Я встретил его случайно, хотя искал встречи и, можно сказать, караулил. В нашем скромном, но достаточно древнем городке, проходило мероприятие с громким названием Конгресс «Археология катастроф», и он был там «якорным» докладчиком.
Михаил Александрович вывернул из узкого проулка между старыми домами прямо на меня, я успел только внутренне обрадоваться такой удаче и торжествующе улыбнуться ему. Тут же подумав, что подобных улыбок узнавания насмотрелся он сколько угодно в последние полгода.

С места в карьер я попросил об интервью. Узнав, что газета местная — «Селигерский маяк», он строго взял с меня обещание прислать текст перед публикацией и согласился поговорить.
Мы присели на ближайшую скамейку.
Да, я давно обдумал вопросы, держал их в голове и вообще — был готов. Но, как и бывает обычно с людьми непростыми и не чиновными, по плану интервью не получилось.
Как-то незаметно мы перешли с историко-археологических проблем вообще к тому, что вокруг нас в частности.

На нашем осташковском «променаде» всё было характерно — полоса бульвара, выложенная тротуарной плиткой с новенькими скамейками, качелями, урнами. А два метра в сторону — и асфальта нет, лужи, обочина заросла репейником.
Он цветёт даже нарядно по-своему, светит бордовыми шариками наглых цветков — украшает, как может, короче. И дома вдоль бульвара — один через два заколочены, повреждены временем, брошены.
Я горячо посетовал на это. Знаменитый археолог, как мне казалось, смотрел снисходительно, слушая мои возмущённые жалобы, взгляд из-под тяжёлых век выражал опыт, умудрённость и как же это назвать — может быть наполненность другими временами или отягощение знаниями..? Теми самыми, от которых « многия печали»?

- Дорогой вы мой корреспондент…. Вы пока не понимаете до конца, что всему, каждому дому, каждой дорожке, необходимо быть нужной кому-то, востребованной. Быть в чьей-то жизни. Иначе-то как? Каждый ваш старый дом музеем не сделаешь, будь он хоть трижды достоин такого… По мне, так древние памятники Рима, которых там в огромном количестве и которые по отдельности — очень интересны и достойны внимания — вместе, в совокупности — довольно печальное зрелище. А в вашем Осташкове есть своя гармония, да-да… Возможно вам этого не видно, глаз замылился, но это так.

- Какая же может быть гармония в заколоченном доме? — воскликнул я возмущенно.

- В отдельном доме — никакой. Но общее впечатление от городка — уют, спокойствие, глубокая историчность… Были мы вчера с коллегами в вашей Ниловой пустыне. Милое местечко, пейзажное, а вспомнишь потом только котов, которых там очевидно любят. Потому что всё это косметика, поверхность. И среди блестящего, щеголяющего свежей краской, глаза так и ищут какой-нибудь уголок с отвалившейся штукатуркой, какой-нибудь потёк на стене — что-то живое и несовершенное… Потому что не любит душа совершенного...Не любит.

У меня наверное был такой обескураженный вид, что Михаил Александрович вдруг тепло рассмеялся.
- Ну-ну… Конечно я не призываю к «оставить всё как есть», ни в коем случае… Не берите в голову, я же уроженец Петербурга, нас с младенчества петербургский комар покусал… Этакий «Комар предыдущих времён»…. Печальную красоту заброшенности мы предпочтём любому новодельному ремонту… Я думал об этом. Почему так? Что за этим? Какие движения души стоят?… Почему посреди летнего дня и полного довольства, идёшь по какой-то из центральных улиц и вдруг как будто пахнЁт холодом зимы сорок второго и видишь не современную перспективу, а те сугробы и узенькую тропку, которая даже не тропа, а ямки — одна за другой... и даже ногу поднимешь повыше, чтобы в след попасть, не оступиться… Трудно такое объяснить, можно только почувствовать.
Он посмотрел на меня внимательно.
- Вы однажды попробуйте, постойте, закрыв глаза, у какого-нибудь старого дома. Может быть что-то и уловите… Но дом должен быть со всеми приметами времени. Понимаете, эта дряхлость — как чешуйки на крыльях бабочки. Пытаясь поймать бабочку, чтобы выпустить, нечаянно сотрёшь чешуйки — и всё, она не полетит. Так и эта облупившаяся краска - вздыбленная, как кракелюры старой живописи — замени, покрась — может быть и бабочка, да не та, и вообще не бабочка...а так. Одно название.

Он вздохнул, вспомнив очевидно что-то своё, и продолжил:
- Хорошая есть сентенция — всё познаётся в сравнении. Ваш горизонт событий не так широк, как у меня. В силу своей специализации я постоянно имею дело с предметами двухтысячелетней давности и понимаю, что это лотерея и удача и для нас и для того времени, которое вдруг показывает свой краешек, свои приметы, когда открывается слой давно прошедшего, утраченного. И то время словно восстаёт, словно начинается заново уже для других людей. И это настоящее чудо… Вот, к примеру, история с папирусами, найденными в большом количестве на вилле, которую так и назвали — «Вилла папирусов». Конечно, помимо того, что им без малого две тысячи лет, и они обуглились во время извержения Везувия, они - в свитках и развернуть их, прочесть — технически невыполнимая задача, хотя археологи прошлого старались. А теперь наука позволяет прочесть их, не разворачивая, не разрушая, технически — это фантастика, это было невозможно и немыслимо раньше… И сейчас мы можем понять и того, кто писал эти свитки и того, кто их заказал, и ту жизнь, которой жили эти люди… Вот… А ваш Осташков имеет все шансы в будущем засиять, просто сохраняйте память, это же было по меркам истории буквально вчера, буквально руку протяни и коснёшься прошлого.

Михаил Александрович поднялся, пожал мне руку и удалился по вечерней улице.
Я смотрел ему вслед…
В голове крутились обрывки фраз: «бабочка, чешуйки, кракелюры...буквально руку протяни..»
В оболочке разрозненных мыслей, словно в коконе, я двинулся к своему дому, вошёл во дворик, ноги почему-то сами понесли меня к сараю.
… Руку протяни, рука…
Ну конечно! Вот почему я отворил дверь в сарай и зашёл, не зажигая света.
Освещённая лучом заходящего солнца через крошечное оконце, на верхней полке белела «рука Ильича». Последние двадцать лет, это было её законное место - рука гипсовая, от небольшой скульптуры нашего самодеятельного ваятеля дяди Гриши Смешнова.

Он жил через два дома от нашего, работал электриком, а все свободное время лепил знаменитых людей прошлого — Гагарина, Ленина, Жукова, Павлова — кого считал достойными. Портретное сходство ему удавалось, головы были с живинкой, оригинальные, а тела — не очень, вечно выходила ошибочка с пропорциями. Но в Осташкове его любили, как любят таких чудиков в маленьких городках. Он ставил работы в скверике, небольшие — гипсовые, примерно в две трети человеческого роста — оно и недорого и убрать недолго, если что. Стояли, никому не мешали.
Но кое-кому попались на глаза в недобрый час.
Вечер, я шёл тогда со второй работы, только устроился вести краеведческую секцию в нашу школу, услышал возгласы, крики, какой-то глухой стук из сквера. Трое великовозрастных оболтусов кидали камни в смешновского Ильича, голова была на земле, грудь разбита, руки уже отломаны, следующим был бы Гагарин.
Между вандалами металась девчушка, я её знал, Оля, десятый «Б».
- Да перестаньте же! Не надо! — кричала она.
Парни только смеялись.
Конечно, я первым делом двинул в ухо самому ближайшему. Сбил с ног второго, а третий, ростом повыше меня и в целом крупнее, попытался отстоять своё право на хулиганство. В какой-то степени силы были равны — он явно чем-то борцовским занимался, а я старше и после армии уже. Дело кончилось полюбовно — у меня вывих лучезапястного сустава, у него два сломанных ребра. Но всё-таки остальных «смешновцев» мы с Олей отстояли, она привела помощь, вместе со мной сходила в милицию, проводила до травмы.
Короче, мы давно женаты, и сын в третьем классе. А руку сохранили «на память».
Да, не шедевры ваял дядя Гриша, и я не блестящий кавалергард из «Достояния республики», но что-то в душе восстаёт против бессмысленного разрушения. Восстаёт так яростно, что в тот момент я не думал ни о чём, ничего не взвешивал — стОят ли эти скульптуры риска здоровьем, надо ли мне это? Не было и времени размышлять.


Я снял «реликвию» с полки и провёл по ленинской деснице пальцем там, где место отлома — гипс охотно крошился при нажатии. Запах пыли и извести — словно тот же вечер.
А ведь всё могло быть не так.
В то время я был увлечён всерьёз Лилей - «Лиличкой» Платоновой, девушкой амбициозной и ветреной. Она считала себя реинкарнацией Лили Брик и желала соответствовать, в частности — собиралась в Москву. И я должен был ехать с нею, и вторую работу взял, чтобы не без денег ехать…

Над ухом запищал комар. И сел - сначала на гипсовую плоть, потом, одумавшись, на мою. Я хлопнул по нему и выронил ленинскую руку. Она упала на железные тиски и распалась облаком меловой пыли.
Я начал безудержно чихать, даже потерял ориентировку в пространстве, кажется, на какие-то миллисекунды, но вдруг понял, что стою не своём старом сарае, а на крымской дороге между скал.
Вокруг вольный ветер, запах можжевеловых зарослей и меловой пыли от машины, на которой от меня уехала Лиля. Уехала с другим, кто показался ей интереснее, перспективнее. А я просто дурачок, который пахал в Москве, как проклятый, чтобы соответствовать, чтобы вывезти любимую в Крым. О, господи… Нет! Нет! Время, что ты делаешь?! Мне не нужен этот печальный опыт!
Снова дунул ветер, и я снова чихнул до темноты в глазах.
Это что же — не было Оли, не было расколотого Ильича, я просто уехал с Лилей и это теперь моя жизнь?
Она же тогда сочла мою защиту смешновских статуй идиотской, и я понял, что мы совершенно разные люди и никакого общего будущего у нас нет.

Резкий скрип двери донёсся словно издалека, но вдруг резко приблизился, ввинтился в уши. Дверь открыла Оля!
И морок пропал. Я дома! Дома!

- Саша, ты что тут? Что домой не идёшь? — Оля зашла, увидела, что я снял с полки Руку. — Не вздумай выбрасывать! — воскликнула она.
- Ни в коем случае! - ответил я в тон и бережно вернул руку на место. — Ещё и в бронзе отольём! Чтобы никогда не раскололась...

Ностальгическое эссе по утраченным советским и не только реалиям: заброшенным домам и заколоченным окнам, запущенным дворам с цветущим чертополохом и некой невидимой тропинкой в прошлое. Куда человек вряд ли сможет попасть, в силу своей неуклюжести и массивного тела, зато ретро комарам, свободно циркулирующим и дефилирующим между эпохами, тут раздолье. Свободно нагоняют они на жителей Петербурга тоску, подталкивая некоторых особо чувствительных граждан разбить гипсовой рукой Ильича воспоминания о непрожитых жизнях, как невыбранных вероятностей, своевременно невостребованных и забытых напрочь. Но жена не отдаст утиль гипсовую руку и совместную жизнь, все будет склеено, восстановлено и реставрировано вплоть до намеченного природой срока, и сквозь грязные питерские окна никакого интима вы не увидите. И никакой ретро комар туда не пролезет с чертополохом. Хорошая задумка и исполнение на уровне.

Добрый вечер ! Очень тонкий и умный рассказ о бережном отношении к несовершенству. С Михаилом Александровичем не поспоришь. Сравнение дряхлости с чешуйками на крыльях бабочки - очень изящно и глубоко, в нем я вижу основную идею рассказа. Эта метафора задает тон всему тексту. Описание улиц образное . Сама живу в маленьком городе и прочувствовала атмосферу Осташкова как свою . Фокус с комаром , который позволяет прожить кусочек альтернативной жизни , очень удачный и живой. А желание отлить памятную руку в бронзе - честное. Мысль о том, что несовершенные скульптуры несовершенного художника развернули судьбу героя в правильном направлении подкупает и подталкивает творить, даже осознавая свои ограничения. Взрослый текст о памяти и преданности тому, что мы считаем своим. Спасибо за рассказ!

Старина и древность автору удалась. Трепетно автор относится к уходящим реликвиям истории.

Вообще историки странные люди. Но они могут увидеть уходящие события, которые вот-вот станут пылью эпох.
Я думаю всех соединить может музыка и картины художников, чтобы у зрителя сложился цельный образ Той истории.

Этот рассказ ярко иллюстрирует тему «Архив невыбранных путей», вот буквально. Герой случайно провалился в реальность, которую он когда-то не выбрал, и прожил в ней буквально несколько секунд, поняв, что это ему не нужно. Наверное, подсознательно он об этом жалел, а теперь точно не будет. Главный плюс этого рассказа даже не сюжет, а язык – образный и живой, атмосфера и красивые метафоры.
Очень понравился способ «переключения» реальностей – герой просто чихнул, разбитая гипсовая рука в сарае – это такая простая, бытовая деталь… Также меня покорил монолог археолога о красоте увядания и метафора с бабочкой. Ну и вообще о том, что надо быть осторожнее и со старыми хрупкими предметами и особенно со своими желаниями.
Очень хорошая, зрелая проза с крошечной крупицей фантастики, которой здесь может и вовсе нет, если попадание в невыбранную реальность – морок, видение. А суть, как мне кажется, выражена фразой археолога «Всё познаётся в сравнении».

Цитата
"Но общее впечатление от городка — уют, спокойствие, глубокая историчность… " - это при воняющих не убранных мусорках, бродячих псах и заколоченных окнах?
Автор цитаты (не автор произведения) - извращенец еще тот

Еще цитата
"я постоянно имею дело с предметами двухтысячелетней давности" - ооо, понятно, обломок мусорки, куда кидал объедки Александр Македонский, историческая ценность, а как же.

Археология, она такая, нашли чашу... непонятно какую, а может в нее плевали курильщики опиума...

Но оказывается, это такое длинное вступление, на две трети текста.
А машина времени работает очень просто - надо чихнуть возле обломка статуи Ленина...
Формально фантастика присутствует, однако остается вопрос - а что хотел сказать автор?
А-а-а-а, понял - просто поучаствовать в конкурсе!

Повествование ведется от имени Саши – корреспондента местной газеты «Селигерский маяк» города Осташкова.
Рассказ начинается с очень длинного реалистичного вступления, как бы готовя читателя к чему-то фантастическому. И этим «чем-то» стал комар, отправляющий в другую реальность, в которой показывается, что могло бы произойти, если бы персонаж не сделал свой правильный выбор.
Как итог: у каждого человека свое наваждение, то есть свой «комар».
Текст читается легко, но споткнулся вот на этом:
«Знаменитый археолог, как мне казалось, смотрел снисходительно, слушая мои возмущённые жалобы, взгляд из-под тяжёлых век выражал опыт, умудрённость и как же это назвать — может быть наполненность другими временами или отягощение знаниями..?»
Если нужно поставить другой знак (вопросительный или восклицательный), он ставится перед многоточием.
«... но вдруг понял, что стою не (в) своём старом сарае, а на крымской дороге между скал».
Так и просится пропущенный предлог.