Цитата(Алекс Унгерн @ 23.9.2020, 5:07)

У Стругацких совершенно очевидный социальный нацизм. Образы рабочих у них отвратительны (Захар Губарь "За миллиард лет..." и т.д.). Даже Быков в "Стране багровых туч" выглядит инородным телом и симпатии не вызывает. Видно, что рабочий класс писали с отвращением, но понимали, что без образа гегемона в стране соцреализма не напечатают.
Все "прогрессорство" у Стругацких это рефлексия по поводу отношений дикой отсталой России и просвещенного Запада (в поздний период обострилось). Извечный страх русской интеллигенции по поводу "Что же они ТАМ о нас дикарях подумают?". Румата - типичный представитель западной цивилизации в дикой стране, как это представляет наша интеллигенция.
Вы где-то это вычитали, и цитируете ерунду, уверена, эти "факты", подтверждающие эту "теорию" Вы не сами подбирали - это же просто набор чуши на палочке.
Во-первых, Захар Губарь из "Миллиарда" вовсе не был "рабочим", хоть и не имел формального образования, он был изобретателем чего-то сверхсекретного, его условная "отрицательность" никак не была связана с отстутствием образования или интеллигентности, это раз, но главное же - он вовсе не был "отвратителен"! Мне кажется, его тупо с Глуховым кто-то перепутал

тот был единственный персонаж, который был "отвратительным" в "Миллиарде": медузой, слизняком и т. п., но он как раз был кандидат наук, востоковед, так что вообще мимо.
По какому такому критерию Алексея Быкова, капитана фотонного звездолёта Тахмасиб, записали в "рабочего" (или не совсем "положительного героя"?) это вообще загадка покрытая мраком и тайной... В "Стране багровых туч" он главный положительный герой, если у кого-то он "симпатии не вызывает", то тут ничего не поделаешь, вся та операция у меня лично симпатии не вызывает... Но это не говорит о том, что Быков был чем-то плох. Кстати, интересно узнать, а кто из героев того приключения "вызывает симпатию"... Юрковский что ли? Дауге? Крутиков? Смешно же. Действие развивается вокруг Быкова, он и есть главный герой.
Но да, в Мире Полдня нет места "рабочим" в том смысле, что по восемь часов стоят у станка, а потом убитые усталостью сидят дома перед телевизором, выпивают стопочку и идут спать. Стругацкие считают человека будущего достойным лучшей участи, ведь для подобной работы достаточно робота, разве человек будущего должен таким заниматься??? Это правда. Можно называть это "элитизм", а можно стремлением к лучшему.
Ну и по поводу Руматы в Арканаре... Это правда, люди читая про Арканар, узнают под маской "средневековься" и донов со шпагами и мечами такие знакомые реалии... А Румата явно выше этого, он это общество не принимает, смотрит с ужасом и жалостью на всё это со стороны... Кто же он! Ага, враг, "человек запада"! Иностранец, не иначе! Или продавший душу иностранцам, в общем ЧУЖАК!
И все книжки Стругацких о "прогрессорстве" сегодня уже рассматриваются именно в таком ключе. Мол, Стругацкие были "западники", чужаки, элитисты, чуждые русскому духу, осуждающие его.
Неужто так трудно увидеть, что Румата кровь от крови даже не "человек мира", он попросту русский, и все герои Стругацких, они лучше, чище, они пришли из другого мира, но не чужого, заграничного мира, а из Мира Полдня, о котором мечтали Стругацкие, может быть и несколько наивно...
Как бы человек будущего, из нормально устроенного общества, посмотрел бы на нас со стороны, как Вы считаете? Совершенно не нужно приплетать "стремление к западной модели", которой у Стругацких не было вообще и нигде, но да, они отказывались принимать современное общество таким, как оно есть, кстати западное тоже (например, в "Хищных вещах века"), они верили в возможность улучшения человеческой природы.
Кстати, хотелось бы узнать, когда это "в поздний период" что там "обострилось". "Улитка на склоне" была написана, между прочим, в 1965 году, "Гадкие лебеди" в 1967. Это самые сильные их вещи, на мой взгляд... Впрочем и поздние "Жук в муравейнике" и "Волны гасят ветер" мне понравились. Но где в них "страх перед Западом", где что "обострилось" по сравнению с ранними вещами, и каким местом вообще нужно читать, чтобы всё это увидеть, я не знаю.