Главное сейчас – не открывать глаза. Аспирант Петр говорил, все легко получится, если только не открывать глаза. Не открывайте глаза и повторяйте, что это обычная курсовая работа, ну, та, когда просто погружают в ванну и оставляют в полной тишине и темноте. Обычное испытание для зеленых первокурсников Академии космонавтики.

Хороший совет, да… но тогда-то ведь всегда знаешь, что ты в ванне, а не в… Стоп! Главное – не открывать глаза!

Абигайль рассуждала похожим образом уже много часов. Иногда она погружалась в странную полудрему, а потом просыпалась и продолжала размышлять – об этом или о чем-то другом, она плохо помнила. Первокурсники проводили в ванне всего двенадцать часов – это Абигайль помнила твердо. И поэтому убеждать себя, что дело происходит всего лишь в ванне, уже не получалось. Организм переставал верить нехитрому обману. И тогда оставалось не открывать глаза уже силой воли. А организм очень не любит, когда его заставляют делать что-то «силой воли», ничего не объясняя. Тут же находятся отговорки, одна убедительнее другой, почему надо обязательно, прямо сейчас, немедленно открыть глаза! И волнами накатывает панический страх.

Ну, хорошо, думала Абигайль, терпеливо разговаривая сама с собой – раздвоение личности в условиях долгого космического полета допустимо уставом Академии. И ты не дура, и я не дура, правда? Мы с тобой обе понимаем, что мы не в ванне, правда? Хотя временами что-то так уютно плещется вокруг головы, мягко толкает щеки и лоб, словно упругие шарики, которыми становится жидкость в невесомости… Но нет, мы не в ванне, в ванне вода совершенно неподвижна и не находится в невесомости. Следовательно, где мы? Правильно, мы в открытом космосе. Мы защищаем дипломную работу и будем, разумеется, не вшивее аспиранта Петра, у которого вообще были проблемы с космологией. Нас… то есть меня, Абигайль, оставили здесь на время. Скоро, скоро за мной прилетят и заберут… А сейчас бесполезно что-либо делать.

Вязко, как и время, текли мысли. Испытание пустотой – последняя проверка выпускников Академии. Кислорода хватит и всего остального тоже, это ведь учебное… учебное…

Локтевой вибратор должен подать три коротких сигнала, если кислород на исходе.

Обморочные состояния накатывали теперь чаще. Абигайль начала видеть даже сны – небольшие сюжеты, похожие на те, что шутки ради программировала мадам Ву. Желающие заказывали ей сны и получали тоненькие одноразовые контактные линзы с записью – их вставляли под веки, и фаза быстрого сна активизировала записанные на них истории. Лиззи обожала истории про шоколадный домик… Стоп! Лиззи? Мадам Ву? Нет! Нельзя спать! Надо открыть глаза! Немедленно!

Абигайль заставила себя очнуться. Это не учебный полет! А она, Абигайль, давно не студентка, а капитан космического грузового лайнера «Кракатук». Лиззи – ее пилот и помощник. Мадам Ву – космолог и космобиолог, первой открывшая разумную жизнь на планете Глизе. «Кракатук» с уникальными образцами и экипажем в количестве трех человек идет домой, от Глизе на Землю.

Тогда мне нужно открыть глаза! Абигайль судорожно вдохнула, нащупала небольшой рычажок на внутренней поверхности перчатки скафандра – так и есть, подача кислорода была автоматически переведена на экономный режим. Передвинула его в положение «норма». Тут же предупредительно дернулся локтевой вибратор. Кислород!

Абигайль открыла глаза.

Непрозрачные гибкие диски, плотно облегающие хрусталики ее глаз, мгновенно получили сигналы двух видео-датчиков, прикрепленных снаружи скафандра. В практике космических полетов космонавты давно перестали вглядываться в окружающее пространство из толстого шлема. Абигайль обрела зрение и огляделась. Звездное небо. Огромное, неземное, неуютное. Она сразу же ощутила его трехмерность, его бездонность – куда бы она не смотрела, она начинала падать и падать туда, в глубь бесконечной звездной россыпи.

На секунду снова мелькнула мысль, что это всего лишь последний экзамен… Снова тревожно завибрировало на локте. Кислород на исходе.

Включив небольшие двигатели, закрепленные по бокам скафандра, Абигайль начала медленный разворот вокруг оси. Звезды и звезды, среди которых все еще не видно Солнце. Белый продолговатый обломок. Еще один. Изодранные куски обшивки, неспешно плывущие спутанные клубки кишок-трубок. Солнечные батареи как сломанные стрекозиные крылья. И все это, включая саму Абигайль, вальсирует у большого, белого, мертвого – которое раньше было ее «Кракатуком», ее домом последние пять лет. Он мертв. Бесполезно что-либо делать.

…

– И, наконец, у каждого из вас десять килограмм допустимого личного багажа. Что вы хотите взять на борт? – Петр, когда-то аспирант Академии, стеснительный мальчик, а теперь уже начальник проекта «Глизе» и уже давно женатый, раздавал последние указания команде «Кракатука».

– Возьму собрание сочинений Диккенса! – хриплым прокуренным голосом заявила мадам Ву.

– Это двадцать пять килограмм, – улыбнулся Петр.

– Ладно, без писем и черновиков! – сурово, но уже чуть-чуть просительно сказала мадам.

– Это двадцать, – снова улыбнулся Петр. Давным-давно, будучи студентом второго курса, он сдавал мадам космологию и получил жирную двойку. Пересдавал четыре раза.

Мадам насупилась и стала похожа на сердитую седую ворону.

– Можно мне взять шоколадок? – робко спросила Лиззи, пилот и старинный помощник Абигайль.

– Десять кило? – изумился Петр, весело глядя на девушку.

– Ну… - покраснела Лиззи, – да, пожалуйста.

– Можно.

– Спасибо, – тихонечко шепнула Лиззи. Глядя на эту хрупкую тихую девушку, никто бы не смог и вообразить, как она однажды вытаскивала Абигайль из пропасти на Меркурии…

– А вы, Абигайль, что возьмете?

– Не что, а кого.

– В смысле?

– Я хочу взять щенка. Мне отец подарил на день рожденья.

…

Абигайль смотрела на развороченные внутренности корабля.

Крылья носа равномерно двигаются, проталкивая по трубкам воздушную смесь, которой осталось на пятнадцать минут. Теплая липкая жидкость тычется в плотно сжатые губы. До хруста стиснуты зубы.

Рубка управления и жилой отсек уничтожены – мимо Абигайль проплыли два пустых скафандра, которые не успели надеть Лиззи и Ву. Медленно вращаясь, корабль повернулся к ней боком. От грузового блока осталась одна секция! В ней запасы воздуха на несколько часов и первые – единственные! – образцы живых разумных организмов с Глизе, которые так ждут на Земле.

Снова закружилась, заныла голова – теперь уже от потери крови.

Уцелела кабина связи – там, где она устанавливала антенну. А значит и тот, кто ждал ее там. Ее ведь там ждут, у кресла, на коврике… Абигайль глубоко вздохнула. Пятнадцать минут. Включая и выключая – осторожно, ювелирно! – двигатели скафандра, она неровно поплыла к кабине.

…

В день катастрофы испортился ремонтный робот Альфонс, а Лиззи где-то подхватила жуткий насморк. Поэтому небольшую поломку вспомогательной антенны Абигайль решила исправить сама. Надев скафандр, она, держась за стальной трос, поплыла вдоль корабля. Когда произошел взрыв, ее швырнуло о борт, страховочная леска лопнула, она сильно ударилась головой.

…

– Щенка!?

– А что в этом такого?

– Это несерьезно! – Петр перестал улыбаться.

…

Первый раз Абигайль промахнулась. Двигатели скафандра были повреждены, и ее стало уносить в сторону от останков «Кракатука», она чудом ухватилась за обрывок стального троса. Десять минут.

– У меня там собака! – заявила она кому-то. Себе, окружающим звездам, ставшим космической пылью погибшим подругам и заодно тому астероиду, что как орех расколол ее корабль. На губах стало солоно. Голова нестерпимо болела.

…

– Шоколад, значит, можно, ага. А собаку – нет? Кто первым в космос летал, в конце концов?

– Мыши первыми летали, – Петр возражал Абигайль уже больше от удивления, потому что в уставе Академии ничего против собак прописано не было.

…

Осталось только дернуть рычаг аварийной двери и попасть в герметичную капсулу, соединяющуюся с кабиной связи. Пальцы не слушались. Сознание уплывало, теперь уже не в сны мадам Ву, теперь уже насовсем…

– У меня… там… собака! – просипела, задыхаясь, Абигайль. Одной рукой вцепилась в трос, а другой рукой плавно, медленно потянула рычаг – сдерживая желание дернуть резко, изо всех сил.

…

Образцы, собранные мадам Ву, остались целы. Они сидели под давлением в толстых двустенных цилиндрах и что-то увлеченно строили из кубиков туфа, которого было в изобилии по берегам темных рек Глизе. Абигайль видела плоские, спокойно сосредоточенные мордочки сквозь смотровое стекло. На стене висела фотография мужа Лиззи, актера, в костюме Кориолана. Шоколада не осталось, Лиззи доела последнюю плитку в день катастрофы.

Абигайль сидела в кресле управления. Кислорода хватит на двенадцать часов, но уже через три часа к ней придет спасательный борт. Антенны работали исправно, и Абигайль удалось послать сигнал бедствия. К счастью, этот квадрат лежал в зоне основной трассы и ее услышали. Придут и спасут, ее и Белку, как всегда приходили за выпускникам на последнем экзамене. Придут, но не за мадам Ву, не за Лиззи.

Белка лизнула ей руку, свернувшись калачиком у кресла. Теперь Абигайль может разговаривать с Белкой, а не сама с собой.

– Знаешь, – говорит Абигайль, гладя собаку. – А вот что если бы на моем месте оказался Петр? Он совсем не любит собак. Чем питается его «сила воли»?

Белка подняла на хозяйку умные выразительные глаза.

«Вы, люди, все одинаковые, – молча сказала она Абигайль. – Ваша сила – в надежде».

…

– Щенок весит всего восемь кило! – сказала Абигайль.

– Это сейчас, – вкрадчиво сказал Петр. – А скоро будет и все двенадцать! Два кило перевес.

– Я могу оставить «Большие надежды», – проворчала мадам Ву, глаза ее потеплели и странно преобразили суровое морщинистое лицо.

– Они столько весят? – удивился Петр.

– Да, «Надежды» – редкий коллекционный том, на очень тяжелой бумаге, сейчас такую и не делают. С иллюстрациями. Эта книга дорого мне обошлась.

Хочется верить, что они всё-таки спаслись.
Немного "Гравитацию" напомнило

Если честно, я по сюжету мало, что поняла. Много разрозненной информации, оборванных ниточек. Намеков, полунамеков. Лабораторная работа, разрушение корабля, щенок. Ощущение, что это какой-то набросок большой формы. Начало затянуто и непонятно.

Похоже на Мишку.

Наговариваете вы на него! Зоя Синичкина небось писала.

Нет, это не Мишка. Мишка написал про дерево и обидевшись на Аптекаря, посылать не стал свой раск.

А это вы кого так обозвали? Братьев что ли?

Слабовато для Синичкиной...

Воистину, Серябряный Рот!

Нет, это точно не я. Причем "обиделся"? Мне было сказано прямым текстом, что рассказ не слать, я и не послал. Выложил "У меня есть домашнее дерево" вне конкурса и без дописанного конца.
Стилистика и сюжетика этого рассказа не имеет ничего общего с моей манерой письма.


no comments

Мишка, Вам просто было сказано, что если будете продолжать срач, то отправитесь в бан и не сможете прислать рассказ.


Не имеет, разумеется. Вы ничего не понимаете в космической фантастике, и вообще в НФ, не пишите (и не умеете писать) диалогов.

Даже и спорить с вами не хочу, вы все переиначиваете, как вам выгоднее. Знаком уже с вашими приемчиками. Мне же было сказано: рассказ не слать, я и не послал, и ничуть не жалею.

А что нужно понимать в космической фантастике? Какие-то важные книжки надо для этого прочесть?
К диалогам отношусь нежно и трепетно, потому редко и использую их. Свой мир передаю другими приемами.
Но не обо мне в этой теме речь. Рассказ девочкин и для девочек. Вообще бы воздержался комментировать, ибо не мое, если бы Граф неизвестно с чего не приписал мне авторство.

Всё с точностью до наоборот. Вам было сказано: заканчиваете срач или можете не присылать рассказ.
Так что здесь надо признать правоту silverrat. И настоятельно предлагаю вам перед ней извиниться.

Голову чуть не сломал, читая вот это. Вы ж писали? Или я? Я слово "срач" ни в жизни, ни на письме не употребляю - воспитан потому что. В любом случае, это было последнее мое здесь участие в конкурсах.


Во-первых, за что извиниться? Во-вторых, я и не ругался. В-третьих, начинание всегда идет с ее стороны. Вы же это сами не раз констатировали.
Впрочем, как ни странно, на Силверрат нисколько не обижаюсь - такой уж она человек.
Простите меня, Сильверрат, хоть за что-то, больше что-то не буду. А вы можете продолжать. Вам Аптекарь выдал индульгенцию против Мишки.

Плавание в ванне отдаленно напомнило рассказ про пилота Пиркса.
А что астероид нельзя было обогнуть, облететь, объехать? Автопилот, навигатор - сломались, а дежурный в рубке заснул, зараз?
А что книги мадам Ву не взяла электронные, или это древнейшая заготовка рассказа, написанная до эпохи ридеров и ПК?

Но для разнообразия - занятный рассказ.

Потому что электронные книги не пахнут бумагой.

Не сказала бы. По-моему, внятный сюжет.

Хороший рассказ, чем-то напомнил Гравитацию (плавание в вакууме, троса..). Но получилось интересно, мне понравилось.

Гравитация? Из-за одного троса?

Почему из-за одного троса? И там, и там корабль разлетелся и героиня осталась одна против открытого космоса. Она должна была добраться до чего-то спасительного. А да, и в начале они тоже что-то ремонтировали (перед взрывом). И ее напарник, которого унесло в открытый космос очень похож на Белку (по принципу воздействия на Гг - это моральная поддержка). По-моему, некоторые сходства есть)

На Белку он не похож)) Ни по какому принципу.

Так может расскажите сюжет? К чему такая длительная экспозиция с плаванием в ванне в начале. При чем тут книга "Большие надежды". Щенок на 8 кг. У меня в голове это не связалось.

После первых строк пришел к выводу:
Абигайль + дело происходит всего лишь в ванне = Стакан воды
Человек раб ассоциаций! Потом трудно было отделаться от навязчивой идеи)))

ИМХО непрерывный и последовательный сюжет был бы лучше, чем 2 параллельных в общем-то не связанных.

Ну слав бог, а то я думала, что уже совсем заработалась и выпадаю из реальности. Таки нет! Я все поняла и мне понравилось! Очень красиво и нежно.

Ну расскажите, что вы поняли. Может быть, я тоже это поняла, но не уверена.

Вам не стыдно? Даже Касторка всё поняла!))
Героиню носит в открытом космосе, кислород в режиме экономии.
Сознание у неё, периодически уплывает, что естественно.
Нам показывают всё с момента, когда ей глючится будто она в тренировочной ванне.
И чем было бы лучше, показать всё последовательно? Да ну! А так - интрига.


Да опять покушаются на светлый образ Полудиккенса))

Вот так и я когда-то без всякой надобности отрезал половину Диккенса. Зачем жертвовать "Большими надеждами"? Третий-то член экипажа взяла 10 килограммов шоколада и, судя по всему, избавится от него в рекордно короткие сроки...

Что касается рассказа в целом, я начинаю понимать мудрость Гугмы Фиссса, который начинал свои рецензии с осмысления сюжета. Героиня попала в катастрофу, ранена, потеряла самостоятельную волю к жизни, спаслась потому, что в ней нуждался питомец. Как сказал бы Гугма, ну, хорошо. Конечно, если бы рассказ шел не параллельно в двух временах, и щенок был назван в порядке хронологии событий, текст был бы предсказуем выше среднего, но рассказ идет именно так и щенок назван в другом порядке. Естественно, видна хорошая фантподготовка, чтение Лема плохих результатов дать не может. Но мне в целом рассказ показался каким-то необязательным, если бы не дуэль про собак, его вполне можно было бы и не писать...

Полудиккенс! Какой же вы всё-таки практичный человек!

Некто, я вас умоляю. Ваша ангажированность меня уже просто смешит. Неужели вы думаете, что я не поняла, что ГГ плавает в ванной, что астероид разрушил корабль, что вместо книги "Большие надежды" был взят с надеждой щенок? Речь идет о композиции, о сбалансированности всех сцен, их удельном весе в маленьком рассказе. Плавание в ванне имеет самые большой удельный вес в рассказе, оно перевешивает все и при этом почти не дает ничего сюжету. Здесь нет ни завязки толковой, ни кульминации, финал вообще слит в никуда. Получается кашеобразная вещь, в которой все сцены наброшены в бульон абы как, почти без всякой связи. Вот о чем речь.


Вот тут как раз не соглашусь. Для автора - это рассказ как раз обязателен, потому что это замах на реальную НФ и при этом уже не первый раз. И дело не в том, в какой последовательности что идет. Флэшбеки как раз интересны и могут раскрывать сюжет. Речь идет об общей композиции, которая рассыпается и ведет в никуда.

Отличный рассказ! Тонкий, чувственный, добрый. Автору - респект!



А чего тут непонятного? Катастрофа, чел приходит в сознанку, с трудом врубается, в ситуацию, когда видит путь к спасению, силы покидают её. И только мысль о собаке помогает преодолеть слабость и попасть внутрь капсулы. Надеюсь, я правильно понимаю

На моё внутреннее восприятие ритма - всё нормально - и долгозавязочный выход из комы, и флешбеки, как вспышки озарения, и ускорение событий в финале.

По-моему, я задала конкретные вопросы, а не просила рассказать о сюжете. Зачем такая длинная сцена в ванной? Почему здесь нет финала.

Чего моя?!
Нет, я так не согласна! Меня ангажировали, а я даже не знаю, кто.
Я надеюсь, это какой-нибудь симпатичный мужчина.

Задайте автору после дуэли, если вас так распирает.
А все вокруг не обязаны ничего вам объяснять.

Только хотел написать, как увидел:



Не просто напомнило, а как по мне - полностью вторично

И также не обязательно со мной так грубо разговаривать.
Идет обсуждение рассказов. В отличие от вас я не рублю с плеча. Я пытаюсь разобраться в сюжете, в композиции, узнать мнение других. Поэтому и задаю такие вопросы. Потому что прислушиваюсь к чужому мнению.
Я высказала свое личное мнение и хотела узнать мнение других, чтобы скорректировать свое. Если вы не в состоянии поделиться убедительными аргументами, то лучше вообще не отвечать.
Автора я не собираюсь ни о чем спрашивать. Автор по-моему совершенно четко дал понять, что он создал безупречное произведение, которое не понимают только идиоты.

Склонна согласиться с Сильверрат насчет несбалансированности текста, но рассказ симпатичный.

У этого рассказа хорошее начало, так замечательно показано чувство когда нельзя открывать глаза, а внутренние чувства изворачиваются лишь бы открыть. Честно сначала думала, что рассказ, будет крутится вокруг этого... и была разочарована.
Во-первых что сразу стало резать слух, так это "аспирант Петр", ну никто так в своих воспоминаниях не будет называть кого-либо, инженер Сергей, учитель Михаил, аспирант Петр, видно, что аспирант здесь присобачен только для того, чтобы показать род занятий и вот такое маленькое зерно растрещало всю достоверность в орассказе, он не достоверный, здесь все пришито белыми нитками. Ну никто не будет брать Я в это не верю, так же никто не будет брать в космос 10 килограмм шоколада. Для такого крохотного рассказа, слишком много персонажей, которые автор хотел сделать объемными, сами герои показаны штрихами, зато автор просто в нереальных пропорциях размазал вокруг них антураж, в итоге осталась только одна обертка, а внутри ничего нет.

Как она могла ударится головой, если была в скафандре
А как же невесомость, или это посмертие героини...

Вот полность согласна с Полудиккенсом, что рассказ этот необязательный

P.S. По-моему скоро это станет традицией всех конкурсов на этом форуме, оставлять в своих рассказах хоть какой-то намек на вас Полудиккенс.

Я думаю, это вышло случайно. Автор, мне кажется, хотел обыграть тему надежды, в связи с чем вспомнил "Большие надежды" Диккенса, а я тут не при чем...

Та ладно, оба ведь космонавты) Рассказ же кривоват композиционно и непродуман (книги в космосе, двадцать килограмм - это для космического корабля перебор (!), я думал, что это только для почтовых посылок при совке, и под.) Ну и сам сюжет как-то ниочем и вторичен. Все имхо.

Коллеги))


Не трожь композицию. Читаю и завидую. За эту композицию прощаю вторичность сюжета.
И бумажные книги не трожь. Что здесь такого?
Наряду с интернетом существуют радио и театр. И книги останутся.

Ну-ну...

Твое что ли?
А я вот не завидую. Длинное вступление, обрывочные флешбеки и скоропостижная развязка. Фух, долетела. А идея какая? Если тебя кто-то ждет, пусть даже собака, то надо бороться?! А если бы собаки не было?

Бороться надо всегда. Но не всегда есть силы.
А когда от твоих усилий зависит жизнь дорогого существа... Это мощный стимул.

Вот так вот и Баллок хотела вернуться к своей дочери, как Гг к собаке. В общем как-то пятьдесят на пятьдесят

Ну-ну. Если это композиция, то значит, вы очень нежно любите автора.


На Земле. Но не в космосе. Один килограмм веса - это невероятное количество топлива для двигателей для преодоления земного притяжения. Никто не будет брать всякую фигню в космос. Это безграмотно. Или будут созданы звездолеты, для которых вес балласта будет не критичен, или будет жесткое ограничение.


Вы углубились в поиски глубинных смыслов? Если бы собака была ГГ дорога, то автор должен был это как-то описать Глубоко эмоционально. А вместо этого автор описывал глубокие философские мысли, которые пришли в голову ГГ в ванне. А так - мне подарили собаку, я возьму ее с собой. Ой, собака осталась в отсеке. Надо спасти. Где эмоции? А то, что все остальные погибли - плевать?

Уж не намек ли это на Апостола Павла? Уж не забанить ли нам автора, как клона?