Все ждали взрыва, но его не было — просто сектор бронированной стены периметра вздувается радужным пузырём и исчезает, оставив огромный проём, затянутый такой же радужной плёнкой. Я шиплю сквозь зубы и судорожно тыкаю кнопку включения щита. Кнопка щёлкает и повизгивает. Из-за плеча просовывается Дим и кричит прямо в ухо:

— Они магов с плато привели.

— А то я не догадался. Не магов, а жрецов.

— Один хрен. И если эти ушлёпки за десять минут не загрузятся — нам конец.

Наконец-то соображаю, что кнопка заблокирована, переключаю на боевой режим — шурга линялого этим перестраховщикам в задницу — и разворачиваю силовой щит. Дим пристраивается за левым плечом и комментирует:

— Надо же, работает. Живём. Так что ещё посмотрим, у кого и кому там конец. Вот через десять минут...

— Через восемь.

— Целых восемь с половиной. И я здесь весь их Конклав положу, а в отпуск вовремя уйду. Хоть по частям. Три года ведь очереди на Остров ждали.

— Ты уже говорил — хоть чучелом, хоть тушкой. Лучше за проломом следи.

— А что за ним следить, восемь минут у нас точно есть. Сам знаешь, чуть раньше в дыру сунешься — на ту сторону фаршем выйдешь.

По отработанной на тренировках схеме перекрываем подступы к проёму. Без их жрецов было бы, конечно, намного легче. Зато без десятиминутной форы. Оглядываюсь: Юркина команда со щитами грамотно перекрыла подходы к челноку, в который спешно грузят научников и объёмные тюки и металлические ящики с тем, что они наворовали на этой мерзкой планете. Разумеется, воровали мы, а они только пальцами тыкали и невнятные указания раздавали.

В ухе звенит, свистит и Кэп радостно сообщает:

— Почти всё. Через пятнадцать минут стартуем. Продержитесь?

Скашиваю глаза на секундомер — на автомате вызвал, как только треклятый пузырь лопнул — и докладываю:

— До прорыва — семь минут двенадцать секунд.

Кэп преувеличенное бодро обещает уложиться в десять минут и отключается.

Радуга в проломе начинает бледнеть, но почему-то не с центра, как обычно, а снизу. Настораживаемся, направляем оружие вниз — и вовремя: с отвратительным шуршанием из-под завесы выплёскивется волна шургов. Белёсые черви, скребя по камням хитиновой бронёй и посверкивая разрядам молний, несутся на нас. Стреляю. Летят липкие ошмётки. Дим переносит огонь в центр — там уже появилась бетанская конница.

Из-за масивных голов верховых ящеров едва видны белёсые лица бетанцев. Пасти с синими, почти чёрными зубами раззявлены в диком боевом кличе:

— Улллаааа!

Вступает орудие челнока и строй ящеров разрывается. Вторая колонна врывается в проём и мчится в обход, пытаясь отсечь нас от челнока и захватить его. Разворачиваюсь и слышу вопль Дима:

— Сзади!

Бросаюсь влево и последнее, что вижу — летящий прямо в лицо огненный сгусток. Темнота. Потом — удар и адская боль в голове.

***

Антон проснулся от грохота и адской боли в голове. Это надо же было со всей дури приложиться головой об стену! Ну, не мудрено, что так дёрнулся — от эдакого сна и не так задёргаешься.

Потирая лоб он откинул одеяло и вскочил. Немного потоптался на месте, приходя в себя от ночного кошмара. Интересно, сколько они будут продолжаться? После прошлой командировки чуть не полгода мучили. Наверняка, потому, что отпуск проводил дома, на Эрте. Даже неделя на Эдеме не помогла. Ничего, здесь, на Острове, быстро в норму придёт. Земля — она такая, она лечит. А уж их с Димом остров — тем более.

Взглянув на висящие на стене старинные ходики с кукушкой, Антон засуетился.

Дим, вроде бы, должен приехать завтра, на рассвете, а у него ещё конь не валялся. И кот тоже. Выйдя на крыльцо, он ожидаемо обнаружил трущегося у двери Кешу — огромного сибиряка, единственного постоянного обитателя острова. Если не считать явно обитающих в зарослях на берегу камышовых котов — где-то ведь он явно кошек находит, иначе не выглядел бы таким довольным.

Колбаса наглую тварь не слишком впечатлила, но подношение он принял с должной уважительностью. Быстро заглотил и рванул догонять пусть и временного, но хорошо знакомого хозяина.

На берегу Антон резко остановился и с недоумением уставился на реку: такого разлива на его памяти ещё не было. Бесконечная гладь воды уходила за горизонт и там сливалась с серо-голубым небом. Подумав, что Дим добираться будет дольше, чем обычно, он, тем не менее, заторопился к дому — дел было невпроворот.

До заката он успел почти всё: и пополнить запас дров, и замариновать шашлык, и даже пообедать вдвоём с Кешей. Хорошо, что в холодильнике нашлась целая кастрюля борща.

Задумчиво покрутив в руках бутылку «Столичной», он вернул её обратно в морозилку и с чистой совестью начал приводить участок перед избой хотя бы в относительный порядок. Выкосив крапиву у сарая и на тропинке к реке, Антон накопал червей. Черви были мягкие и приятные на ощупь и ни капельки не напоминали шургов, не к ночи будь помянуты.

Лениво позакидывав удочку, он добыл двух мелких плотвичек и одного мелкого окунька. Кеша улов одобрил и с аппетитом употребил, предварительно утащив в кусты.

Антон ещё немного посидел на берегу, вдыхая принесённый ветром аромат далёкой полынной степи и наблюдая, как солнце медленно опускается куда-то в серую хмарь, подсвечивая редкие облака алым и оранжевым. В ветвях засвиристела какая-то птаха, и он ей немного подсвистел. Видимо, получилось что-не не очень приличное, потому что птица разразилась возмущённой истерической трелью и с шумом, роняя ему на голову листья, улетела.

Антон улыбнулся и растянулся на траве. Небо над головой совсем прояснилось и сияло всеми оттенками синевы, переходящией по краям в немыслимую смесь фиолетового и бордового. Завтрашний день обещал быть прекрасным.

Антон вернулся к избе и, сидя на крылечке, принял-таки полстаканчика водочки, закусил хрустящим солёным огурчиком и отправился спать. Завтра, завтра будет новый день. Такой же спокойный и радостный. И ещё много-много таких дней. Вот приедет Дим, они приведут в порядок лодку...

В горенке было прохладно и пахло травами. Замотавшись в старый плед, Антон задремал, но быстро провалился в глубокий сон. Перед глазами плавала радужная плотвичка и смешно разевала рот...

...Взрыва не было — просто сектор бронированной стены периметра вздувается радужным пузырём и исчезает, оставив огромный проём, затянутый такой же радужной плёнкой. Я шиплю сквозь зубы и судорожно тыкаю кнопку включения щита...

***

Корвет «Зоркий» вынырнул из подпространства, как и было запланировано, недалеко от Беты. Открылись иллюминаторы. Дим с отвращением посмотрел на жёлто-голубой шар планеты и отвернулся.

Сзади неслышно подошёл жрец Безымянного Бога, из-за которого этот крюк и делали. Он приветственно пощёлкал, потом перешёл на земную интерлингву:

— Тебе не нравится наша планета?

Дим мотнул головой и пожал плечами. Жрец улыбнулся, что выглядело устрашающе:

— Война окончилась больше двадцати оборотов назад. Ты до сих пор не любишь нас?

Пришлось отвечать по уставу:

— Прошлое забыто. Мир.

Он поклонился, отошёл к другому иллюминатору и начал вглядываться в пустоту. Двадцать лет, а тот бой — как будто вчера. На Остров его тогда отправили чуть ли ни силком, да ещё на целый месяц. Немыслимая вещь — даже за денёк отдыха на Земле чуть ли не дрались. Но в одиночку там — совсем не то. И Кеша ходил какой-то унылый и потерянный, а на третий день вообще с концами свинтил в камыши. Вот когда они были там вдвоём... Дим невольно хихикнул, вспомнив, как Антон на полном серьёзе уверял его, что в плавнях живёт русалка...

В стекле отразилось белёсое лицо. Приставучий жрец спросил тихо и совсем без обычного для бетанцев щёлкающего акцента:

— Ты вспоминаешь своего друга?

— Он погиб. Там, внизу.

— Я тоже потерял друзей. Но они живы, пока о них помнят. И твой друг тоже.

— А те, о ком не помнят?

Жрец очень по-человечески пожал плечами:

— О ком не помнят — те не живы. И это правильно.

Дим разозлился:

— Значит, Антон жив, пока я вспоминаю его? А когда меня тоже не станет?

Жрец протянул к иллюминатору ладони и практически пропел:

— Безымянный Бог милостив. Он дарит покой и вечную жизнь всем, погибшим в битвах, кого хоть раз вспомнили радостно, как живых. Мне пора, челнок скоро стартует. Живи долго, погибни в битве и пусть тебя вспоминают многие и с радостью.

Жрец развернулся и неслышно двинулся по коридору, на мгновение приостанавливаясь у каждого иллюминатора. В бездне сияли мириады призрачных островов: берег могучей реки, опушка соснового леса, длинный песчаный берег на берегу мелкого холодного моря, крошечный, почти игрушечный участок с покосившимся забором и рядами грядок... И на каждом островке — кто-то, кого помнят.

Задержавшись у последнего иллюминатора, жрец нашёл глазами острова своих соратников, погибших в той, последней битве. Серо-голубые пустоши, аквамариновые скалы, резвящиеся на берегу шурги... Странно, ведь есть множество миров, намного более уютных и безопасных. Так, нет, последний покой — только здесь, дома. Как и у землян. Интересно, хоть кто-то оказался на островке Эдема? Ах, да, разумеется — эдемцы.

Как филолог, не могу не отметить неуместности этих форм. Но в целом - ничего, бодренько, живенько, читать можно. Местами даже интересно.

Послевкусие от рассказа очень приятное.
Большого интереса мир не вызвал, но история понятная, стройная, несмотря на фантдоп, реалистичная.
И снова котик

Тоже котик, тоже плюсик
Понравилось, хотя тема мрачноватая. Бесконечно переживать один и тот же день, в спокойствии и предвкушении дальнейших мелких радостей жизни - ну, наверное, не самое худшее послесмертие. В начале ожидала мочилова-рубилова - приятно, что не дождалась. С философско-религиозной подкладкой можно было бы еще покрутить. Но и так - в лидерах или близко.

На всех островов не напасешься, разве что в Матрице. Главному герою не хватает психолога или врача-сомнолога. Рассказ мне показался как один лишь только эпизод из бурной жизни ГГ. Ну и посыл битвы исторически не нов. Если кому-то нужна территория, вода, еда, то свои бьются с чужими. А могли бы и чаю с булочками выпить, и никакой войны.

Красиво и печально.
Есть в рассказе настроение.

Вполне хороший рассказ, хотя я бы попридиралась к звучанию некоторых фраз)) но не буду - не в моих это правилах.
Довольно качественная тоска по другу получилась.

Хороший рассказ, поэтичный. Странно, что жрец желает герою "погибнуть в бою". Казалось бы, сидя рядом с бывшим "врагом" и вместе вспоминая каждый своих погибших товарищей, можно было бы задуматься над тем, насколько вообще нужны эти бои... Но уже то, что рассказ заставляет задуматься над этим, большой плюс.

Язык рассказа излишне упрощён. Текст "сырой". Скучное описание баталии.
Шовинистическая, беспомощная идея, замешанная на религии - Сев.Карея отдыхает.
Технически - ниже среднего, а по сути - плохо.

Ваш воинствующий антиклерикализм настолько избыточен, что вынуждает Вас подозревать религию там, где её нет. Это и о рассказе и, уж тем паче, о Сев.Корее.
О рассказе - сцена боя сильно напомнила третью, кажется, часть из мультальманаха "Любовь, смерть и роботы". Загробный кот? Странный ход. И это... а кто победил?

Мне очень понравилось. Я бы ещё почитал про мочилово шургов. Ан нет, переключилось повествование на какую-то тоску зелёную.)))
Про острова и какую-то непонятную жизнь получилось как-то невнятно, но все равно мне понравилось.))
Не понял выпадов про шовинистическую идею и религию совершенно. Селена, уж не либерал ли вы, часом?))

А что в этом странного? Непонятная раса на непонятной планете, почему бы ей не быть почитателями смерти на поле брани? Это и для человеческих обществ не редкость. Да вы наших классиков вспомните, которые почти поголовно воевали.
Это нынче, стало быть, модно, когда все белые, пушистые, гуианные и терпимые в блестящих трусах.

Это ритуальная фраза, насколько я понимаю, и ни в коем случае не пожелание смерти. Это пожелание долгой жизни, а если смерти - то хорошей. Во многих культурах лучшей смертью для мужчины считается смерть в бою.
А вторая часть фразы "пусть тебя вспоминают многие и с радостью" - по сути пожелание вечной жизни. Ведь в культуре этой расы считается, что в посмертии будешь жив, пока о тебе помнят.

Редко доводится прочитать рассказ, в котором автору удаётся передать эмоции. У меня есть мнение, что этому тоже нельзя научиться, так же как нельзя научиться яркому воображению или парадоксальному мышлению. Бог либо даёт такой талант, либо нет. (да простит меня Селена )

Я с уважением отношусь к вере и религии. Кого-то тошнит от религии. Но не надо осуждать или, тем более, травить тех, кого тошнит. От этого они не уверуют.


Немножко есть.
На этом турнире интересный тренд - котики и религия.)) Почти в каждом рассказе.))

Да нет, не может быть. "Либералы" обычно в первых рядах размашисто крестятся.
Непонимание разницы между религией как верой, и религией как философским направлением, а также разницы между атеизмом и атеизмом воинствующим - тенденция первых лет после революции. Нынче встречается достаточно редко
По большому счёту, воинствующий атеизм - та же религия. С сильнейшим миссионерским уклоном - куда там Крестовым походам.
Никакой религиозной подкладки в рассказе не увидела. Разве что тихое, шёпотом, алаверды к логиновскому "Свету в окошке".

Более "терпимого в блестящих трусах" чем описано в рассказе я не могу себе вообразить даже. Представила себе сцену, когда, скажем израильтянин с египтянином сидят рядом, у каждого лучший друг в войне Судного Дня погиб, и вот они вместе их вспоминают, каждый своего друга... Нелегко представить, но возможно. А тут египтянин ему так, желаю погибнуть в бою, мол. В каком "бою"??? Человек, прошедший через кровопролитие, потерявший на своих глазах лучшего друга, и способный при этом найти в себе силы сидеть с бывшим врагом, поминающим своих друзей, погибших в той же схватке... Мне кажется он не может уже думать ни о каких будущих "боях" ни с кем больше.

Как мне кажется, там ситуация немного другая. Здесь противостояние сохраняется, и благорастворение воздухов представить сложно. Там, похоже, оно прекратилось очень давно и бесповоротно. И они не мирно сидят рядом - один пристаёт, другой терпит. Да и пожелание кажется больше ритуальным, чем реальным. Хотя Вселенная велика и вряд ли там вообще все войны прекратились.

Мертвые не умирают, пока о них кто-нибудь помнит. Очень хороший рассказ, как по мне - один из самых сильных.

Ну по всякому бывает. Если пропаганда не давит на уши, то представимо. У нас с финнами, например, полный фень-шуй, хотя воевали ожесточенно.

Я почему-то сразу решил, что кот, как и положено, гуляет между мирами.

По сути дела, текст состоит из двух экспозиций, причем, обе неудачные. Первая в силу того, что ее и увидеть-то не представляется возможным. Вторая попросту не вызывает никаких чувств, хотя именно в этом заключается задумка автора. Но ничего в ответ кроме: "Фальшиво, не верю и пр.", - не рождается.
Финал - и вовсе из разряда советских фильмов для детей среднего школьного возраста.

Не смотря ни на что, рассказ оставил приятное впечатление. Второй и третьей частью. Первая какая-то обычная. Ну бой и бой. Сражение. Погибший герой на своём острове ждёт Дима - своего друга. Т.е. он не понимает, что погиб? И там выше было, что все с нетерпением ждут отпуска на остров - тоже не в курсе?
- вот именно здесь рассказ немного провис, а так как планку автор взял высокую, то хотелось, чтобы всё было идеально.

Удачи на конкурсе.

Через смысл продраться удалось с трудом.
Да и удалось ли?
Что-то чем дальше по алфавиту, тем грустнее и философичнее рассказики.
Ностальгия, печаль о друге, погибшем в общей битве?
Вряд ли. Скорее, сожаление о времени, которого не вернуть, когда и Дим и Антон вообще не знали никакой войны, рыбачий остров с плотвой, местным котиком, шашлыками и русалками в плавнях. Только война и смерть непрошенными постоянно прорываются в эти мысли.


Что есть Эдем? У меня две ассоциации - Эдем Лема и Эдем Гаррирона, и они очень разные.

Это он героической смерти пожелал? У Шекли есть подобный рассказ о культурных ценностях, самое дорогое, что можно дать любимому человеку - мучительную смерть. Что русскому хорошо, с немцем капут может случиться.
А островов хватит на всех? Лалангамена.

"Молоко" и "Остров" сходны тем, что в обоих рассказах есть значительный кусок (не фантастический) на тему "хорошо иметь домик в деревне", обеспечивающий притяжение к теме конкурса. Оба не велики по размеру, так что фантастика широко не развернулась, рассказы небольшие.

Битва в начале показалась игрой-симуляцией, плоско-компьютерной. Ладно, дальше остров. А дальше нежданчик. Поворот сюжета зацепил, острова впечатлили. Жрец, я так понял, из воинственной (поэтому традиционное пожелание "умри в бою", без негатива) и уверенно победившей расы, при том благородный, соблюдающий принципы перемирия. Психология, диалог - всё компактно, выразительно, без соплей. Спасибо!

Очень. Хороший. Наверное благодаря тому, что эту идею измусолили даже бобруйские старушенции. А уж поистине талантливых произведений с таким посылом была тьма-тьмущая.
В принципе, я бы поставила среднюю оценку за неоправданную эклетику сюжета, да и всё. Но очень уж зависима от читательских эмоций. А они негативные - ничего нового мне не сказали, сердце трепыхнуться не заставили, не удивили, ожидания не оправдали.

Неожиданно выернулась в тему рассказа и поняла, что не поняла: кто сварил борщ?

Я так понял один товарищ погиб и "проснулся" именно в том месте, где о нём помнит другой, живой, товарищ. Вопрос Дима что будет с ним самим в этом случае вполне закономерен. А вот в Безымянного бога, по идее, надо верить, чтобы попасть в его "Вальхаллу" или это каждому доступно по умолчанию? Впрочем, ладно, художественный образ данного рассказа вполне понятен и достаточно интересен. Как говорится, мы живём только в те моменты о которых помним.

Я думаю просто-напросто имеется в виду планета, названная Эдем в честь того, что там очень хорошо, ну, типа планета-рай. Но в тот рай после смерти попадают только те, кто там родились, то есть, у каждого свой рай, а не один на всех.

У них же было мясо для шашлыка, вполне возможно, что не все пошло на шашлык, если, скажем, лопатка, то кость с обрезью пошла на борщ. Сами и сварили, не факт, что улов будет, не голодать же. Морковь, лук, картошка, свекла, - ну кроме свеклы, обычный набор овощей для ночевки "на косу за Волгой", может, и на других реках так же рыбаки берут. Борщ сварить мужики могут вполне, мои, во всяком случае, могут, если меня нет.

Может, и сам сварил. А может - мне так показалось - борщ входит в райский набор. Вместе с избой, мясом, крапивой, котом и всеми прочими прелестями.

Рассказ понравился. Даже битва описана очень живо и увлекательно. Читается легко и с интересом. Только последовательность событий я немного не уловила. Сначала Антон жив, потом умер, потом опять жив, а в финале, оказывается, что умер окончательно. Фраза, что пока помнят, то жив – очень приятная, искренняя. Так что все с рассказом в порядке.

Да, борщ меня тоже резанул по глазам. Но ваше объяснение вполне правдоподобное. Почти все взрослые любят борщ.

Ну да, тема не нова, мягко говоря. Но написано хорошо. И темп. Не повисает нигде. Держит. Я вижу в этом ещё и уважение к читателю.

Живые помнят об ушедших, а ушедшие ждут друзей...

Борьба для живых - и покой для ушедших...

Друзья и бывшие враги, а теперь союзники...

У каждого свой рай: для кого-то огород, речка, шашлыки, рыбалка, а для кого-то - Вальхалла...

Понравилась соразмерность отрывков: кусочек боя, кусочек счастья, потом горький, но все же мир. Короткие сцены, нигде не затянуто, и при том все ясно. Гармонично.

Понравилось, что есть картинка и нет объяснялок - за исключением слов жреца. Но ему-то положено по статусу!

Рассказ вроде бы и не слишком яркий, но куда глубже, чем кажется на первый взгляд.

Битвы цивилизаций, вневременной кот, даже имя Антон - очень оригинально! Валгалла, да? Эдем... Стопитсотый раз "ребята, давайте жить дружно!" уже не действует так свежо, как впервые.

Сделано по всем канонам современной издаваемой российской фантастики. В целом, сильная работа, достойная четвёрки

Видны попытки в юмор, но это, увы, именно попытки. Читабельно, да.