Алиса и Диана в тёмной Руси, повесть-сказка в 2 книгах Опции

[Инна Фидянина-Зу...]

Все произведения автора на этом форуме (ссылки):
Маша и самовар, Сказки о животных
Алиса и Диана в тёмной Руси
Сказки тёмной Руси
Нежить и Егор Берендеевич
Нежить и богатыри
Сахалинские каторжанки
Фантастические стихи

9 а.л. 34 тыс.зн. 12+

(Сказка о семье автора. Все имена и фамилии в точности соответствуют реальным людям.)

В двух книгах:
1) Алиса и Диана в тёмной Руси
2) Алиса и Диана в Заболотье

Главные герои: девочки Алиса 12 лет и Диана 11 лет, мама Инна Ивановна, бабушка Валентина Николаевна, дедушка Иван Вавилович Зубков, кошка Дина, славянская нежить и царь-самодур Иван.
Место действия: о.Сахалин 1990-е годы и сказочная тёмная Русь
Идея: Девочка спасает сестру из плена, избавляется от угрызений совести, комплесов, страха. А заодно решает спасти и царя-самодура, побуждая всю нежить помогать ей в этом нелёгком деле.

Аннотация: Двум дочкам автора, рождённым в 90-е годы не удалось пожить нормальной жизнью. Дина пропадает в возрасте 4 лет. В качестве утешения сестра Алиса заводит котёнка и называет его Дина. А через 7 лет старшая вспоминает о том, что именно она виновна в пропаже сестры, и идёт на её поиски. Алиса попадает в сказочную тёмную Русь, там её ждут приключения и злая нежить. Она находит сестру и возвращает в семью.

Книга 1. Алиса и Диана в тёмной Руси

Глава 1. Рождение Алисы и Дианы

Ты случайно не имел чести родиться в голодных 1990 годах. Нет? Ну и ладно. Сидишь, поди, в своём четвёртом тысячелетии, грызёшь орешки, перемолотые в муку, нашпигованные всякой дрянью и слепленные снова в красивые золотистые ядрышки. И слушаешь в навороченных наушниках невесть что. Хорошо, если это хоть отдалённо называется музыкой. Ну сиди, сиди. А лучше прочти или послушай удивительную повесть тёмных лет.

Алиса родилась в 1994 году. Вернее, собиралась родиться в славном городе Владивостоке, в четырнадцати квадратных метрах. Папе не платили зарплату, а маму выгнали с работы, потому что она забеременела и не смогла на морозе торговать просроченной колбасой. Но Алиса хотела есть. И тогда мама, трижды перекрестясь, трижды переплюнув через левое плечо, набрала телефонный номер бабушки:
— Мама, я беременна!
— Какое счастье, доча!
— Мам, мне нечего есть, меня соседи кормят.
— Я всегда говорила, бросай своего упыря!
— Он мой муж, мама! Он не виноват, всем зарплату не платят.
— Всем да не всем. Значит так, собирай манатки и приезжай рожать домой!
— Мам, меня муж бросит, если я его брошу.
— Выбирай: либо ребёнок, либо упырь!
Алисина мама подумала, подумала и выбрала ребёнка. Деньги на дорогу быстро нашлись: папа занял у друзей. И мама полетела к себе на родину, на остров Сахалин, в посёлок Мгачи.

Появление шахтерского поселка Мгачи относят к 1832 году. Тогда русские и французские моряки, скитаясь по Сахалину в поисках золота и нефти, наткнулись на черные, как смоль, горы. Путешественники зажгли осколок «черного камня». Он разгорелся, освещая бухту. Так были обнаружены открытые залежи высококачественного угля. Его добыча заключенными царской каторги началась примерно в конце 50-х — начале 60-х годов позапрошлого века. Эти поворотные события в судьбе Мгачи зафиксированы Чеховым в «Острове Сахалин».
Шахта «Мгачи» — угледобывающее предприятие в п. Мгачи эксплуатируется с 1939 года. Производственная мощность шахты — 330 тыс. тон в год. В 1997 году в период первомайских праздников водоотлив был упущен, началось затопление шахты, предотвратить которое не удалось ввиду отсутствия у «Сахалинугля» денег. Шахта была ликвидирована в 1998 году.

Хоть шахтёрам и не платили зарплату годами, но Алисины бабушка и дедушка жили довольно сытно: Зубковы имели большое приусадебное хозяйство, плюс две пенсии. Дед Иван очень обрадовался приезду дочери: он целыми днями ходил и материл Иннкиного упыря, а заодно и всё рассейское правительство. Алисиной маме было не до споров с отцом, она отъедалась и бегала по больницам. УЗИ показало, что будет девочка.
— Как назовём?
— Девочку надо назвать модно, — сказала бабушка. — Алисой.
— Ты меня уже назвала модно, спасибо, всё детство мучилась!
— А шо так, доню?
— У нас в классе три Инны было, я не знала из нас кого зовут, когда кричат «Инна»!
— Да? — ухмыльнулся дед, — Ну тогда назовём её в честь бабушки Валентиной.
Хватит! — возмутилась мама. — Ты всех домашних зимой достал. Как снег на улице, так у тебя рот не закрывается: «А снег всё Валя и Валя, а снег всё Валя и Валя…»
— У меня своя методика, и она единственно верная! — снова ввязалась в бой баба Валя. — Я имена подбираю «на бабушку». Вот смотри как я тебя называла: «баба Инна» красиво звучит? Красиво. Значит, можно называть. «Баба Алиса» красиво звучит? Красиво. Значит, Алисой ей и быть.
— Опять я в этот дурдом попала! — запричитала мама Инна, но дочь всё-таки назвала Алисой, исполнив желание своей матери и «наступив на пятку» деду Ване.
Девочка родилась доношенная, здоровая и красивая. А то что житья всем не давала — это не так уж и важно на сегодняшний день. Ну орала с утра и до утра. И что с того? Видимо, голос нарабатывала — училась на своего будущего мужа реветь.
Навестить Алису приехал и отец. И хорошо так навестил: забеременела Инна второй дочкой. А насчёт имени снова вышли разногласия. Дед пропихивал Валентину, мама безвольно молчала, а бабушка своим проверенным методом вычислила, что «баба Дина» очень — красивое и модное словосочетание. Решили назвать Диной. Но тут вмешался папаша и велел назвать дочь Дианой. Логика у него оказалась железная:
— Диану можно называть и Диной, и Дианой.
Ну на том и порешили. Мама Инна со страхом ждала рождения второй дочери, она думала, что два ребёнка начнут орать на пару и тогда уже можно будет без разрешения близких смело идти вешаться.
А ровно через год после рождения Алисы, в том же самом месяце октябре родилась её сестра. Такая же красивая, здоровая и доношенная. Дианочка, на удивление, оказалась спокойной девочкой: то спала, то ела, то снова спала. И мать вздохнула спокойно.
Отец чуток понянькался со своими нежданками и уехал зарабатывать деньги, а его жена с двумя дочками на руках осталась на своей малой родине. Баба Валя крутилась как белка в колесе. Дед Иван возился в огороде и матерился на всё, и вся. Инна же чувствовала себя жутко усталой.
Дети росли у моря сытые и довольные. С одеждой проблем не было. В эти тяжёлые годы весь посёлок сплотился в единый кулак, и всем поселковым детям передавали одежду из рук в руки, от ребёнка к ребёнку, независимо от родственных связей.
Всё было хорошо. Погодки крепли год от году. Мать сидела без работы, старики — на пенсии, отец — в другом городе. А в 1999 году случилось страшное — Диана пропала. Её искали везде, но не нашли. Бабушка руководила поисками. Дед матерился даже на бога, так как был неверующим. Мать умирала с горя. А папа бросил маму — не простил ей пропажи дочери:
— Не углядела, не усмотрела, плохая мать!
Он хотел было отобрать Алису у нерадивой мамаши навсегда, но пожив с вечно ревущим ребёнком четыре месяца, сдал её обратно во Мгачи.

[Инна Фидянина-Зу...]

Глава 16. Встреча со старым другом Ягодником

Ограда богатырш казалась бесконечной, да и в высоту она достигала трёх метров. Искать в кромешной темноте какую-то норку под дубовыми бревнами — дело почти немыслимое даже для пронырливой Динки. Метр за метром — твердь, твердь и твердь вдоль тына. Вдруг Тимофей отчаянно курлыкнул, слетел вниз, уселся на голову Алисы и ещё раз курлыкнул:
— Где-то тут.
— Ну тут так тут, — младшенькая обнюхала траву и принялась разгребать её руками. — Есть лаз! Нашла.
Норка была небольшая. Но и наши девушки тоже не шибко откормленные. Дина пролезла первой, затем рюкзак с живой водой и толкающая его Алиса. Тёма перелетел. Выползли. Всё. Свобода! Шелестящее муравой поле манило похлеще манны небесной.
— Бывают же на свете такие злые бабы! — возмутилась Дина.
— И пьяницы мужики, — буркнула Алиса, её уже не так сильно мучила совесть.
«А может, всё-таки так? — всплакнула совесть. — Они же вам жизнь спасли, отмыли, накормили, спать уложили.»
— Я вернусь и всё исправлю! — твёрдо сказала старшая. — Мы вернёмся. Обе.
— Вернёмся, успокойся уже, — хмыкнула её сестра. — А вон и лошадки былинничков. Спят походу. Стоя спят, прикинь!
— Лошади спят стоя. Не знала что ли?
Нет, малышка ещё многого не знала, но она уже бежала к спящим животным и твердила мамкин стишок: «Кони, кони, коняжки, какие они симпотяжки! Сяду на коняжку, возьмусь за упряжку и умчусь куда-нибудь. Баба с дедом не найдут!»
Жеребцы почуяли угрозу и проснулись. Повели ноздрями, пофыркали и успокоились. Запах малявок был им знаком. А малявки то были и вправду малявками. Богатырские кони ого-го какие большие! Девчонки им по колено. Алиса печально уселась на землю и стала рассуждать:
— У нас проблемы. Пешком не дойдём. Вот где мы сейчас находимся? В Богатырской Сечи, потом пойдёт Тёмная Русь, а уж потом Заболотье. На коня нам не залезть. Дорогу мы не знаем. Что делать то будем?
— Ничего! — Дианка по хвосту забралась на приглянувшегося ей скакуна и весело махала руками с высоты.
Деваться некуда, пришлось лезть. Молодая леди подала руку старшей леди и с нечеловеческой силой забросила её на Бурушку, а затем подняла конское ухо и что-то жарко в него зашептала. Конь гневно заржал:
— Ну, Илья Муромец, спи-почивай, свою дурь на ус мотай!
— Кто на рожон полезет, тот с него и не слезет! — поддакнул мудрый ворон и уселся между своими падчерицами.
Топнул Бурка копытом, встал на дыбы и оторвался от земли. Стал он скакать с горы на гору, с холма на холм; реки, озёра перескакивать, а широкие раздолья промеж ног пускать. Сестры зажмурились, держались за его гриву, да друг за дружку цеплялись. Страшно!
Скок-поскок, скок-поскок, позади Богатырская Сечь, впереди Тёмная Русь. Ночь сменилась утром ясным, выкатилось солнышко красное, перекувыркнулось через себя три раза, улыбнулось и замерло у горизонта, приготовившись медленно-медленно ползти по небосводу. Приземлился боевой конь на тёмнорусской полянке и мягко так детей с себя скидывает:
— Я отдохну, а вы это, попаситесь.
— Попасёмся уж, чего уж, — буркнули наездницы и плюхнулись на ягодные кусты.
Жирная голубика и черника запели, призывно зазвенели у детских носиков «динь-динь-дзинь». Школьницы, ворон и даже Бурка жадно накинулись на сочные, крупные, голубые и синие бусинки. Наелись. Задремали.
Долго ли спали человечки и животные, нам неведомо, но проснулись они от того, что почувствовали, как кто-то бьёт их палкой по бокам. Путешественницы подскочили и увидели маленького старикашку в лохмотьях, отважно размахивающего своим хлыстом — веточкой орешника. Старичок был странный: сам ростом с пень, на ногах лапти, на спине колючки как у ёжа, на которых висели гроздья разных ягод, а волосы и борода его были из зелёных листьев, на голове гнездо с морошкой. Дети выпучили глаза. Алиса вырвала ветку из рук чудного старикашки и закричала:
— Здравствуй, дедушка Ягодник! Ты совсем не изменился, старый дурак.
Лесной дед опешил. Сел, задумался, потом встал и сказал в сердцах:
— Нет, ну надо же разрешения спрашивать, прежде чем ягодку срывать!
— Ты нас не помнишь? — удивилась Алиса. — Забыл? А знаешь, ведь лес кругом, а в лесу ягода ничья, то есть общая или даже всеобщая.
Диане стало жаль безумного старичка, она решила ему угодить, встала перед ним, поклонилась три раза и произнесла:
— Дедко Ягодник, дедко дух лесной, позволь набрать в лукошко ягоды немножко!
И тут Ягодник расплакался:
— Конечно я вас помню, скучал даже. Сильно скучал, — и он полез обниматься с внучками.
Вырвавшись из жарких объятий нежити, сёстры с благодарностью взглянули на лошадь, та самодовольно фыркнула: «То ли ещё будет!»
— Ну рассказывай, как ты тут жил без нас? — спросили сахалиночки у лесного духа.
— Ну я... А по-старому, ягоду от зверья охраняю, от всяких разных вороватых птиц её берегу, — Ягодник зыркнул на Тимофея. — Видите какая она висит справная, обильная, никем не тронутая. Ну почти никем.
Ягодник опять недобро зыркнул на людей и на сивку, продолжающую жевать чернику.
— Жадина-говядина! — обозвала его Алиса. — Получается, что у тебя зверята голодают.
— Ага, от меня, скупердяя, к «добрейшему» Грибничу бегут. Можно подумать, папашка ваш щедрей меня!
— Грибнич! — вспомнили сестры. — Как он там?
Ягодник отвернулся и насупился:
— Не знаю.
А Диана вспомнила своё кошачье прошлое, и кое о чём догадалась:
— Послушай меня, милый Ягодник. Сам посуди, ну каким таким образом звери и птицы будут просить у тебя разрешения сорвать ягодку, да к тому же ещё низко кланяться? Допустим, когда я была кошкой, то о многих вещах даже и не догадывалась. Бывало, поест вся семья Зубковых и хором говорят «спасибо» бабе Вале или маме (смотря кто из них пищу готовил), но я только вздрагивала от этого. А успокоившись, продолжала облизывать свою мордочку. И мне тогда никто не объяснил, что существуют какие-то там правила вежливости, и что я должна вместе со всеми хором кричать «спасибо».
— И? — старикашка не уловил ход человеческой мысли.
— Что и? Ты объяснил своей живности, что прежде чем ягодку срывать, надо разрешения спрашивать и низко кланяться?
— Нет.
— Ну вот. Объяснишь, тогда и требуй!
— Чего требовать?
— Чтобы кланялись, ласково просили у тебя ягодку и только потом срывали её.
Нежить нервно зачесался:
— А я не хочу, чтоб мою ягоду обрывали! Хоть спрашивая, хоть не спрашивая. Не хочу и всё! Вон она висит какая красивая. А оборвут, на что я тогда любоваться буду? Сожрут все мои угодья, и сгинут все мои угодья. Кому я тогда нужен буду? Я же ягодный дух, хозяин ягодок и их служка. Послушай, послушай, глупая кошка, об чём они поют.
Ягодник нагнул голову Дианы прямо к матовым веточкам. И деточка услышала слабый писк голубики: «Жить хотим, жить хотим, солнце круглое хотим, мы лучи его едим!»
— Они живые! — расплылась младшенькая глупой улыбкой.
— Ай, — махнула рукой Алиса. — В этой тёмной Руси всё живое. Тут мораль вбивать бесполезно. У каждого своя правда и свои заскоки.
Диана задумалась:
— И в реальном мире всё то же самое: и заскоки, и правда, и ложь. Деда Ваня вроде бы и сам чокнутый, а слышала, что он про наше правительство говорит?
— Ты только смотри не ляпни кому-нибудь дедовские выводы. А то это, того, посадят.
— Куда посадят?
— Ай, малявка ты ещё. Потом объясню. Популярно и на примерах.
— Как моя учительница?
— Ага.
— Хватит споров жарких, — устал их слушать сивка Бурка. — Поскакали к вашему Грибничу.
— Ура! — заверещали школьницы и полезли на жеребца.
Пернатый друже за ними. Ягоднич снова расплакался, он не ожидал, что так быстро останется опять один-одинёшенек, и снова мимо его носа поползут века, наполняя лесную опушку тоской и печалью.
— Ты что, подумал, что мы тебя бросим? — возмутилась Алиса. — А ну быстро прыгай в седло!
Тёма недовольно подвинулся, подумал немного и переместился скакуну на холку.
— Я сейчас! — обрадовался лесной дух и исчез.
Вскоре он появился с огромным лукошком всяких-разных ягод и лихо запрыгнул на конский зад. Алиса ехидно хмыкнула:
— Я из твоего лукошка есть не буду, а то у меня ещё где-нибудь на теле вырастут ягоды.
Ягодник обиделся, прижал корзинку к себе покрепче:
— А то мои ягодки вам жизнь ни спасли?
— Спасли, — согласилась Диана, но сарказм выпер и из неё. — Поехали уж, пущай твои угодья облысеют! Зато зверьё насытится. А чо?
Ягодник хотел было слезть с коня, но Бурушка поскакал быстрее ветра, приговаривая:
— Судьба, она странная штука, не знаешь, где найдёшь, где потеряешь. Сиди уж дед-барадед, свезу тебя я на обед. А как нажрёшься, глядишь и подобреешь!
Ягодник вспомнил развесёлый обед у царя-самодура:
— К Ивану-царевичу потом полетим?
Скакун кивнул. Дух обрадовался и замер в предвкушении. Сестрички тоже:
— Всех друзей соберём?
— Всех.