Частично согласна. На 69ом места маловато. И, да, это моторные катер. На борту которого написано "Вельбот-69". Или (у нас же будущее?) "Вельбот-169". А управляют им детишки. Которые называют данное плавсредство "вельбот". Теперь видите картинку? Другое дело, что автор её не дорисовал. Осталось белое пятно. И не только здесь, за что автора уже пинали, в том числе и я. Только упор в рассказе был совсем не на технические детали - но это уже совсем другая история.


Устинова дама не самая юная, не исключаю, что её технологическое сознание законсервировалось на эпохе поршневых вертолётов, типа Ка-26. Правда, он в нашей армии не использовался, только во всяких венгерских. Хотя даже противолодочный Ка-25 - уже газотурбинный. Да и использование авиабензина для автомобилей - не самая простая тема, начиная с цвета. Про технические детали даже не говорю. Мда, неловко получилось.
Вот только для Устиновой вертолёты и бензины - как-то непривычно, там всё больше антикварно-гуманитарное. И раньше она на чужие поляны не залезала. Странно. Не подскажете название?

Допустим. Но как на этот "Вельбот-169" водрузили шлюпку? Натурально автор не дорисовал.

Эти и прочие нестыковки правятся легко - было бы желание. У меня основные претензии к рассказу были по психологическим белым пятнам, которые, как мне кажется, серьёзнее, чем погрузка шлюпки.

Сойдёмся на том, что во всём виноваты пиндосы.

Прототипом для корвета "Ретивый" послужил кораблик "Капитан Грант" из повести Владислава Крапивина "Колыбельная для брата".

Первая цитата:
Дом был большой, с застекленной верандой, выходившей во двор. Кирилл увидел старое, но уютное крыльцо. Однако Геннадий не пошел к этому крыльцу. Они с Кириллом потащили сумку дальше – к низкому бревенчатому сараю. Геннадий ногой толкнул дверь – и навстречу пахнуло теплым воздухом.

После улицы Кириллу показалось, что внутри жарко. Под потолком горела сильная лампа. В углу бодро гудела жестяная трехногая печурка. У длинного верстака несколько мальчишек возились с какими-то просверленными планками. А посреди сарая стояла на подставках из досок тяжелая черная шлюпка.

"Шестивесельный ял, – машинально определил Кирилл. – Как он сюда попал?"

У стены Кирилл увидел свежеоструганную мачту. Она была не шлюпочная. Двусоставная, со стеньгой и решетчатой марсовой площадкой, она была копией мачты с крупного парусника.

Над верстаком висел чертеж, сделанный на голубой миллиметровке: та же шлюпка, но с кормовой надстройкой, узорчатой приставкой на носу – княвдигедом, с бушпритом, большой грот-мачтой, маленькой бизанью, с треугольниками носовых парусов.

"Ясно…" – подумал Кирилл, и сердце его стукнуло. Ясно было еще не все, но главное он уже понял.

Пятеро мальчишек обступили Геннадия.

Вторая цитата:
После работы, когда все расходились, Кирилл, бывало, оставался с Дедом. Они гасили печку, чтобы не случилось ночью пожара, подбирали с пола забытые инструменты. Потом садились на скамью перед недостроенным корпусом парусника и молчали. Кирилл мысленно дорисовывал корабль: узорную кормовую надстройку, белую рубку с точеными перильцами, поднявшиеся мачты, ванты, паруса… Гафельный кеч "Капитан Грант" обещал быть красивым, как хорошая песня. Может быть, это неточное сравнение, но другого Кирилл не мог придумать. И когда Кирилл представлял, как вырастает корабль, он словно сочинял эту песню.

Третья цитата:
Над письменным столом висел большой, тридцать на сорок, снимок. "Капитан Грант" был сфотографирован с кормы. Из-под ахтерштевня вырывалась бурная струя. В гакабортном фонаре искрилось солнце. Верхушки мачт не вошли, зато нижние половины парусов – с люверсами, шнуровкой на гиках, блоками и частыми швами получились рельефными, как на стереоснимке. Полотно туго выгибалось под ветром.

Алька Ветлугин, сидя на планшире, выбирал гика-шкот. Валерка был у бизани – из-за гакаборта торчала его голова. Юрок не было видно – они сидели низко. Саня стоял на палубе рубки, вцепившись в ванты, а Митька-Маус, как всегда, устроился на носу, у бушприта, над которым вздувались кливер и стаксель.

А Кирилл стоял у штурвала. Чтобы сделать снимок, Дед окликнул его с лодки, и Кирилл оглянулся. Лицо его было сердитым: рулевого не следует отвлекать на таком ходу, да еще перед поворотом…

– Это ты где? – опять спросила Женька. – Это по правде?

– А что, по-твоему? Декорация в драмкружке?

– Ну… я просто спросила. Это какой корабль?

– Крейсерский парусник типа "гафельный кеч" с бермудской бизанью и треугольным гаф-топселем, который в отличие от рейкового топселя крепится фаловым углом непосредственно к топу грот-стеньги, – отрапортовал Кирилл. – Все ясно?

Женька моргала.

Кирилл усмехнулся и продолжал:

– Водоизмещение одна и две десятых тонны, ход к ветру до сорока пяти градусов, район плавания неограниченный, крейсерская скорость около восьми узлов.

Насчет района плавания и скорости он подзагнул, но Женька все равно, конечно, ничего не поняла.

И это перестроено из ялика.

Что касается вельбота... Я долго выбирал между вельботом (который по лодочной классификации куда крупнее яла) и баркасом (ещё крупнее), но посчитал, что баркас (пример которого могли видеть в фильме "Белое солнце пустыни") более тяжёлый и неуклюжий и не подходит для стремительного "корвета".

И ещё одна информация, где размер имеет значение:

Спасáтельная шлю́пка — судовая шлюпка, обычно вельботного типа, коллективное спасательное средство, служащее для эвакуации с корабля или судна, размеры шлюпки (минимальная длина — 7,3 м, масса с людьми и шлюпочным снабжением — не более 20,3 тонн), допустимое к размещению количество людей (от 25 до 150 человек).

То есть средний размер порядка 10 - 15 метров. А если вместимость максимальная, согласитесь, десяток мальчишеского экипажа вполне может уместиться на палубе, не мешая друг другу.



Такая шлюпка называется "тузик".

Я вообще люблю Крапивина, и имена героев (двоих точно) взяты у него. Яр Родин ("Голубятня на жёлтой поляне"). Славка ("Трое с площади карронад"). Так что это своеобразная дань творчеству Командора. Может, и не совсем удачная.
Кстати, сюжет родился из вот этой картинки:

Я с самого начала предлагал изменить концовку - чтобы вдруг оказалось, что ребята играют в компьютерную войнушку, и все их сражения и смерти - лишь в виртуале. Если рассказ исправить в таком стиле, то тогда все непонятки (меня тоже сильно напрягло: а где взрослые? не может же быть чтобы никого не осталось! при любой войне женщины выживают!) и нелепости (например, с тем же вельботом - ясно же, что на катере не может быть кюйт-камеры!) вполне можно было бы списать на условия игры. Мало ли что может быть в придуманном виртуальном мире!

Я обожаю Крапивина. Я вырос на его книгах. И не стоит поганить его память такими поделками как этот текст. Это просто унизительно.

Это картина нарисована в память о нем. Нет, не мной. И это второй вариант картины. "В ночь Большого Прилива"

Мда-а...
Солнечная активность нынче неустойчива и весьма. Количество пятен (активных зон) больше 50 - вот он источник возмущения в солнечно-земных связях. Однако это не повод для людей разумных идти на поводу природных возмущений.

Прежде всего, всем рецензентам пожелаю здоровья и добрых предновогодних пожеланий. И хочу напомнить, что жанр фантастики безграничен.

В этом рассказе мир представлен глазами детей, подростков, у которых вообще нет базовых знаний о мире, науках и технологиях. Поэтому, на мой взгляд, серьезный подход критиков к морским терминам на Земле Сегодня и классификации кораблей на Земле Сегодня неуместен. В детской фантазии что угодно может быть чем угодно. И это нормально. Это авторский мир с детьми, управляющими миром и войной в этой авторской реальности. В жанре фантастики с героями-подростками это допустимо.

И пусть взрослые игры с взрослой иерархией кораблей и соответствующей терминологией остаются у взрослых и в их учебниках по морскому делу.
Карамба!