Посты

Итоги конкурса от редакции "Полдня"

13 сентября редакция альманаха «Полдень» объявила конкурсрассказа.

Жанр — фантастический реализм гуманистического направления.

Темы — две:

«Человек на улице»

«Старое и новое»

 

К 24 часам 20 октября на конкурс было прислано 173 рассказа.

Из них к 8 ноября была определена финальная десятка (валфавитном порядке):

— Владимир Венгловский. «Эпицентр добра»

— Евгения Данилова. «Семь пороков Лино из Доццо»

— Жаклин Де Гё. «В сумерках»

— Михаил Ера. «На золотом крыльце сидели…»

— Кира Калинина. «Скрипач и Кодя»

— Изабелла Кроткова. «Сгореть, как скрипка»

— Алекс Передерий. «Марс не резиновый»

— Екатерина Федорчук. «Вечный май»

— Елена Щетинина. «Пропердольки тугосери»

— Кира Эхова. «Театр теней Тао»

 

1 декабря по результатам голосования членов жюри в составе:

Светлана Васильева;

Василий Владимирский;

Юлия Зонис;

Владимир Ларионов;

Антон Первушин;

Николай Романецкий;

Александр Сидорович

получен окончательный результат (жюри голосовало по 10-бал.системе).

 

Лауреатом конкурса стал рассказ Елены Щетининой «Пропердольки тугосери» — 49 баллов.

Рассказ будет напечатан в разделе «Задачи и решения»восьмого выпуска альманаха.

На втором месте «Марс не резиновый» (автор Алекс Передерий) — 45 баллов.

На третьем — «Театр теней Тао» Киры Эховой — 43 балла. 

Эти два рассказа будут включены в девятый выпуск.

Остальные рассказы-финалисты получили от 33 до 36 баллов.

Все они будут приняты в редакционный портфель альманаха с  неясными пока сроками публикации.

2 комментария

Маша Медведева
Маша Медведева 17:29 #
Видать «Пропердольки крутосери» для журнала, что жёлтая струя Стругацких. Никуда не денешься-линейка. Вангую: в следущем конкурсе победит перл " Глаза боятся, руки из жопы, но я не сдаюсь " fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=10611&st=0
Маша Медведева
Маша Медведева 15:56 #
Хотя, что там Стругацкие. В славном граде Питере явился на божий свет «Цветочный крест» Елены Колядиной. И надо сказать — далеко до него пропердолькам «литературных» турниров. Лауреат Русского Букера всё ж. Кто не читал, судите сами. Вот, любимый всеми юзерами, перл:

" Глава1
Кудесы отца Логгина

– В афедрон не давала ли?..

Задав сей неожиданно вырвавшийся вопрос, отец Логгин смешался. И зачем он спросил про афедрон?! Но слово это так нравилось двадцатиоднолетнему отцу Логгину, так отличало его от темной паствы, знать не знающей, что для подперделки, подбзделки, срачницы, жопы и охода есть грамотное, благолепное и благообразное наречие – афедрон. В том мудрость Божья, что для каждого, даже самого греховного члена мужеского и женского, скотского и птицкого, сотворил Господь, изыскав время, божеское название в противовес дьявольскому. Срака – от лукавого. От Бога – афедрон! Отец Логгин непременно и как можно скорее хотел употребить древлеписаный «афедрон», лепотой звучания напоминавший ему название греческой горы Афон. Он старательно зубрил загодя составленные выражения: «В афедрон не блудил ли?», «В афедрон был ли до греха?» – рассчитывая провести первую в своей жизни исповедь в соответствии с последними достижениями теологической мысли. Отец Логгин лишь вчера, седьмого декемврия 7182 года (некоторые духовные особы, к сожалению, ориентируются на ошибочную и гнусную западную дату – 1674 год), прибыл в Тотьму для службы в церкви Крестовоздвиженья с рекомендательной епистолией к настоятелю отцу Нифонту и зело уповал на первый выход к пастве. И вот тебе – афедрон!

Он тут же вспомнил, как, идучи к службе, встретил бабу с пустыми ведрами. «Далось же тебе, дуре, прости мя, многогрешного, Господи, переться с порожними почерпалами улицей! – расстроился отец Логгин, шагнув в сугроб. – Разве нет для таких сущеглупых баб проулков либо иных тайных троп? Ты б еще в церковь святую, прости, Господи, мне сие всуе упоминание, с почерпалами своими притащилася! Ох, не к добру… Не забыть, кстати, вопросити паству, не веруют ли во встречу, в пустые ведра, в гады, в зверя, в птичий гомон, бо се есть языческие кудесные мерзости? А кто верует, тому, грешнику богомерзкому, епитимью назначить в сорок дней сухояста».

Ах, баба проклятущая! С вечера отец Логгин лег с женой своею Олегией в разные постели, дабы уберечься от грешного соития накануне первой службы. Помолился истово, дабы во сне не жертвовать дьяволу – если вздумает тот искушать – семя без потребы грешным истицанием на порты. Утром омыл межножный срам. Телом бысть чист отец Логгин, и на душе бысть ликование от предстоящей многотрудной работы на тотемской ниве, и пели в ней звонко едемские птицы, и цвели медвяные цветы!.. Но не иначе лукавый послал ту бабу с ея ведрами. Он, он, говняной дух, творит отцу Логгину препоны! «Если бы то Господь слал мне испытание, то проверял бы меня богоугодным словом! – торжествующе возмыслил отец Логгин. – Аз же помянул некстати дьявольскую дыру. Ах, бес!»

Догадавшись об истинной причине своего неожиданного отступления от исповедального канона, отец Логгин воспрял. Он любил борьбу. «Изыди, лукавый!» – пламенно вскрикнул в мыслях отец Логгин. И язвительно спросил вездесущего демона: «Разве с того следует начинать вопрошати исповедующихся? Жена сия должна сказать мне: исповедуюся аз, многогрешная жена, имярек… Немного помолиться следует с ней, распевая псалом. И, окончив молитвы, снять покрывало с ея головы. И расспрашивать со всей кротостью, голосом тихим…»

Отец Логгин звонко прочистил гортань, сделал строгое, но отеческое лицо, взглянул на освещенный свечным пламенем профиль молодой жены и приготовился восстановить канонический ход таинства… Однако бесы не желали отступать!..

– Кому, отче? – вопросила жена, почувствовав на себе взгляд попа.

– Что – кому? – охваченный подозрениями, переспросил отец Логгин.

– Давала – кому?

– Или их было несколько? – гневно спросил исповедник. – Или не мужу ты давала в афедрон?!

То, что исповедь против его воли опять свернула к теме афедрона, совсем смутило отца Логгина, но в конце концов он мудро решил, что начать с самого тяжкого греха не есть грех.

– Нет, не мужу, господин мой отче.

«Двойной грех! – быстро промыслил пастырь. – Блуд с чужим мужем и блуд в афедрон».

– Кому же?

– Отцу, брату, братану, сестричичу…

После каждого названного сродственника отец Логгин вздрагивал.

– …подруге, – перечисляла молодица.

– Подруге?! – не поверил отец Логгин. – И как же сей грех ты с подругой совершала? Али пестом?

– Когда с горохом, то и пестом, – согласилась жена.

– Али сосудом? – не отступал пастырь.

– Коли оловину хмельную наливала, то и сосудом, винной бутылью-сулеей.

– И пиянство притом, значит, было?

– Ну, так ведь то в дорогу дальнюю, отче. Как же не пригубить на дорожку, на ход ноги? Грешна.

– И чем же ты еще перед дорогой дальней в афедрон давала?

– Пряженцами…

– Тьфу, мерзость великая! «Колико же это блуда? Трижды либо пятижды?» – лихорадочно прикидывал отец Логгин. – О, Господи, святые небесные силы, святые апостолы, пророки и мученики, и преподобные, и праведные…» И он еще долго бормотал, отчаянно призывая всю святую рать помочь ему в борьбе с таким сверхблудным умовредием.

– А что, отче, – дождавшись, когда отец Логгин прекратит возмущенно пыхтеть, робко спросила жена, – или нельзя в дорогу пряженцы с горохом давати? А мать моя всегда рекши: «Хороши в дорожку пирожки с горошком».

– Не про дорогу сейчас вопрошаю, – строго осадил отец Логгин, – а про блуд противу естества: в задний оход в скотской позе срамом отца, брата, братана, сосудом да пестом.