшебному не свезет
В любо случае Мышель,Виктор Не, спасибо за дискуссию, я немного шире взглянула на рассказ)

За весь рассказ ничего не происходит, просто поболтали и всё. Мышь подарили – единственное событие. (Намёк на этого самого Дросселя?) Из фантастики только меняющийся текст рукописи. Маловато будет. И переход в область галлюцинаций. Вместо здравомыслящего человека в фантастических обстоятельствах, получаем человека необоснованно бредящего. Кто эти «двенадцать месяцев», тоже не понятно, наверное плохо знаю жития… Белокурая скандинавка, это явно Кукарача? Поэт – Борисыч, кто из нас музыкант?

Кто позабыл, тому напомню - Дроссельмаейром звали у Гофмана крёстного героини сказки Щелкунчик. То есть в данном случае - это добрый фей.

Фигасе. Я и не знал.

Нну, да - видно, просебятина, хотя формально сказка как сказка.

Читала и думала, что Скеллингтон и уже выписывала канцелярщину и прочее порочащее. Тем более наверное заметно, что я Джека недолюбливаю, мягко говоря. Но вперёд прочитала его отзыв, и вынуждена отозвать свой. Просто подпишусь под его.

Буду расценивать это, как признание в любви.

Пока тока солидарность локальная. Всё таки вкусы нашы в основе диаметральные. Но вот тут совпало.

Нет у Э.-Т.-А. Гофмана такого произведения. Есть романтическая повесть-сказка "Щелкунчик и Мышиный король" (Nußknacker und Mausekönig). Довольно затянутая, скучная вещь, надо сказать.
ПыСы. Да, я филолог-зануда.

А я нет))

Нобелевку!!! Мне. Где Дед Мороз?

Уж больно замудрёно говорит этот старикашка. Не старомодно, а именно замудрёно.
Мне не хватило одного - фактического подтверждения талантливости героини. Трудолюбие, к сожалению, не заменит таланты.

Боюсь, дорогой Джек, вы не правы. Рассказ открывает колоссальные тайны сокрытого и невысказанного. Я живо представила себя на месте героини. Ах, ах, издательства посылают мои шедевры на хрен. Но!
В Рождество таинственный незнакомец приглашает меня в подвал, а там... Автор не называет имен людей, готовых посвятить вечер рождественских распродаж, чтению безвестных текстов. А я бы зазвала. В средневековой одежде - это (К примеру) Боккаччо, врач - разумеется, Чехов, поэт - Гете и так далее.
И все эти гении разных времен и народов склонились перед моим творчеством... Вот где драйв! Уа-ха-ха-ха!
Теперь по фигу нам выцветшие, траченные молью чиновники из издательств! Гении мировой литературы склонили голову перед новым, простите за выражение, членом.
Вот это, я понимаю, рождественский подарок.
А то, понимаешь, пять человек прочитали тексты... Всего пять, больше никто? Бледно!
Мой вариант круче, согласны?

...и послышалось чавканье.


Das ist Fantastisch!

Неплохо написано, ладно, по тексту скользишь гладко, хотя сучки попадаются, но какой же скучный сюжет.

А сказка-то с загадками. Мне нравится такое.


Ну... если тексты написаны по-русски, в центральной части земель Баварии, то таки да, кто там их будет читать? Они ж тоже языка не знают!

О волшебная ночь на святого Николауса, стирающая языковые различия! И четыре свечки!


Ага, это загадка, да? Это привидения писателей прошлого?
Господин в камзоле, принятый за советника Дроссельмейера - привидение Гофмана, дама-художник - привидение Туве Янсон, хороший врач - привидение Антона Чехова, музыку кто писал - тоже Гофман, что-то много Гофманов, наверняка кто-то еще... писатель-поет с большим носом и узким лицом... если Гоголь или Уальд, то оба скорее с узкими носами и большими лицами... драматург-писатель на русском - снова Чехов. Плохо я знаю историю мировой литературы. Как тут отгадать?
Правильно, если уж сказка - найти аудиторию для своих текстов - так из привидений писателей прошлого - примут ли в свой междусобойчик?

Случай в Нюрнберге

Прочёл рассказ и так же ознакомился с комментариями, но не потому что не понятен текст, а ради интереса, из-за чего такой сыр-бор, и почему такое нагромождение спора. Впервые публично не соглашусь с Мышель, хотя глубоко люблю её и крепко уважаю. И впервые, так же публично, соглашусь с Джеком, которого тоже уважаю. По многим критериям текст формально можно отнести к сказке. Но не хватает одного пункта, маленького, но очень важного. Его озвучила Ибрис. Герою мало получить "дар", за заслуги или от феи, не важно. Важно другое, способен ли герой оправдать такое доверие. Это же моральное испытание - волшебный дар, и сможет ли герой пройти его или нет, в этом и заключается основной смысл "сказки". А не волшебство и мораль. Это уже побочные эффекты. Да, героиня побегала по редакциям и везде получила решительное "нет". Вот за это дар: встреча с Дроссельмейстером и прочей шестёркой в подвале. Но... она получает лишь одобрение, мол, да, девочка, твои тексты - шедевры, "пешы исчо", как щас выражаются в соцсетях. И всё? Она радостно убегает? И в чём тут сказка? Героиня Щелкунчика проходит такой ряд испытаний, чтобы оправдать свой подарок, что мама не горюй. А тут... Ждёшь, ждёшь, а оно всё не наступает, и возникает лёгкое разочарование. Нет, не стану говорить, что текст плох, наоборот, он хорош, читается легко, да и запомнится на некоторое время. Но... Опять же это пресловутое "но".
Возьмём для сравнения другой текст другого автора, другую попытку написать сказку, представленную на турнире. Я про "Пиксель". Не скажу, что это однозначная сказка, но попытки имеются. И куда большие, чем у "Случая". Герой, Яшка, получает волшебный дар - фея Пикселя. За что? За двойку по математике и за запись в дневнике, как это говорится в тексте. Но это получается не награда. А компенсация. И тест в форме профпригодности, который Яшка благополучно заваливает ,как только видит глаза прекрасной Янки. Болтун - находка для шпиона. Но самоотверженность и желание изменить себя, возвращает Яшке волшебный дар. И во второй раз, думается, он уже оплошности не допустит. Чем не сказка "Пиксель"?
А здесь? Здесь просто "случай", как квалифицирует сам автор. Как-то так.
Но текст милый и удобочитаемый. И найдёт своего благосклонного читателя. А это тоже плюс.