Немного в тему
http://krupaspb.ru/piterbook/fanclub/pb_fa...mp;sb=&np=1Андрей Круз: «Буду пытаться выйти на американский рынок» 15.02.2014
Информация к размышлению:
Андрей Круз родился в городе Калинине (ныне Тверь) 29 января 1964 года. После девятого класса переехал в Москву. С детства занимался боксом, затем — кикбоксингом, после армии и института выбрал карьеру частного предпринимателя. В 2001 году эмигрировал из России, женился на Лурдес Марии Круз и на некоторое время осел с семьей в Бразилии, где стал владельцем оружейного магазина и частного стрелкового клуба. Писать начал в 2006 году, публиковаться — в 2008-м. Дебютировал книгой «У великой Реки. Поход» в издательстве «Альфа-Книга». Известен как автор трилогий «Земля лишних» (в соавторстве с Марией Круз), «Эпоха мертвых», «Я! Еду! Домой!» и других произведений. Один из самых успешных авторов романов о зомби в российской фантастике. Во вселенной «Эпохи мертвых» разворачивается действие межавторского проекта, запущенного в 2011 году. Лауреат премии издательства «Альфа-Книга» «Меч Без Имени» за дебютный роман. В последние годы живет в Марбелье, Испания.
— Поправьте, если ошибаюсь: ваши произведения сперва появились на сайте «Самиздат», и уже там вас отыскали издатели. Фантасты, дебютировавшие в восьмидесятых-девяностых, «Самиздат» недолюбливают: говорят, слишком много сырых, непрофессиональных книг он породил. На ваш взгляд: в чем заключается этот самый профессионализм для автора, работающего в фантастическом жанре?
— Мне очень трудно рассуждать о профессионализме в писательстве — учитывая, что я сам дилетант и любитель. Поэтому честно скажу: я не знаю. Хотел было написать про профессиональный подход, выверенность деталей, потом решил, что это ерунда. Вот есть такой автор детективов Ли Чайлд, который профессионален и очень успешен. При этом я бы смело вручил ему приз как самому успешному автору, пишущему о том, в чем он ни хрена не соображает. Практически уникальный автор, в его книгах нет ни единой достоверной детали, автору даже «Википедией» пользоваться лень, все придумано из головы, а в голове информации ноль — но при этом они продаются по всему миру огромными тиражами. Профессионализм? Несомненно. Может быть, профессионализм это умение собрать историю из подручного мусора на коленке, не тратя времени на серьезную работу? За счет профессионально натренированного умения? Как-то оскорбительно для профессионализма звучит. И собственно говоря, с чего я взял, что там нет серьезной работы? А сам текст? А язык? Так что могу только повториться: я не знаю. Думаю, что профессионализм — это некое никем не определенное качество, в отсутствии которого легко упрекнуть того автора, который тебе не нравится.
— Андрей, значительная часть вашего творчества — как минимум циклы «Земля мёртвых» и «Я! Еду! Домой!» — посвящена зомби-апокалипсису. То есть понятно, что это фон для главных событий, но выбран он явно неспроста: все-таки шесть романов... Чем так привлекательны для вас «живые мертвецы»?
— Ну, это не шесть романов, а два, каждый в трех книгах, причем второй является дополнением первого. Так что можно сказать, что даже не два, а полтора. А почему именно зомби? Тут все довольно запутано.
Когда я пишу книгу, я сначала строю модель того мира, в котором происходят события. Зомби задают довольно интересную модель — опасность с неожиданной стороны и одновременно отовсюду, абсолютное зло, практически инфернальное, то есть задевает все аспекты «пугальности», а сама модель катастрофы предполагает выживание за счет личной сообразительности и энергичности каждого человека, его готовности к неприятностям. Недаром американская FEMA создала наставление для жителей страны о том, как выживать при катастрофе, именно на основе невероятного в реальности зомби-нашествия. Вроде и шутка, а при этом подобная модель получается наиболее гибкой. И к тому же людям куда интересней читать подобные брошюрки, чем скучные пособия.
Еще одним толчком послужили фильмы Джона Ромеро и Зака Снайдера. Ты смотришь и думаешь о том, как поступил бы ты сам с учетом твоего опыта, знаний и доступных тебе ресурсов. И понимаешь, что точно не поступал бы так, как персонажи фильма. Совсем не обязательно быть идиотом, никто не заставляет тебя поступать так, как поступают они. А как бы все делал нормальный человек? И кем бы он мог быть? Вот на этом месте начинает появляться история.
Ну и третье: так получилось, что выход моих романов совсем чуть-чуть опередил новый «зомби-бум» в кино, то есть яичко пришлось аккурат ко Христову дню. Повезло. А уж выход известного телесериала вроде как окончательно привлек интерес к моим книгам тоже — отчасти на противопоставлении этому сериалу. Соответственно, люди заинтересовались, а я получил репутацию автора книжек про зомби, хотя сам давно уже про них не пишу. Но это все равно лучше, чем не иметь никакой репутации, так что я на читателя не в обиде.
— Ну и об оружии, разумеется. Ваши книги буквально пересыпаны ТТХ разного «огнестрела». Как вы считаете, если убрать эту составляющую, ваша аудитория поймет такой шаг? Или в вашей прозе это стержневой, основополагающий элемент?
— Постепенно уровень «пересыпанности» я снижаю, многие уже ругаться начали в отзывах, потому что попутно читали мои книги заодно и как некое пособие. Но я действительно стараюсь в любой истории рассказать читателям что-то новое. Оружие для меня и профессия, и хобби, и тот инструмент, который используют персонажи моих книг чтобы чего-то добиваться. Поэтому я часто пытаюсь объяснить, почему мой персонаж пользуется тем или этим. Кому-то это интересно, кому-то нет, но на каждый чих не наздравствуешься. Для меня, если я читаю книгу что о войне, что о приключениях, о чем угодно — выбор снаряжения одновременно и составная часть сюжета, потому что без этого я подчас не могу понять логику поведения персонажей, и заодно некий показатель компетентности автора в избранной теме. Большинство авторов, пишущих про стрельбу и безобразия, черпает свои знания из кино, авторы кино черпают свои знания из комиксов, а авторы комиксов — сугубо из головы. И если некомпетентность автора в кино может быть прикрыта спецэффектами, то в книгах это зачастую режет глаз.
Изобилие технических подробностей в текстах и определило, наверное, круг моей аудитории. Кого-то это притягивает, кого-то отпугивает, но менять всерьез я ничего не собираюсь. Я рад, что у меня есть постоянный круг читателей, для них и пишу, наверное. Поиск других читателей, возможно, приведет к потере существующих, так что я лучше пока останусь на том месте, на котором нахожусь сейчас. Тем более что я писатель непрофессиональный, и замахиваться на что-то другое у меня просто не хватит умения. К тому же я практически не читаю фантастики, так что даже не знаю «как надо». Пишу, как умею.
Так что изобилие оружия не ключевой элемент, нет. Но это еще и та призма, через которую я сам вижу события. В моих книгах абсолютно ничего не происходит «для сюжета». Я даже само понятие сюжета отрицаю — в жизни стройного сюжета нет, это смесь планов и случайностей, но никак не сюжет. Все поступки моих персонажей определяются какими-то мотивами, все бои ведутся потому, что кто-то их спланировал: главный ли герой против кого-то, или кто-то против него, но никогда не случается ничего просто так. Оружие, экипировка, транспорт, деньги, в конце концов — это все инструменты и ресурсы. Соответственно и планируют что-то исходя из доступных ресурсов и с учетом имеющихся инструментов. И я это объясняю. Кому-то именно это и нравится в моих книгах, кому-то именно это и не нравится. Могу повторить про чих, но не буду.
— Вы достаточно давно живете в Латинской Америке, однако пишете по-русски и печатаетесь в России. А на западный рынок выйти не пытались? И вообще: существует ли он, испаноязычный рынок фантастики?
— Живу я последние несколько лет в Испании и думаю, что еще год тут проживу, затем поеду дальше. Это уже стало стилем жизни, менять страны. Говорить об испаноязычном рынке мне сложно. Несмотря на жизнь Латинской Америке и Испании, я все равно нахожусь в англоязычном окружении, так что «моя вторая идентичность» формируется именно под американским, британским и ирландским влиянием. Так что и книжный рынок мне понятней и доступней англоязычный.
И этот рынок — штука сложная. Хотя бы за счет другого менталитета читателей. Поэтому на него надо идти или с фэнтези про несуществующие страны, либо писать понятно для среднего американца, например. С другой стороны, тот же англоязычный рынок намного прибыльней российского. Топ-авторы в России зарабатывают меньше американского середнячка из числа самостоятельно издающихся в Киндле, например. Там и рынок больше, и пиратов меньше. На порядки меньше. И люди больше склонны платить, причем платят преимущественно за покупку электронного текста, зачастую наугад, а не «сначала прочитаю и потом, если вдруг понравится, заплачу самому автору».
Раньше я не был готов писать что-то для того же американского рынка, теперь же, помотавшись по миру, чувствую, что дозрел до этого. Я понимаю их читателя и надеюсь, что читатель сможет понять меня. Обиностранился. Общаюсь со многими американскими писателями, слежу за их новостями, многое становится прозрачней и понятней. Так что да, я буду пытаться выйти на американский рынок. Насколько это получится — посмотрим.
— Некоторые ваши книги написаны в соавторстве с супругой. Откройте страшную тайну: кто какие фрагменты писал, кто за что отвечал? Как вообще это выглядело — технически? Есть ли такие темы, которые можно доверить только женщине?
— Тут все очень сложно. Сама она не пишет, никогда. Но я с ней прорабатываю какие-то фрагменты, диалоги, характеры. Женские характеры, преимущественно. Что-то она меняет, исправляет. Что-то добавляет. Заодно вдохновляет абсолютно на все и давно и прочно зарезервировала за собой должность музы.
Что можно доверить только женщине? Ну, не знаю. Все, наверное, если не брать исключительно женскую прозу, с которой я совсем не знаком и судить о ней не могу. Мои книги считаются абсолютно мужскими, насколько я знаю, но при этом довольно много женщин их читает, а заодно женщина еще и участвует в их написании. В общем, на этот вопрос я точно ответить не смогу.
© Андрей Круз, Василий Владимирский, 15.02.2014
А мы, переводчики, такое по 8 часов в день переводим:
)
И неуважение к читателю.
