Цитата(al1618 @ 17.3.2015, 21:20)

Случайно это все же я Правда еще сильно "молодой-талантливый".
Теперь (я надеюсь) делаю меньше ошибок при написании, но и чтото неуловимое ушло...
Просто я когда-то читала повесть или даже роман (давно это было, объем не помню) и там рассказывалось про женщину следователя, которая вела расследования на других планетах и ее туда телепортировали, вернее на планете воссоздавалось только тело, в которое перемещалось сознание, и соответственно тело могло быть скажем так с любыми характеристиками, и вот эта детектив как раз перевоплотилась в такое "чудовище" и там тоже очень хорошо было описано кроме самого детективного сюжета различные физиологические возможности ее тела и с таким же юмором. Поэтому я и подумала может быть вы Дивов (хотя не факт что тот рассказ написал он, но кто еще может у нас писать твердую научную фантастику и с таким замечательным юмором). В любом случае даже если вы не Дивов

мне очень понравился ваш кусок. А где можно прочитать все целиком.
Теперь все могут закидать меня тухлыми помидорами... но вот вам мой кусок про пустыню. (я знаю что текст немного коряв)
Цитата
Медленно переставляя ноги, Илуя шла по пустыне вот уже третий час. Зачем она идет, куда идет, все стерлось из памяти, осталось только движение. Раскаленный воздух изнутри выжигал легкие, она даже задрала наверх никаб, и пусть Солнце напрочь сожжет кожу, так хоть на грамм, но больше доставалось кислорода в каждом вдохе. Илуя шла с закрытыми глазами. Да и на что смотреть? Дорог здесь не было, даже направлений, везде песок – застывшее море, она одна на многие мили вокруг, да и было ли вообще что-то еще вокруг, она одна во всей вселенной. Мысли медленно, как мед растягивали разум, что-то было, да было… Был оазис, воспоминание головной болью отозвалось на мысли, Илуя пошатнулась. Но вспомнив, зачем вообще идет в пекло по пустыне, она пошла снова, она ведь убегает, да очень быстро убегает, Илуя усмехнулась. “Он видимо ждет, что я вернусь, поэтому не послал погоню, пускай ждет, я хоть к этому времени умру спокойно!” Она шла и улыбалась, так широко, что пересохшие губы потрескались, но ее не волновала боль, ее просто не существовало в таком пекле, организм варился заживо, а она брела, как механическая кукла, медленно переставляя ноги.
Все ее сознание было в прошлом, Илуя упивалась чувством свободы и своим побегом. «Наивный, он видел в пустыне только смерть, а я видела… Кстати, а что я видела…” мысли почему-то превратились в сироп: бессвязные словосочетания из которых невозможно вычислить хоть какой-то смысл. Ноги провалились по щиколотку, идти стало совсем тяжело, приходилось проталкивать сопротивление раскаленной лавы. Илуя решила облегчить себе усилия - поплыть, но это было сложно, лава стала тягучей смолой, сковывавшей все движения, да еще юбка, постоянно путалась в ногах, может порвать ее на тряпки, к черту юбку, она все равно сварится в этой лаве, но руки намертво прилипли ко дну. “И почему я до сих пор не сварилась, что-то лава такая холодная”, - она подула на нее, то ли пытаясь разогреть, то ли отогнать от себя, но ничего не изменилось. Тогда Илуя решила укусить ее, но рот забился песком, она отчаянно отплевывалась, но во рту все пересохло и сделать это было практически невозможно, она попыталась рукой вынуть песок, но руки тоже все были в песке. “Какая-то странная лава”, - это последняя мысль выплыла на поверхность сиропа, перед тем как сознание проснулась. Илуя открыла глаза, все та же пустыня, только стояла глубокая ночь, Луна откуда-то со спины освещала застывшие песчаные волны, но одна волна на горизонте была неправильной формы, слишком резко ее силуэт выделялся на фоне ночного неба, ни одной плавной линии, скорее затвердевший кусок сыра, обглоданный крысами.
И пусть Илуя не помнила, зачем вообще надо было идти в пустыню, теперь у нее появился ориентир. Она кое-как поднялась с колен и поплелась к куску сыра, прохладный ночной воздух, освежал ее горящую кожу, и это придавало силы, к тому же кусок сыра был явно не миражом, шагов через сто она поняла, это белая скала, а если белая скала, там должна быть вода. Это еще больше придало ей силы, она даже побежала, хотя со стороны ее движение выглядело, скорее, как направленное, очень долгое падение. Рядом с белой скалой росли верблюжьи, колючки. Точно вода здесь есть! Наконец, Илуя рухнула на колени, прямо возле скалы, и стала раскапывать песок. Тот очень быстро из сухого стал влажным, и вот уже на дне самодельной ямки показалась мутная вода. Она раскопала еще глубже, сняла с головы никаб и набрала в него воду с песком, свернула и выжила прямо себе в рот, и так она повторяла до тех пор, пока не утолила жажду. Теперь надо как-то позаботиться о том, чтобы пережить день. Илуя раскопала очень глубокую яму, на дне которой набралась большая лужа, легла прямо в эту воду, и зарылась сверху песком, на поверхности остались только руки и голова, опять накрытая никабом, над ней нависал изломанный край белой скалы, обеспечивающий даже при самом пекле устойчивую тень. Когда солнце взошло, Илуя как раз закончила все приготовления, и благополучно уснула, а проснулась только ночью от холода, промокшее тело озябло, не получив за день тепла. Она выбралась из ямы, еще раз утолила жажду с помощью никаба, повязала им голову и отправилась в путь. Уходить не хотелось так сильно, будто на ноги повесили гири, но в том, чтобы оставаться не было никакого смысла. Лежа в яме, выход не найдешь, поэтому сначала очень медленно, опираясь руками на колени Илуя пошла, не оборачиваясь, только вперед, не было никакой белой скалы уговаривала она себя, иди вперед, не было ничего.
Когда взошло Солнце, Илуя оказалась снова одна среди бесконечного желтого застывшего моря, песок оставшейся на никабе, раскалившись, неприятно резал обожженную кожу, поэтому она задрала платок наверх, стало легче: боль из неприятной перешла в разряд постоянной, но это можно и потерпеть, вернее не замечать. Мысли опять стали передавать ей смысл бытия в виде сиропа, она даже не могла сказать двигалась или нет, потому как потеряла всякую связь со своим телом. И хоть глаза были закрыты, прекрасно видела силуэты и тени, что красным хороводом провожали ее к смерти, только вот одна черная тень замерла где-то справа и не давала покоя. Илуя даже приоткрыла глаза, чтобы прогнать ее, но тень из черной стала коричневой и никуда не делась, сквозь ресницы она попыталась вглядеться повнимательней, но взгляд никак не хотел фокусироваться, тень заговорила: “И куда ж ты убежала?” Илуя хрюкнула, обозначая смех: “Прогуляться вышла!” И в подтверждении своих слов сделала пару шагов, не отрывая ног от песка, тень исчезла, но сзади раздался голос: “Одной прогуливаться опасно”. Илуя, продолжая идти, обратилась куда-то вперед, не заботясь, услышит ее кто-то или нет: “Неужели ты считаешь себя опаснее Солнца?”. Все хватит разговаривать, ее нашли, но это больше не имело значение, смерть уже кружила в своем танце. Но Илую бесцеремонно рванул вверх, ноги мотнулись в воздухе и ударились обо что-то мягкое, голова безвольно мотнулась вперед и уткнулась носом в теплое и колючее. А еще был запах. И это запах невозможно было забыть, так могли пахнуть только верблюды. Потом Илую рванули назад, голова мотнулась следом и рухнула на чье-то плечо, рот непроизвольно открылся, и туда полилась вода, настоящая, чистая без песочного привкуса. Потом ей положили в рот финики, и даже заботливо прикрыл его, потому что Илуя была не в стоянии шевелиться. “Ну, давай же девочка, кусай” – вкрадчивый шепот над левым ухом, она послушно пошевелила челюстью, и рот сразу же наполнился слюной: тягучая, приторно сладкая масса медленно потекла по пищеводу, наполняя весь организм неподъемной тяжестью. Илуя замычала и навалилась вперед, но ее вернули опять назад, и она уткнулась носом в чью-то шею, ей натянули никаб, свет погас, но запахи остались, осталось размеренное движение, она плыла по застывшему песчаному морю. “И зачем я убегала, с ним так хорошо”, - думала Илуя, глотая финики. “Это все финики виноваты, - кричал далекий голос, - продалась за финики.” Но Илуя уже не слышала себя, вместе с теплой и сладкой волной в животе, у нее зарождалась новое чувство, доселе неведомое. Ей не хотелось больше бегать и бороться, ей хотелось навсегда остаться в этих крепких объятьях. Она дрогнула и замычала. Кто-то погладил по голове: “Тихо девочка, потерпи, скоро приедем.” Илуя успокоилась и уснула полная гармонии и любви. А противный голос все еще кричал про финики, но его уже никто не слышал.